Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 60)

— Классно! — улыбнулась Хадижа, наблюдая за теми, кто уже прыгал на танцполе.

Основная публика клуба: яркие словно мотыльки девушки и изо-всех сил старающиеся казаться крутыми парни. В данную минуту она сама внешне казалось ничем не отличалась от них, Одетта прекрасно поработала над Хадижей: одолжив из своего гардероба зауженные джинсы и блестящий, с открытыми плечами, топик, завершал образ яркий макияж и локоны, чуть завитые с несколькими цветными прядками. Когда они вышли из комнаты Одетты, ожидающие их Луи и Жак замерли с широко раскрытыми глазами.

— Девчонки вы просто… превзошли себя, — подобрал слова Луи.

— Хадижа, прям как в старые добрые времена! — просиял Жак.

— Пошли тусить, джентльмены! Что только для вас наряжались, — хватая сумочку и бросая Хадиже джинсовку, сказала Одетта.

— Пойдем к бару, — потянула Оди Хадижу куда-то в сторону. — Филипп, привет, — обратилась она к парню за стойкой.

— О, прелестные видения, — подмигнул им бармен. — Что будет пить?

— Пить?! — посмотрела на подругу Хадижа.

— Мохито, — ухмыльнулась Оди, и, посмотрев на Хадижу, подмигнула, — безалкогольный.

Хадижа потягивала напиток через соломинку. Ритм мелодии, усиленный колонками, пульсировал, отдаваясь по всему телу. Одетта кружилась на танцполе флиртуя с каким-то незнакомым красавчиком, знаками подзывая подругу к себе. Девушка покачала головой, идти танцевать не хотелось. Несмотря на всеобщую веселую и легкую атмосферу настроение, сначала поднявшееся, сейчас снова стало падать на отметку ниже нуля.

— Что, скучаешь? — подошел Луи, нахально отпивая из стакана девушки.

— Не знаю, — пожала плечами Хадижа.

— О, ты походу более груженная, чем я думал, — закатывая глаза, произнес парень. — Пока переходить к более серьезной терапии.

Он достал небольшой пакетик:

— Дай руку, — протянул свою.

Хадижа вложила свою ладонь в его и тот положил в нее маленькую ярко-зеленую таблеточку с изображением птички.

— Что это? Наркотики? — отстранилась Хадижа.

— Какие наркотики? — прыснул со смехом Луи. — Небольшой психостимулятор, абсолютно безвредный. Просто чтобы расслабиться. Не дрейфь, под язык и вперед, — показывая пример, сказал Луи.

Хадижа смотрела на малюсенькую таблетку на ладони. Сжала ее в кулаке. Она никогда не пробовала наркотики. Прекрасно знала к чему ведет зависимость, сколько лекций об этом было прослушано, сколько фильмов просмотрено, им даже устраивали экскурсию наркодиспансер. Девушка перевела взгляд на веселящихся друзей, что задорно прыгали на танцполе, подпевая знакомой песни. В этот момент ей стало завидно. Да, в жизни каждого из этих ребят были свои сложности и трудности, но все они могли их отбросить, все они были цельными, они четко знали кто они и чего они хотят. Сама же Хадижа ощущала себе разбитой, раздробленной на осколки: та, кем она была в прошлом, та кем она является сейчас, любовь к Зейну, замужество, Фес, Франция, приоткрывающаяся завеса прошлого, отнюдь не самого счастливого, которое, возможно, и не стоило и вспоминать. Все это навалилось на нее бетонной плитой, мешающей дышать.

— А к черту все, — выругалась она и положив таблетку под язык, шагнула на танцпол.

Хадижа кружилась в танце, позволяя музыке завладеть ей. Она прыгала, подпевала и поднимала вверх руки в едином порыве с толпой. Она ловила на себе заинтересованные взгляды парней и игриво обнимала Одетту, что, смеясь кружилась рядом, нет, нет да касаясь подруги.

Все вокруг стала восприниматься острее: цвета, ярче, звуки громче, любое прикосновение к коже отзывалась мурашками, и захотелось смеяться. Ощущение эйфории, полета. Больше не было прошлого, не было будущего, было только сейчас.

Оди ревниво прижимала Хадижу к себе, пропуская ее волосы сквозь пальцы нежно касаясь, ее лица.

— Ты такая хорошенькая, Хадижа, — разбивая ее имя на слоги, прошептала Оди.

И не успела Хадижа как-то среагировать, наклонилась и коснулась своими губами ее: поцелуй был легким, но явно недружеским. Хадижа отпрянула, даже отступая на несколько шагов назад, во все глаза смотря на Одетту:

— Оди, я не такая, прости.

Та весело рассмеялась, наблюдая за реакцией подруги, и притянула ее назад:

— Не такая, так не такая, — рассмеялась она.

— Я не знала, что ты лесбиянка, — все еще находясь шоке, продолжала Хадижа.

Не то, чтобы она раньше не встречала лесбиянок или геев. В приюте встретишь и не такое, да и обычные девочки часто по вечерам устраивали, как они это называли «любовными тренировками», отрабатывая друг на друге поцелуи, засосы, но саму Хадижу это волновало не больше, чем встречи с мальчиками.

