Татьяна Захарова – Носящая ЛжеПечать (страница 2)

Нет, эти чувства не умерли после «опечатывания»… Но они потускнели! Пять лет назад, когда проводилось массовая операция, я стала замечать, что все мои знакомые после неё становились не столько лучше, сколько спокойней! Негатива от них не было, но и позитива было не так уж и много. Исчезла из них какая-то задорность, веселость, бесшабашность. И ещё… чувства даже страстно влюбленных парочек остывали. Нет, они не разрывали отношения, не ссорились и не отдалялись друг от друга. Но куда-то пропала глубина, изюминка, особая нежность в их отношениях. Я бы сказала: ушла сама влюбленность, оставляя просто привязанность. Но, наверное, я тогда слишком сгущала краски, боясь предстоящего «опечатывания».

Я вообще очень законопослушная девушка и не пыталась тогда пойти против системы. Да и что я могла сделать одна, против остального мира! Просто не хотела превращаться в зомби! Да, тогда я сверхлюдей именно так и называла, хотя до ходячих трупов им было очень далеко! Даже в 19 лет я это понимала! И ещё я понимала, что общество, в котором я жила не особо изменилось от этих Печатей. В смысле сильных эмоций: многие и без Печатей стали безразличны к окружающему их миру. В начале ХХI века человек был настолько зациклен на себе и собственных проблемах, что переставал замечать беды других людей. Не все, но многие! А насчет влюбленности? Не знаю, может я и не права, но самая яркая и безрассудная и бесшабашная – это первая любовь! Больше никогда человек так не рискует своим сердцем, или просто уже не может так влюбляться. Боятся кому-то вновь доверить свое сердце! Или не могут? Даже те, чья первая любовь была вполне удачной и взаимной, никогда больше не влюбляются так сильно!

Ну а что касается меня, то моя первая любовь была полным провалом. Он меня просто не замечал. А когда я, набравшись смелости, пригласила его на танец на дискотеке, он… Нет, он не отказал, хотя лучше бы он это сделал. Затаив дыхание, я призналась ему, что он мне очень-очень нравится, а он усмехнулся и сказал, что я ещё слишком маленькая и ещё встречу своего принца. А после танца исчез с вечеринки вместе со своей девушкой. Да, у него была девушка: тоже с последнего курса. Я была только на первом, хотя учебный год и подходил к концу. И именно потому, что объект моей влюбленности заканчивал институт, я и пошла на столь отчаянный шаг.

Но это небольшое отступление от темы. В общем, в 19 лет я ещё не до конца излечилась от своей первой любви, хотя и видела его за прошедший год всего пару раз, и то совершенно случайно. Я знала, что Печать поможет мне окончательно исцелиться, выгонит тоску из моего сердца прочь, но… Как я уже говорила я не хотела стать зомби… Но в конце трехмесячного срока я послушно направилась в клинику. А что оставалось делать? Я подозревала, что тех кто добровольно не пройдет «опечатывание», просто заставят это сделать. Так и произошло! Последнее, что я помню про тот день, это как я собиралась в клинику. Я ещё сомневалась, в какую клинику мне следует отправиться.

Следующее воспоминание – то как я очнулась спустя 24 часа. Я была дома, в своей комнате, на левой руке красовалась Печать, а в правой сложенный листок бумаги. Я растерянно посмотрела по сторонам, ничего не понимая, и развернула листок, с напечатанным текстом. Записка гласила следующее:

«Ваша Печать – ненастоящая! В целях нашей собственной безопасности после нанесения Печати, вы переночевали у нас. Пять минут назад вы приняли таблетку, полностью стирающую вам память. Вы не будете ничего помнить и никогда не сможете восстановить события последних 24 часов. Раз в три месяца в последний четверг в восемь часов вечера вам нужно будет забирать из почтового ящика крем для понижения температуры кожи на 1,5-2 градуса, такая температура сейчас у всех сверхлюдей. ».

Желаем удачи!

Носящие ЛжеПечать.

После прочтения сжечь»

И уже ниже написано моей рукой: «Я все ещё человек, просто человек! УРА!!!!». Рядом лежала ручка и какой-то крем. Перечитав записку несколько раз я радостно засмеялась и побежала сжигать её.

С тех пор прошло почти пять лет. И я ещё ни разу не жалела о своем преступлении. Даже когда сердце испуганно сжималось при виде полицейских. Любой из них мог потребовать показать Печать и несколько раз это уже со мной происходило. Пока ЛжеПечать меня ни разу не подводила. Правда, если бы среди полицейских был хоть один неогуманоид, он бы сразу почувствовал мой страх и тогда… мне была бы крышка! Я не знаю, что конкретно делают с Носящими ЛжеПечать. Думаю, что сначала как-то наказывают, а потом… «запечатывают», то есть наносят настоящую печать, даже если ты при этом будешь активно сопротивляться. Но это всего лишь мои догадки. Я все ещё помню, как после трехмесячного срока на улице хватали всех незапечатанных и увозили в ближайшую клинику. С каждым днем мне встречалось все меньше и меньше прохожих без печати, а потом их вообще не осталось. Русские никогда особо не сопротивлялись власти, вот и тогда все прошло тихо и спокойно. Хотя некоторые «беспечатники» пытались сопротивляться органам правопорядка, но…безрезультатно.

