Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 7)

— Я понимаю, — кивнула Хадижа, вздохнув. — Хорошо, если так надо, но…

Она посмотрела отцу в глаза:

— Можно я оставлю одни джинсы? Я не буду ходить в них по улице, и по дому, только тут, в комнате. Когда буду рисовать, мне бы не хотелось пачкать новые наряды краской. Можно?

Мужчина смотрел на растерянную и уставшую дочь, которая рассматривала собственную комнату, где вся обстановка была когда-то выбрана по ее желанию, почти что с ужасом, не то что не вспоминая, а даже отвергая увиденное. Сердце неприятно кольнуло. Он глубоко вздохнул. Врач предупреждал, что восстановление памяти — это долгий процесс, и не стоит ждать чудес сразу. Само то, что Хадижа оказалась дома, уже чудо.

— Да, конечно, — грустно улыбнулся он. — Если ты этого хочешь.

— Спасибо, — тихо произнесла девушка.

— А теперь отдыхай, Хадижа, — Саид, развернувшись, вышел из комнаты.

Ему самому не мешало отдохнуть, но нужно было съездить в фирму, проверить как шли дела во время его отсутствия. Он спустился вниз. Ранья, Зулейка и дядя Али сидели в гостиной, на столике перед диваном стоял поднос со сладостями и пиалы с чаем. Дети, играя, сидели рядом на ковре.

— Она правда ничего не помнит? — услышал он вопрос Раньи, в котором слышалось волнение.

— Ничего, кроме тех пяти лет, что провела в приюте, — ответил сид Али. — Врачи говорят, что амнезия — это очень сложно. Память может вернуться в любую минуту, а может не вернуться никогда. На все воля Аллаха.

— Бедная девочка, — покачала головой Зулейка. — Надеюсь, Аллах будет милостив к ней.

— Как она была одета! — воскликнула Ранья, — Я сначала совершенно ее не узнала.

— Вот поэтому, как только Хадижа отдохнет, вы с ней отправитесь по магазинам, — входя в гостиную, сказал Саид, — Зулейка, я не знал, что ты говоришь по-французски.

— Я учила его в школе, — улыбнулась ему вторая жена.

— Хорошо, значит, ты сможешь помочь Хадиже, пока она не вспомнит португальский, — кивнул, улыбнувшись ей в ответ, Саид.

— Хабиби, — тут же соскочила с дивана Ранья, бросив ревнивый взгляд на женщину рядом, — тебе тоже надо отдохнуть, — обняла она мужа.

— Я должен съездить и проверить дела фирмы, — поцеловав ладонь жены, мягко отстранил ее Саид, — Но обещаю, я ненадолго. Дядя Али, вы останетесь?

— Я бы хотел поведать Мухаммеда и Латиффу, — вставая с кресла, ответил он. — И, скорее всего, останусь у них. Завтра должна прилететь Зорайде. Ей тяжело даются перелеты, особенно после последних известий, но она хочет увидеть Хадижу собственными глазами. Может, это поможет унять боль от потери Жади.

— Хорошо, — кивнул Саид, — Тогда нам пора.

— Ас-саля́му але́йкум, — попрощался Сид Али с женщинами.

— Уа-але́йкуму с-саля́м, дядя Али, — прозвучало в ответ.

Через два дня Хадижа с женами отца отправилась в торговый центр. Это был первый раз, когда она покидала особняк после своего прилета. Девушка была неприятно удивлена, узнав, что ей и женщинам можно покидать особняк только в сопровождении мужчин или с охраной, и то, что сейчас за ними двумя огромными тенями ходили охранники, неприятно щекотало нервы. У Хадижи возникало ощущение, что стоит ей сделать что-то не так, то ее тут же свяжут по рукам и ногам и, засунув в автомобиль, отправят обратно в особняк.

Несмотря на ее опасения, что в Рио вряд ли найдутся магазины с нужной одеждой, они меньше чем через час купили свободного покроя платья и юбки, а также блузки и кофты с длинным рукавом, скрывающие плечи и руки. Все это было спокойных пастельных оттенков, удивительно идущих ей. Кружась перед зеркалом в очередном новом наряде, Хадижа напоминала себе этакую фарфоровую статуэтку: легкую и изящную, — но от этого еще больше хотелось влезть в свои старые джинсы.

— Ну, все, осталось купить только платки, — улыбнулась ей Зулейка, обратившись на французском, — Но самые лучшие платки можно найти у Мохаммеда. Хадижа, тебе ведь уже нужен платок?

Сегодня вечером они собирались поехать в гости к дяде Мохаммеду. Девушка волновалась, чувствуя, что повторится сцена приезда, и все будут смотреть на нее, сравнивая с той девочкой, которой она была, и которую совершенно не помнила.

Девушка посмотрела на женщину, не сразу поняв ее вопроса, но потом, вспомнив, прочитанное об исламе в интернете, почувствовала, что краснеет.

— Я не знаю, хочу ли я носить платок, — пожала плечами она.

— Хорошо, обсудишь это со своим отцом, — став серьезной и откашлявшись, произнесла Зулейка.