— Я? — Оди широко распахнула свои выразительные глаза: — Кто тебе сказал, что я лесбиянка? Нет, я — би. Мне совершенно плевать какого пола будет тот человек, которого я захочу, или полюблю. Концепция «мальчики влюбляются только в девочек, а девочки в мальчиков», изжила себя с появлением искусственного оплодотворения.

Одетта притянула Хадижу к себе, погладила по щеке

— Не волнуйся, «милая мордашка», если ты придерживаешься старых взглядов, это не делает тебя хуже или лучше, это просто твое право. Я не в обиде, честно. Мы просто сделаем вид, что ничего не произошло, и будем лучшими подружками, — улыбнулась она, и нагнувшись к самому уху, прошептала:

— Твои губы как мед, я уже завидую тому человеку, что будет иметь право их целовать.

Хадижа покраснела, услышав комплимент, и улыбнулась.

Время приближалось к рассвету, когда им надоел шум клуба. Оказавшись на улице, Хадижа поежилась от предутренней прохлады. Небо уже на востоке приобрело фиолетово-серый оттенок, предвосхищающий восход солнца. Девушка посмотрела на дисплей мобильного, тот тоскливо чернел выключенным экраном. Мысль сколько раз за это время ей должно быть звонил Зейн, кольнуло совесть, но Хадижа поморщилась засунула неприятное чувство подальше, вместе с сотовым.

— Ну, что домой? — спросил Жак, вышедший вслед за ней.

— Нет, — покачала головой Хадижа, оглядываясь по сторонам. — Я не хочу домой. Я хочу покататься на карусели.

— На карусели? — нахмурилась Одетта, кутаясь в курточку. — Какой карусели?

— Самой обычной с лошадками, — повернув налево, развернулась к друзьям, ответила Хадижа. — И я даже знаю, где такая есть.

— Похоже, нашу тихоню понесло, — присвистнул Луи.

Оди пожала плечами, спеша вслед за подругой. Вскоре они подошли ко входу в Люксембургский сад.

— Хадижа, он же закрыт! Еще и пяти утра нет, — посмотрел на подругу Жак.

— Когда меня это останавливало, — пожала плечами Хадижа, подойдя к воротам.

Осмотрев замок, вытащила из своей прически две заколки, что не давали локонам падать на лицо. Поколдовав со шпильками несколько минут, повернулась к воротам.

— Хадижа, твою ж… Это же взлом! — воскликнул Луи, когда замок ворот послушно щелкнул, открываясь.

— Добро пожаловать, — фыркнула Хадижа, приоткрывая калитку.

— Черт, Хадижа, у тебя случаем нет криминального прошлого? — смотрела на подругу во все глаза Одетта.

— Нет, просто часто закрывали мои вещи в кладовках, — вспомнила девушка, как приютские задиры любили зло подшутить над ней таким образом, пряча кисти, краски, учебники, а иногда закрывали и саму девочку в пустом классе. — Пойдем, — шагнула она на территорию сада. — Или струсили?

— Хадижа, если нас поймают… — вздохнул Жак, чувствуя, что подругу начинает нести в опасную сторону.

— Да, ладно тебе, Жак! Огромная территория парка, кто нас тут найдет. Мы быстро, или вы призраков испугались? — продолжала подначивать Хадижа.

Хадижа сама не понимала почему ей так отчаянно хочется погулять по этому парку именно сейчас. Почему ей так хочется рисковать, нарушать правила, взбунтоваться против всех и вся. Не слушая больше никаких доводов, даже собственного разума, она быстрым шагом пошла по аллее.

— А знаете, она права, — фыркнул Луи. — Я с тобой, — шагнул он вслед за подругой.

— Ну, нарушать закон, так всем, — пожала плечами Оди.

В предрассветных сумерках все вокруг казалось таинственным, словно перенесенным из мистических снов. Пустые дорожки, спрятавшие в темноте статуи греческих богов. Покой зыбкий и нарушаемый только их быстрыми шагами. Увидев вдали силуэт карусели, Хадижа побежала. Эта карусель была одной из самых старых во всем городе. У некоторых деревянных лошадок отсутствовали уши и хвосты, из-за традиционной забавы с саблями, практиковавшейся именно здесь.

— Буланый конь в тележку запряжен,

однако же глядит вперед геройски,

сердитый красный лев идет по-свойски,

и следом проплывает белый слон.

Олень и здесь освоился вполне:

оседланный, несет неустрашимо

девчонку голубую на спине, — процитировал стихотворения Луи, подошедший к небольшому пульту, включающему аттракцион.

Несколько щелчков выключателями — и карусель с треском и скрипом закружилась вокруг своей оси. Хадижа, оседлав фигурку коня, завороженно смотрела на мерцающие огоньки. Одетта с детским восторгом уселась на оленя, видимо, изображая ту самую «голубую девочку», Жак выбрал красного льва, а Луи — слона. Когда животные сделали два полных оборота, Жак соскочил со своего зверя и аккуратно прошел к лошади, на которой сидела Хадижа.

— Может, ты, наконец, скажешь какого черта с тобою происходит? — спросил он. — Ты то сидишь как неживая, то начинаешь искать приключений на свою пятую точку.