Татьяна Захарова – Носящая ЛжеПечать (страница 4)

– Да, я, действительно, не понимаю почему вы, людишки, носящие ЛжеПечать, так цепляетесь за так называемые «чувства». – сказал Владимир с нескрываемой иронией. Я пожала плечами, не желая ему что-либо объяснять. Вместо этого с сарказмом спросила.

– А наручники почему не сняли. Боитесь, что попытаюсь сбежать? – Владимир, пожав плечами, отвернулся. Молчание знак согласия. Я с едким сарказмом продолжила. – Ага, выпрыгну на светофоре. – кажется, я все-таки разозлила нессира, он кинул на меня полный злобы взгляд, но все таки промолчал. Где же мое чувство самосохранения? Зачем я пытаюсь его разозлить? Зачем огрызаюсь? – озадачилась я. Ведь нужно быть тише воды, ниже травы, может, это смягчит наказание. Я тряхнула головой, отгоняя последние мысли. Может быть, я бы постаралась быть повежливее и посмирнее, если бы был хоть малейший шанс избежать «запечатывания». А я слишком хорошо понимала, что этого не избежать. Поэтому, хоть душу напоследок отведу, перестану сдерживаться. Итак, слишком долго приходилось скрывать свои истинные чувства и эмоции.

Тем временем, мы начали спускаться, и вскоре припарковались возле центрального УВД. Владимир и Михаил лично проводили меня до самой камеры. И только там расстегнули наручники. Владимир открыл камеру и издевательски поклонился мне, как бы приглашая меня войти. Я молча зашла внутрь и посмотрела на неогуманоида. Уверена, он уловил мое желание узнать что будет дальше со мной, но не пожелал просветить меня. Или ждал, что я начну упрашивать его рассказать. Дверь камеры с грохотом закрылась. Я же сквозь прутья решетки продолжала следить за неогуманоидом. Проще всего было спросить вслух, ни Владимир, так Михаил ответил бы, но что-то заставляло меня упрямиться. Я перевела взгляд на Михаила и неожиданно для себя самой с сарказмом спросила.

– Михаил, а если бы я вчера с тобой «поужинала», вы бы оставили меня в покое? И никакого ареста бы не было? – Михаил поморщился и отвернулся. Вместо него ответил нессир.

– Нет, – твердо сказал он. – Тобой заинтересовался я. – Я с кривой улыбкой приподняла бровь.

– Так что, нужно было с тобой «поужинать»?

– И как ты только мог принять её за довольно милую и воспитанную девушку? – спросил Владимир у Михаила. Скривившись, он судя по всему процитировал Мишу. – Я уверен, она не преступница.

– Ты же сам засомневался в том, что её Печать ненастоящая. Ты даже применил тактильную экспертизу. А в отличие от меня ты умеешь читать мысли! – возразил Михаил. Надо же, он даже умеет огрызаться? Причем спорит с нессиром? Значит, он тоже какая-то шишка, ведь на самоубийцу не похож! Я удивленно приподняла брови и, не скрывая насмешки, хмыкнула. Владимир бросил на меня хмурый взгляд и сказал.

– С тобой мы пообщаемся позже. Счастливо оставаться! – и направился к выходу, Михаил последовал за ним. И о чем это они хотят со мной пообщаться? Я прислонилась к решетке, устало прикрыв глаза. Как же я все-таки ненавижу неизвестность! Успокаивает только одно, что вскоре мне все расскажут… Стоп! Что он имел в виду под словом «позже»?! Насколько позже?

Я начала мерить камеру шагами. Одиннадцать в длину, пять в ширину… Чего-чего, шагов!!! Теперь уже круги нарезаю (тридцать два, догадайтесь про что это я). Поразительно бодрое состояние, с учетом того, что час назад я готова была заснуть на работе. А сейчас вроде и кровать рядом (или правильнее сказать, нары), спи – не хочу! А ведь и правда не хочу!!! Вот до чего доводят нервы!!! Я остановилась, глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и… продолжила шествие. Все равно заняться больше нечем.

Вот интересно, почему тюрьмы внутри именно так выглядят? Прямо, как в старых фильмах. Как будто бы с прибытием пришельцев здесь вовсе ничего не менялось. Почему я этому так удивляюсь? Дело в том, что во всех отраслях и учреждениях были введены новшества, упрощающие и улучшающие условия жизни или труда людей. Системы охраны, системы жизнеобеспечения, да и вообще внешний вид помещений и зданий изменились. Только здесь все те же решетки, крохотные камеры, жесткие неудобные кровати, про туалет вообще молчу (в предварительном заключении, не знаю, что там сейчас в колониях твориться). Хорошо что сейчас здесь только я одна, а в соседних камерах никого, а то не знаю, как бы я сходила по малой нужде, да и по большой тоже. Хоть тут и было что-то вроде шторки. Мерзость!!! А, может, так и задумано было диамонгами: что бы преступники ощутили всю «прелесть» своего положения. Для них мы даже не люди, а животные, потому что решили пойти против их режима. Хотя… наверное, я опять сгущаю краски, здесь же содержаться все преступники, а не только Носящие ЛжеПечати.

Не знаю сколько времени прошло (может час, а может больше), когда я услышала скрип входной двери. Я остановилась, как вкопанная и посмотрела на приближающихся полицейских, не сразу сообразив, что они практически тащат кого-то на себе. Открыв дверь соседней камеры, они бросили мужчину в полубессознательном состоянии на кровать и вышли, не обратив на меня никакого внимания. Присмотревшись к другу по несчастью, я поняла что его кто-то жестоко избил, причем не в первый раз, судя по начинавшему желтеть синяку на скуле. Основные повреждения были, конечно, скрыты одеждой, но и увиденного мне вполне хватило.

