Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 59)

— Да, она понимает французскую речь, правда, не все слова, поэтому используйте

предложения покороче и попроще, — ответил врач. — Но опять же, судя по ее реакциям и травмам, у девочки амнезия, и вряд ли она что-то вспомнит, во всяком случае в ближайшее время.

— Я понял, — кивнул мужчина, — но мы в любом случае должны опросить малышку. У меня самого дочь примерно ее возраста, и я даже не знаю, — жандарм покачал головой…

— Привет, Зои, — прозвучал голос доктора, вынуждая ее открыть глаза. — Как ты себя чувствуешь?

— Немного болит голова, месье, — ответила она.

— Скоро придет медсестра и даст тебе обезболивающие, — утешающе улыбнулся ей врач, — а пока поговори, пожалуйста, с этим месье полицейским. Хорошо?

— Хорошо, — медленно кивнула маленькая пациентка, перевела взгляд на жандарма.

— Здравствуй, Зои.

— Здравствуйте, месье, — отозвалась девочка.

— Ты знаешь, что с тобой случилось?

Ребенок чуть нахмурился и медленно, подбирая слова, ответил:

— Да, месье, я попала в аварию.

— Правильно, — утвердительно кивнул жандарм. — В машине с тобой были еще двое взрослых. Один мужчина — водитель, вторая — женщина. Зои, ты не помнишь кто это был? Может твоя мама? Тетя? Сестра? Няня?

Девочка нахмурилась, стараясь до конца понять, о чем спрашивал полицейский и хоть что-то вспомнить, чтобы ему ответить.

— Нет, месье, я не знаю, — покачала она головой.

— Жаль, — вздохнул мужчина, отходя назад, но потом, видимо, что-то вспомнив, стал хлопать себя по карманам, вытащил из одного из них небольшой пакетик, протянул девочке. — Посмотри, может узнаешь.

Зои взяла пакетик и с любопытством повертела в руках. В нем лежало украшение: зеленый камень с небольшими вкраплениями черного был красивым, но треснувшим, а серебряная оправа оплавилась, потеряв форму. Девочка пару раз провела пальцами по украшению, от чего камень в месте трещины немного откололся.

— Красивое, только сломанное, — протянула пакетик назад девочка.

— Ничего не помнишь? — с надеждой спросил жандарм.

— Нет, — покачала головой девочка. — Простите, месье.

— Ничего, — грустно улыбнулся мужчина. — Все хорошо. Выздоравливай, Зои.

Жандарм уже собирался развернуться, чтобы выйти из палаты, как его остановил вопрос:

— А те женщина и мужчина, они ведь умерли?

— Да, — вздохнул ответил полицейский.

Девочка посмотрела куда-то за его плечо, на окно:

— Смерть — это грустно.

— Да, смерть — это грустно, — повторил фразу жандарм, смотря на эту хрупкую девочку, которая возможно, потеряла родного человека, но еще страшнее, что она потеряла себя.

— В тот момент, я ничего не почувствовала, ни печали, ни тоски, ни боли, — продолжала говорить Хадижа. — Была пустота. Космический вакуум. Даже позже, когда я начала рисовать эти портреты, когда меня нашел отец, и я узнала правду. Все это было словно о чужом, незнакомом мне человеке, и вот теперь… стало больно.

Ладонь Зейна накрыла ее, переплетая пальцы. Хадижа вздрогнула, наблюдая за действиями мужа, но не отняла руки. Все обиды были забыты. Чтобы не происходило, Хадижа знала, что Зейн готов поддержать, позаботится о ней.

Она подняла на него взгляд, встретившись с ним глазами, и почувствовала, что щеки заливает румянец. Слишком он близко и не только физически. Хотя только сейчас девушка осознала, что буквально сидит у него на коленях.

— Прости, — заерзала она в попытке пересесть.

Зейн дал ей это сделать, встал возле кровати.

— Все хорошо, — ответил он. — Тебе нужно отдохнуть. Я пришлю к тебе служанку с чаем и, может, чего-то еще?

— Нет, спасибо, — отрицательно мотнула головой Хадижа.