Судя по новостям, что показывали тогда по телевидению, не только в России, но и во всем остальном мире все прошло гладко. Я знаю, что хотя Новосибирск большой город (население уже более двух миллионов), у нас мало неогуманоидов. За пять лет я случайно их видела на улице, не больше 10 раз. Правда, я могла их просто не заметить: если они в очках или в линзах, то почти неотличимы от людей. А диамонгов я вообще в живую ни разу не видела! Может, именно поэтому я чувствовала себя в относительной безопасности. И позволила произойти следующим событиям…

Итак, меня зовут Алеся. Мне 24 год, я работаю менеджером в туристической фирме. У начальства я на хорошем счету. Постоянного молодого человека нет (хотя я уже некоторое время встречаюсь с одним парнем, но ничего серьезного). И не надо меня жалеть! У нас и раньше не было особо пылких молодых людей, если не считать мужчин с ближнего востока. А сейчас и вообще сплошные сухари. А я уже с 17 лет приняла решение, что лучше быть одной, чем с кем-нибудь, кто мне не по душе! Черт, я опять отвлеклась!

Последующие события попытаюсь осветить как можно объективнее, не сильно зацикливаясь на своих ощущениях и переживаниях. Я правда постараюсь!

Все началось в один прекрасный солнечный день…

Глава 2

Арест

Я взглянула в зеркало уже перед самым выходом. Черт! Надо спешить, иначе опоздаю. Впрочем, ни вынужденная спешка, ни возможное опоздание не могло испортить моего настроения. Не знаю даже отчего у меня сегодня такое прекрасное расположение духа. Добежав до остановки, я запрыгнула в ближайший автобус. Глядя в окно, я пыталась сдерживать улыбку. Да-да, представьте себе, улыбки тоже надо скрывать, так же как гнев и раздражение, чтобы не вызывать лишнего подозрения. Я мысленно одернула себя: незачем портить себе настроение такими мыслями.

Как же все-таки хорошо!!! Солнышко светит, тепло, я даже пиджак одевать не стала. Днем, наверняка, будет жарко. На обеде можно будет в парке позагорать…

Я вышла на своей остановке и прищурилась от яркого света. Может именно поэтому я не заметила внимательного взгляда глаз с фиолетовым отливом. Они проследили за мной до моего офиса, и их обладатель сделал себе мысленную заметку. Я ничего этого не заметила, ещё и потому что неогуманоид был в темных очках.

Рабочий день пролетел незаметно. Где-то за час до окончания шеф вызвал меня к себе. У него в кабинете находился представительный мужчина лет тридцати-тридцати пяти. При моем появлении он встал.

– Знакомьтесь, Михаил Юрьевич, мой давний знакомый. – с натянутой улыбкой начал шеф. Странно, почему он так нервничает, что даже я заметила это? – Он хочет отдохнуть где-нибудь за границей, но ещё не определился где именно. А это наш лучший менеджер по работе с клиентами, Павлова Алеся. – Мужчина протянул мне руку для пожатия, я неохотно протянула свою. Обычно знакомство обходится без этого ритуала, достаточно кивка, но если клиент хочет… В принципе, мне нечего волноваться, крем ещё действует, обычно его хватает на 9-11 часов.

– Приятно познакомиться, Михаил Юрьевич, – с вежливой улыбкой сказала я, высвобождая свою руку. Мужчина кивнул, его карие глаза пристально следили за мной. Не показывая своей настороженности (чего он так меня разглядывает), я максимально вежливо предложила. – Может, пройдем в мой кабинет, где мы сможем свободно обсудить предстоящую поездку. – Конечно, мой кабинет звучит очень преувеличенно, тем более его как такого нет, есть всего лишь небольшой отгороженный закуток, как и у остальных менеджеров. Но не могла же я прямо здесь начать предлагать различные варианты отдыха? Тем более, что по ценам сориентировать я сразу не смогу.

Мы прошли к моему рабочему месту, и я принялась за дело… Нет, я, конечно, привыкла к самым разнообразным клиентам, но… Полчаса я пыталась вытрясти из него, что именно он хочет, хотя бы приблизительно. Пляжный отдых или экскурсионный тур, или же комбинированный, про направления я вообще молчу, ориентировка по цене – ну я вообще в средствах не ограничен, но не хотелось бы заплатить втридорога за улыбки персонала (и это после десяти минут расспросов). Такое ощущение, что он проверяет меня на выдержку. Спокойствие, Алеся, только спокойствие! – внушала я себе, после пятидесятого «не знаю» – Это друг шефа, с ним надо быть особенно вежливой! Но после тридцатого «нууу, неплохой вариант, а что у вас ещё есть?», мысли приобрели не совсем мирный оттенок, приблизительно: убью шефа, вот только уйдет этот… (дальше несколько нецензурных вариантов названия этого клиента) тип, и прибью его на месте! Это же надо было такую свинью мне подсунуть!!! Я уже представляла себе виды скорой казни, не переставая дежурно улыбаться Михаилу, когда он, посмотрев на часы, сказал.