Что-то мне сразу как-то резко расхотелось общаться с Владимиром… да и вообще с кем бы то ни было из полиции. Мне и так хорошо! И, в принципе, неизвестность меня уже не так пугала. Я согласна здесь и месяц прокуковать…

Глава 3

Преступления и наказания

Я все-таки присела на кровать (ноги-то не казенные, а дневную норму в 10000 шагов я уже выполнила, и даже перевыполнила). И уткнулась взглядом в потолок!! Ну и чего мне еще ждать? Неужели меня тоже будут избивать?! Несмотря на состояние соседа, я сильно сомневалась в этом. Зачем им это? Да и вообще, диамонги вовсю демонстрируют свою гуманность и человеколюбие. Ага, вон в соседней камере находится живой (точнее полуживой) образец их «гуманности». Я перевела взгляд на соседа. За что же его так? Мужчина зашевелился и застонал. Видимо приходит в себя. С трудом, но он все-таки смог сесть и оглядеться по сторонам.

– Как ты? – сочувственно спросила я, когда он посмотрел на меня. – Живой? – Незнакомец удивленно моргнул и попытался встать с койки. Явно переоценив свои силы, он сел обратно.

– Не уверен. – он пристально посмотрел на меня. Наверное, пытался понять что я за зверь такой? Выгляжу вполне прилично: бежевое платье и босоножки в тон (сумку изъяли на входе в УВД). И непонятно, что я здесь делаю. Я не осталась в долгу и тоже изучала его: кого-то он мне напоминал. Может по телевизору показывали, как особо опасного преступника?

– За что тебя так? – прервала я затянувшееся молчание. Надо же понять ожидает ли меня нечто подобное. Сосед криво усмехнулся и ответил кратко.

– Много знаю, ничего не рассказываю…

– Ааа, – протянула я облегченно. Значит, пытаются разговорить его. И мне, следовательно, подобное не грозит. – Но я ничего не знаю, поэтому можно успокоиться. – Мужчина озадаченно посмотрел на меня, наверное, пытался понять мою логику.

– Может и знаешь что-то, просто не подозреваешь об этом… А вообще на девушек у них другие формы воздействия. – он вновь попытался встать, на этот раз более успешно и прошел к раковине.

– Вот только не надо меня пугать. – выдохнула я, не на шутку встревоженная его словами. Что это за формы воздействия, которые применяются только к девушкам?

– Я тебя не пугаю, – он наклонился, тщательно умываясь, потом засунул голову под кран. Пытается привести себя в чувство, пришла к выводу я. Мужчина обернулся и посмотрел на меня. – А говорю, как есть. – Наверное, у меня был достаточно озадаченный вид, раз он решил уточнить. – Почему ты здесь оказалась? – Я пожала плечами и, показав левое запястье (зачем?), сказала как можно более беспечным тоном.

– Фальшивка, – он подошел поближе, и я получше присмотрелась к нему. Нет в реальности я не встречала его, но тогда откуда (может лучше – почему?) он кажется мне таким знакомым. Довольно таки симпатичный мужчина, лет под тридцать, высокий, с темными волосами. Сейчас его лицо изуродовано кровоподтеками и царапинами, но… Ничего отталкивающего в его внешности я не нашла. Задумавшись, я не услышала его вопроса, он повторил.

– Таблетка, стирающая память? – я кивнула, удивленная его осведомленностью. Я ожидала его уверений в том, что тогда мне нечего беспокоиться. Но он промолчал и только сильнее нахмурился.

– Что такое? – встрепенулась я.

– Значит, одна из последних… – выдавил он, отворачиваясь.

– Последних? – тупо переспросила я, все больше поражаясь осведомленности соседа. Кто он такой? Откуда он так много знает? И что за «последние»?

– Носящих ЛжеПечать и не проживающих при этом в Подполье. – раздраженно пробормотал он. Неожиданно мужчина обернулся и ещё более внимательно посмотрел на меня.

– Расскажи мне все, – попросила я. – Что за подполье? И почему я не там? – Мужчина прищурился и едко сказал.

– Ага, разбежался!.. Нессир меня совсем за идиота принимает, раз считает, что я так легко куплюсь? – я непонимающе смотрела на него, хлопая глазами: откуда столь внезапные перепады настроения. Всего минуту назад он был почти дружелюбен, а сейчас просто источает яд. Да и вообще причем здесь неогуманоид? В его глазах застыл лед, я приподняла бровь, всем видом демонстрируя свое непонимание. Пусть хоть пояснит. И он пояснил: точнее прорычал. – Хватит играть. Можешь передать нессиру, что ты спалилась, хотя представление вышло неплохое. Но для заключенной ты слишком спокойна! – Ещё секунд десять я соображала, складывая два плюс два. Он что меня за шпионку принял? Решил что я пытаюсь вытянуть из него сведения о Подполье? Вот это да!!!! Только я получила доступ к интересующей меня информации, и такой фортель судьба мне уготовила. А вы думаете, мне было неинтересно все эти 5 лет узнать хоть что-нибудь о Носящих ЛжеПечати, о противостоянии с диамонгами? Нет, я давно хотела выяснить, но… Все эти пять лет я понимала, что излишнее любопытство до добра не доведет. Не знаю, почему меня его подозрения так рассмешили, что я начала смеяться. Истерически… Так, что даже слезы выступили на глазах.