— Отдыхай, — повернулся он к двери.

— Зейн? — окликнула она мужа.

— Да? — обернулся он.

— А зачем ты пошел в студию? — нахмурилась Хадижа, так как в последние несколько дней Зейн, казалось, тоже избегал встреч с девушкой.

— Ты снова забыла про ужин, — улыбнулся Зейн и вышел из комнаты.

— Хадижа, что с тобой сегодня?! — не выдержал Жак, наблюдая за подругой, которая сегодня была излишне задумчива, практически не слушала лекцию, не рисовала, а теперь, когда они пришли в кафе, мешала свой молочный коктейль трубочкой, безучастно наблюдая как опадает воздушная пена.

Девушка, вздрогнув, посмотрела на парня:

— Все нормально.

— Ага, нормально, словно я тебя первый день знаю, — буркнул Жак.

— Да, отстань ты от девушки, — фыркнула Оди. — Хадижа размышляет о вечном. Может, у нее там зреет какая-нибудь грандиозная идея и сейчас над головой вспыхнет лампочка.

— Ага, перегоревшая, — сострил Луи. — Жак прав, что-то наша восточная красавица совсем сникла.

Во взгляде Одетты появилась тревога, она накрыла ладонь Хадижу своей:

— Эй, «милая мордашка», что произошло? Тебя кто-то обидел? Только расскажи, и мы быстро начистим им задницы, правда, мальчишки?

Хадижа улыбнулась:

— Меня никто не обижал, честно. Просто действительно как-то все… серо, — девушка выпустила из пальцев соломинку и откинулась на спинку дивана. — Ничего не хочется.

— О, неужели я слышу заунывную песню депрессии, — округлила глаза Оди.

— Трек номер два, — кивнул Луи. — Надо срочно с этим что-то делать!

— Все! — стукнув кулачком по столу, что стаканы с напитками подпрыгнули, произнесла Одетта. — Сегодня ты идешь с нами в клуб! Отказы не принимаются!

Ночь выдалась ветреная, а близость Сены добавляла прохлады. Они стояли в очереди таких же молодых людей, пришедших повеселиться, у входа в клуб.

— Привет, мой дорогой, — задорно улыбнулась охраннику на входе Оди. — Скучал по мне? А я принесла тебе кое-что, — девушка вытащила из сумочки упаковку жевательного мармелада. — Твои любимые.

Практически двухметровый бугай, который, казалось, одним своим мизинцем может согнуть стальной прут, расплылся в совершенно детской улыбке.

— Ох, Оди, ты же знаешь, что сегодня в клубе аншлаг, вход только по приглашениям. Выступает сам Боб Синклер, — вздохнул мужчина.

— Вот именно, — кивнула Одетта.

Она схватила за руку стоящую позади Хадижу и вытолкнула немного вперед:

— Роби, посмотри на эту милую мордашку, я сегодня впервые вывела подругу в свет, не могу же я привести ее в клуб на абы кого? — картинно вздохнув, проговорила девушка. — Роби, пожалуйста, в следующий раз я принесу тебе две, нет, три пачки мармелада.

Охранник, глубоко вздохнув, покачал головой, но медленно отстегнул шнур перекрывающий вход в клуб:

— Хорошо, только бегом, — шепнул он.

— Роби, ты мой герой! — взвизгнула Оди и бегом помчалась ко входу, таща за собой Хадижу.

За ними прошмыгнули Жак и Луи.

Хадижа оглядела зал: черные стены освещались яркими разноцветными лучами, мелькающими во все стороны. По периметру зала стояла несколько столиков, но основную часть занимал большой танцпол и возвышение сцены с огромным экраном на стене. Девушка уже и не помнила, когда последний раз была в таком месте, не считая клуб Зейна. Хадижа не особо любила ночные тусовки, да и выбраться из приюта незаметно и вернуться по утру, чтобы не получить нагоняй, было задачей практически не выполнимой. Так что ночным тусовкам она предпочитала вечерние прогулки с Жаком.

— Как тебе здесь?! — спросила Оди, стараясь перекричать музыку.