Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 46)

— Ну, здравствуй, Хадижа. Давно не виделись.

— Не скажу, что рада нашей встрече, — отступив назад, девушка оглянулась в сторону другой арки, прикидывая успеет ли убежать, — Как ты оказался здесь? Я думала ты в Каире, — стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила девушка, продолжая медленно отступать к выходу.

— Значит, ты интересовалась мной? Приятно, — хмыкнул он и сделал шаг вперед, — Из Каира было очень легко уехать, особенно сейчас, когда отец с головой ушел в дела, спасая бизнес после выходки лары Таджии на твоей свадьбе.

Самат вспомнил, в какой ярости был отец, как он кричал на весь дом, что разорен из-за самой глупой и неблагодарной в мире женщины, ядовитой змеи в человеческом обличие и даже два раза произнес: «Я с тобой развожусь», — пока Таджия, на грани обморока, бледная как смерть, заливаясь слезами не бросилась к мужу в ноги… и Жаудат смягчился, хотя и отправил первую жену в другой дом.

— Значит, ты знаешь, что я теперь замужем, — на безымянном пальце сверкнуло кольцо, подаренное Зейном в день свадьбы, словно в подтверждение ее словам.

Самат скривился, но потом его лицо снова стало маской с приклеенной на губах улыбкой и холодным, злым взглядом:

— Знаешь, а мне плевать — для одалиски это не имеет никакого значения, — еще шаг к ней, и холод страха, несмотря на стоящую вокруг жару, коснулся кожи Хадижи, и она поежилась, — Я увезу тебя так далеко, что ни твой отец, ни твой прекрасный муженек никогда не найдут тебя.

Эти слова Самата сработали как спусковой курок и Хадижа ринулась в сторону арки настолько быстро насколько могла, но тут путь ей перегородил незнакомый мужчина.

— Помогите! Он хочет меня похитить! — указывая на Самата, остановившегося посреди комнаты, умоляла о помощи Хадижа.

— Он не понимает по-португальски, — услышала она ехидный голос парня, — и, да, он со мной. Он следил за тобой несколько дней, но, к сожалению, все это время ты была не одна… до этого момента.

Самат что-то короткое сказал незнакомцу по-арабски, и Хадижа не успела среагировать, как была схвачена сильной мужской рукой.

— Отпустите! — пыталась она вырваться и пнуть державшего ее, — У тебя все равно не получится меня вывести. Отсюда я буду кричать на всю Медину, — посмотрев Самату прямо в глаза, прошипела она.

— А это мы еще посмотрим, — он достал из сумки на боку скотч и черную чадру, скрывающая женщину с головы до пят. — Никто тебя не услышит и не узнает.

Страх нарастал, превращаясь в панику. Сердце билось где-то в районе горла. В голове шумело, холод сковывал тело, поднимаясь откуда-то изнутри. Хадижа почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а грудь сдавило, мешая вздохнуть. Она с ненавистью посмотрела на Самата, который уверенной медленной походкой победителя приближался к ней, уже отматывая кусок скотча, чтобы связать ей руки и заклеить рот.

«Ну, нет, живой не дамся», — отчаянная злость, что просыпалась в ней, когда более старшие ребята в приюте задирали ее, подняла голову, и стоило Самату вытянуть руку, чтобы связать ее, Хадижа молниеносным движением вцепилась в его кисть. Соленый привкус крови во рту, был до одури противным, но крик боли заставлял сжимать челюсти еще сильнее. Хадижа фыркнула, выпуская руку, и собрав всю силу пнула, державшего ее со спины мужчину, удачно попав по коленной чашечке, хватка ослабла, что позволило Хадиже вырваться и, толкнув Самата, со всех ног побежать к выходу.

Под ногами шуршал песок и, казалось, кроме этого и собственного бешеного пульса, молоточками бьющегося в голове, никаких иных звуков не существовало. Но Хадижа точно знала, что погоня следует по пятам. Главное было добраться до Медины, там уж Самат не посмеет похитить ее у всех на глазах. Видимо, она куда-то не туда свернула и выбежала в одну из комнат.

Хадижа остановилась в растерянности, нервно ища выход, и тут почувствовала, как кто-то поймал ее за кофту и тянет назад — резко развернувшись, она услышала треск рвущейся ткани, но ей было плевать.

Самат был на расстоянии вытянутой руки, ее помощник шел следом.

— Попалась, бежать некуда.

Хадижа тяжело дышала, продолжая молча осматривать помещение. И вот небольшое окно, как раз, чтобы в него могла протиснуться девичья фигурка, было довольно высоко, но, если хорошенько оттолкнуться от небольшого возвышения под ним… Нужно, только отвлечь Самата.