Хадиже нравилась вторая жена отца, она относилась к девушке с симпатией. Что чувствовать к Ранье, она не знала. Женщина иногда так смотрела, что у Хадижи мурашки шли по спине, словно та ожидала какой-нибудь подлости от нее. А может, во всем был виноват языковой барьер.

Они уже выходили на улицу из торгового центра, как Хадижа услышала французский язык. Немного в стороне от них стояли двое парней и женщина средних лет, видимо, их мать. Один из молодых людей крутил в руках карту, а его спутники пытались привлечь внимание похожих, прося о помощи, но люди, не понимая, лишь испуганно отскакивали в сторону или прибавляли шагу.

— Здравствуйте, — подошла к ним девушка, — Вам помочь?

— О, мадемуазель, вы говорите по-французски, — широко улыбнулся один из молодых людей. — Мы отстали от нашей туристической группы и заблудились.

— О, это печально, — посочувствовала девушка. — А куда вам нужно?

— К статуе Христа-Искупителя, — указал парень на карте главную достопримечательность Рио-де- Жанейро.

Хадижа нахмурилась. Эти два дня он лелеяла мечту пройтись по достопримечательностям города, а может, и зарисовать какие-то из них. Девушка просмотрела и выучила основные туристические маршруты и какой общественный транспорт куда идет.

— Вам нужно туда, — девушка указала в сторону автобусной остановки. — Там останавливается микроавтобус, сядете в него, и он отвезет вас к статуе.

— Спасибо, прекрасная мадемуазель, — со всей французской галантностью поклонился ей юноша и уже хотел поцеловать её руку, как охранник схватил Хадижу за руку и отвел в сторону машины.

Парень, подумав, что ей угрожает опасность, хотел вступиться за девушку, но второй охранник преградил ему дорогу.

— Я просто подсказала им дорогу! — пыталась вырвать руку из хватки мужчины Хадижа. — Оставьте его!

— Прости, Хадижа, но нам нельзя разговаривать с незнакомцами на улице, особенно с мужчинами, — когда та села на заднее сидение под внимательным взглядом охранника, объяснила ей Зулейка. — Это харам! Грех!

— Я всего лишь подсказала им дорогу, — наблюдая в окно, как охранник, наконец, оставляет в покое несчастных туристов и идет к машине, буркнула Хадижа.

Ей все меньше нравилась эта странная религия, где все нельзя.

Четвертая глава

Как только автомобиль остановился у нужного дома, Хадижа вышла из салона.

Квартал, в котором был дом Мохамеда, разительно отличался от того, где жил Саид. Именно здесь можно было увидеть настоящий Рио-де-Жанейро с его гомоном голосов и смеха, с музыкой, льющейся из радиоприемников. Вокруг ходили люди, обсуждали свои повседневные заботы, смеялись, целовались, собирались в небольших кафе, или на пляж, и никто не обращал никакого внимания на девушку, с любопытством и некой завистью рассматривающую все вокруг.

Ей больше всего хотелось окунуться в эту жизнь чужого города. Походить по его улочкам, побывать на пляже, поплавать, но она понимала, что, скорей всего, это из разряда «большой грех». Она проследила взглядом группу молодых людей, прошедших мимо в небольшое открытое кафе на углу улицы.

В дверях стояла сбитая женщина с копной кудрявых волос, перехваченных пестрой повязкой и доброжелательно улыбалась новым посетителям.

— Заходите к доне Журе! Здесь вы найдете горячие и свежие пирожки и самый холодный лимонад! — зазывала она людей.

Девушка, даже не понимая слов женщины, шагнула в сторону кафе и тут же была остановлена Зулейкой:

— Хадижа, нам сюда, — взяв девушку под руку, видя, что та никак не реагирует на зов, повела ее в другую сторону.

Хозяйка кафе, хмыкнув, проводила глазами удаляющихся женщин, пожала плечами, пробормотав:

— Это вам не шутки, — и скрылась в глубине помещения.

Девушка в сопровождении Раньи, Зулейки и двух охранников стояла перед дверью дома родственников и от волнения уже не помнила ни о хозяйке кафе, ни об остальных людях на улице. Не поднимая головы, девушка шагнула в открывшуюся дверь.

Гостиная, где находились все родственники, была не настолько огромна, как в доме у отца, но тоже с легкостью вмещала всех людей, что там собрались. Антураж дома был был смесью европейской и восточного стиля. Запахи пряностей и еще чего-то цветочного витали в воздухе.

— Ас-саля́му але́йкум, вы принесли свет в мой дом, — поспешил к ним на встречу мужчина среднего роста в восточном одеянии.

— Уа-але́йкуму с-саля́м, Мохамед — ответили на приветствие женщины.

Хозяин дома застыл, рассматривая Хадижу, словно сравнивая с той маленькой девочкой, что была сохранена в их памяти. Дядя Али первый подошел к ней и, обняв за плечи, прошептал:

— Не волнуйся, дорогая, по тебе все здесь очень скучали, — он провел ее в центр комнаты.

После нескольких секунд давящей на уши тишины к девушке подошла Латиффа.

— Хадижа, золотце мое, — со слезами на глазах прошептала женщина, прижимая её к себе. — Я уже и не надеялась увидеть тебя живой.