Татьяна Захаренко – Полоцк. Ризы Евфросинии (страница 3)

– Как вернуться? – успел крикнуть Прохор, но старик лишь качнул головой.

– Разве вы уже не вернулись?

Старик исчез. Только голос его остался в ветре.

– Смотритель не водит – он только открывает двери.

Шаг в воду – и их мир перевернулся.

Они уже не падали, они стояли на берегу Западной Двины, но река была шире, а вода была прозрачнее.

Вера подняла руки перед собой – на ней сарафан, грубый льняной рукав спадал складками, а на запястье красовался браслет, сплетённый из трёх разноцветных нитей с бирюзовой бусинкой. Она почувствовала, как ветер играет с её волосами, собранными в две длинные косы, перевитые красной тесьмой.

– Мы… в телесах своих, – прошептал Прохор, касаясь лица. Его голос звучал иначе, значительно глубже, с лёгким полоцким говором. На нём был простой кафтан с медными застёжками и меч богатырский в руках.

Вокруг просыпался Полоцк XII века. Деревянные мостки вели к пристани, где рыбаки разгружали сети, полные серебристой рыбы. Вокруг вперемешку разные запахи – дыма, смолы, мёда, навоза. Всё смешивались в густом утреннем воздухе. Где-то за спиной скрипели жернова, а босоногий мальчишка гнал корову по улице, вымощенной брёвнами.

Из полутьмы строительных лесов медленно, с княжеской выправкой, вышла монахиня.

– Вы пришли за ответом или за правдой? – лукаво спросила она.

Прохор невольно выпрямился, как будто перед начальником дозора, и ответил первым.

– За правдой, госпожа. Но, правда без ответа – что меч без рукояти: и держать больно, и бросить жаль.

Вера удивлённо посмотрела на Прохора и тоже, опустив глаза, как вдруг само собой получилось, тихо сказала.

– Если правда – это свет, то мы пришли за тем, чтобы научиться нести его, как вы, матушка Евфросиния, даже если глаза слепнут от яркости.

Евфросиния внимательно посмотрела на них – взглядом, который, казалось, видел не только лица, но и изгибы их судеб. Потом она посмотрела на синий камень с буквой «Азъ» в руке Веры.

– Ты права. Свет обжигает. Но этот камень – не просто буква. Это ключ. Тот, кто сможет прочесть его до конца…

Она не договорила. Где-то зазвонил колокол.

– Идёмте!

06:00. Утреня. Монастырский двор, окутанный предрассветным туманом

Евфросиния остановилась у скрипящих дверей храма, её пальцы сжали влажную древесину, пытаясь удержать равновесие. Она задумалась, сможет ли через пришельцев вернуть себя.

Ведь «Азъ» – не просто буква. В кириллице она означает «Я», но в контексте монашеских обетов – это полное отречение от «Я». Парадокс, который всегда мучил её – она княжна Предслава, ставшая «никем» ради Слова и Евфросиния – святая, отказавшаяся от «Азъ» (эго) ради высшего призвания.

Ризы на ней были тяжелы, но не от намокшей от дождя шерсти, а от времени, вплетённого в каждую нить. Они давили на плечи не тяжестью парчи, а грузом столетий, словно каждая нить в их узоре вела в иное время, в чужую память, в непрожитую ещё историю. Они стягивались на её груди, как петля, шепча: «Ты всего лишь голос в хоре веков».

– Сможете ли вы, – голос Евфросинии растворился в скрипе петель. – Вернуть мне ризы, которые пахнут жизнью или вы принесли новые цепи – из вашего времени? Моё возвращение в родную обитель – был шлях, длиннее жизни.

Вера делает шаг вперед, она достаёт из сумки пояс – тот самый, что совсем недавно приобрела на аукционе. Она тогда только догадывалась, кому он мог принадлежать.

– Мы принесли не цепи, матушка. Мы принесли… вас самих. Этот пояс ваш?

Евфросиния берёт его в руки и касается вышитых букв – золотые нити оживают. Она медленно развязывает его, её руки дрожат, словно боясь потерять вновь приобретённое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.