Золотой медальон на шее блеснул в луче солнца, пробивающегося сквозь потолок. Хадижа улыбнулась, схватив украшения и направив так, чтобы отраженный луч попал прямо молодому человеку в глаза. Тот, зажмурившись, отвернулся, и это дало Хадиже необходимую секунду, чтобы подбежать к выступу. Оттолкнувшись изо-всех сил, она ухватилась за нижнюю часть окна. Пальцы пробило болью, но, игнорируя ее, Хадижа, стиснув зубы, подтянула себя вверх. Оказавшись на окне, она увидела, что Самат со своим помощником уже спешат схватить ее; думать и бояться было некогда: одним движением перекинув ноги, девушка спрыгнула с двухметровой высоты вниз. Приземлившись на ноги, Хадижа мысленно поблагодарила мсье Люпена — учителя физкультуры, что каждый урок заставлял «неповоротливых лентяев», в том числе и ее, висеть на канате и прыгать через «козла». Хотя видимо, что-то в этот раз она сделала не совсем правильно и левую ногу при попытке шагнуть пробило резкой болью. Девушка оглянулась на вход в развалины — еще секунда-другая, и оттуда явится Самат с помощником… и теперь ей не убежать.

Хадижа посмотрела вокруг в попытках найти хоть какое-то укрытие, где можно было спрятаться, молясь, чтобы дядя Али уже обнаружил ее исчезновение и послал слуг разыскивать беглянку. Пусть лучше она получит хорошую взбучку, чем окажется в руках у Самата. Но как назло ничего подходящего не находилось. От отчаяния, захлестнувшего душу, захотелось закричать. И тут девушка увидела всадника на верблюде и действительно закричала, размахивая руками и идя настолько быстро, насколько позволяла травмированная нога. Всадник остановился. На ее счастье, это оказался не неизвестный бедуин, или очередной помощник Самата, а один из торговцев верблюдами, что она видела сегодня утром.

— Пожалуйста, отвезите меня к сиду Али. Сид Али Эль-Адиб, — медленно, чуть ли не по слогам, проговорила Хадижа, надеясь, что мужчина ее вспомнит и поймет.

Тот нахмурился, но медленно кивнул, приказывая верблюду опуститься на землю. Хадижа вскарабкалась в седло несмотря на боль в ноге, заставляя себя сделать это как можно быстрее. Верблюд пошел неспешным шагом под уздцы хозяина, а Хадиже хотелось поднять его в галоп, наблюдая как выбежавшие Самат со слугой провожают ее злыми взглядами.

Стоило верблюду заехать на Медину, как Хадижа увидела знакомых слуг из дома Эль-Адиб и самого хозяина. Торговец приказал верблюду остановиться, заметив что Сид Али направляется к ним:

— Хадижа! Где ты была?!

— В развалинах, — быстро ответила она, нервно оглядываясь и боясь в толпе позади заметить Самата, — Дядя Али, домой, пожалуйста.

Только сейчас мужчина заметил, насколько девушка бледна.

— Что произошло, Хадижа? — в его голосе зазвучала тревога, — Спускайся.

Хозяин дал команду верблюду и тот снова опустился на колени, чтобы девушка смогла слезть. Али что-то сказал по-арабски своему знакомому, пока Хадижа встала на ноги и тут же ойкнула, перенеся вес тела на здоровую ногу.

— Что с тобой? — подхватил ее Али.

— Нога, — поморщившись от боли, ответила Хадижа, — я-то ли подвернула, то ли вывихнула ногу, когда выпрыгнула из окна.

— Выпрыгнула из окна?! — голос Али становился все более громким и более удивленным, — Эй, — подозвал он одного из слуг, — Помоги, быстро!

Когда они оказались во дворе дома дяди Али, то вокруг тут же захлопотали служанки. Хадижу усадили на диван в гостиной.

— О, Аллах! Надо вызвать врача, — деловито констатировала Зорайде, когда опухшую ногу освободили от обуви, — Здесь может быть и перелом. Карима!

— Я тут уже, тут, что так орать? — юркая, любопытная служанка оказалась по близости.

— Бери слугу и бегом за врачом, — отдал приказ Али.

— Считайте, я уже там! — махнув рукой выбежала из комнаты женщина.

— Так что произошло?! — хором спросили Самира и Латифа, что спустились со второго этажа на шум, — Хадижа, ты, где была?! Что случилось?!

— Я была в развалинах на краю пустыни.

— О, Аллах! — воскликнула Латифа, как только услышала слово «развалины».

— Так что там произошло?! — уже во второй раз спросил дядя Али.

— Я встретила там Самата Абу Аббаса, — Хадижа почувствовала, как мурашки снова пробежали по коже, — И он был с помощником. Они пытались похитить меня.

— О, Аллах!

— Он сошел с ума!

— Я тут же соберу слуг! — засуетился дядя Али, — Мы пойдём в развалины.

— Ни к чему, — покачала головой Хадижа, — Они, скорее всего, уже сбежали.

— Да, и к тому же у Хадижи нет двух свидетелей, чтобы подтвердить историю с похищением, — покачала головой Зорайде.

— Но это ужасно! Ужасно! Если он на это решился… О, Аллах! — причитала Латифа прижимая ладони к щекам и меряя расстояние комнаты, — Нужно позвонить Саиду, Зейну! Нужно сделать, что-то!

— Точно, — уже собирался идти к телефону дядя Али, но вдруг цепкие пальцы схватили его за руку, так что ногти впились в кожу.

— Дядя Али, не нужно, — смотря на него глазами, в котором загорелся маниакальный огонек, сказала девушка, — Представьте, что произойдет, если они узнают? Они не только запрут меня под домашний арест, так еще и пойдут разбираться с Абу Аббасом. Сами сказали, что у меня нет никаких доказательств, только слова.