Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 44)

Они вошли в холл отеля, и Хадижа остановилась в нерешительности. Ей хотелось привести себя в порядок, принять душ, рассмотреть фотографии, но от осознания, что ей снова придется остаться с ним наедине, в одном номере, по телу шли мурашки, а щеки заливал румянец.

Зейн подошел к стойке регистрации и обворожительно улыбнулся сотруднице за стойкой:

— Ключ, пожалуйста, от четыреста двадцать третьего.

— Сию минуту, — улыбнулась женщина и, подойдя к множеству крючков, где висели бесчисленные ключи, сняла нужный, — Вот, — протянула она ключ Хадиже.

Девушка непонимающе посмотрела на кусок металла в своих руках.

— Я снял для тебя отдельный номер, подумал, что так тебе будет комфортнее.

— Спасибо, — Хадижа взяла ключ из его ладони, еще раз поражаясь способности Зейна так легко читать ее, — Извини, я сегодня, то и делаю, что благодарю тебя.

— Не стоит, это моя обязанность — заботиться о своей жене, — улыбнулся Зейн, — Твои вещи из дома сида Али уже перенесли туда.

— Спасибо, еще раз, — вновь благодарит она.

Они поднялись по лестнице. Номер Хадижи находился недалеко от того номера, где они провели ночь.

— Хадижа? — окликнул Зейн.

Девушка обернулась.

— Ужинать пойдем в дом сида Али? — спросил Зейн.

— Да, конечно, — согласно кивнула она, — И спасибо за такой чудесный день.

— Я клянусь, что каждый день твоей жизни, проведенный рядом со мной, будет счастливым, — взяв ладонь и повернув его запястьем вверх, он легко дотронулся до нежной кожи губами.

От прикосновения девушку словно обожгло, и ток мощным разрядом прошелся по позвоночнику вниз. Хадижа вздрогнула, невольно выдернув руку и шагнула в сторону своего номера:

— Встретимся через час, — и, не оглядываясь, зашла в номер.

Девятнадцатая часть

Дом дяди Али уже привычно был светлым, гостеприимным и наполненным любовью, во всяком случае, именно так показалось Хадиже, как только она впервые переступила его порог, как только оказалась в Фесе. Это же ощущение оставалось у нее и до сих пор. Сейчас, когда дом не был охвачен суетой приготовлений, — это чувствовалось еще сильнее.

— Хадижа, Зейн, — радушно поприветствовал дядя Али гостей, — Вы принесли свет в мой дом.

Девушка, как было принято, поцеловала мужчине руку.

Зейн и Али обменялись рукопожатиями.

— Пройдемте, Зорайде уже распорядилась о том, чтобы накрывали стол, — пригласил он их во внутрь дома.

За длинным низким столом, таким, чтобы было комфортно есть сидя на разноцветных подушках, уже собралась вся семья.

— Ас-саля́му але́йкум, — поздоровались со всеми Зейн и Хадижа.

— Уа-але́йкуму с-саля́м, — послышалось со всех сторон ответное приветствие.

Хадижа села на подушку, что до сих пор было непривычно — в особняке Рашид все сидели на европейский манер, на стульях, здесь же вся атмосфера призывала к соблюдению обычаев и традиций. На столе бы достаточно блюд с бараниной, овощами, рисом, а также неизменные лепешки и фрукты. Омыв руки в специальной чаше, принесенной одним из младших детей дяди Али, все начали неспешную трапезу.

От Хадижи не укрылись взгляды жен отца. Мачехи, видимо уже знали о результатах утренней церемонии и до сих пор не могли поверить в правдивость услышанного; видимо, те же самые мысли были в голове дяди Мохаммеда, который кидал на племянницу взгляды, полные сомнения и недоверия.

— Как прошла прогулка? — хитро улыбаясь, спросила Самира, которая была невольной свидетельницей приглашения Зейна.

— Фес — очень красивый город! Словно иллюстрация к сказкам «Тысяча и одной ночи», — с восторгом начала Хадижа.

Она описывала красоты дворца и всего того, что только успела увидеть. При этом глаза девушки заблестели, а на щеках загорелся румянец:

— Ну, конечно, вы все и так это видели и знаете, — увидев, что все внимание обратилось на нее, засмущалась Хадижа.

— Всегда приятно услышать человека, для которого все, мимо чего мы проходим изо дня в день, пожалуй и уже не замечаем, величие, чудо, — улыбнулся дядя Али, — Твои же глаза подобны глазам ребенка, только что увидевшего мир. В нашем краю еще много чудесных мест, созданных по воле и во славу Аллаха. К примеру, Гробницы Меридинов, каньон Дадес или Мечеть-университет Карауин.

— Да, — кивнула головой Хадижа, — но, боюсь, у меня не будет столько времени, чтобы осмотреть все красоты. Скоро уезжать.

Она заметила, что на этих ее словах отец заметно вздрогнул, и поджала губы. Как бы ее ни убеждал Зейн, что от желания или нежелания Саида теперь мало, что зависит, девушка все равно чувствовала, что с ним нужно поговорить.

Закончив с ужином и дождавшись, пока все поднимутся из-за стола, Хадижа подбирала момент подойти к Саиду. Только она вошла в гостиную, как к ней подбежал Мунир:

— Как я соскучился, сестренка! Как я тебя давно не видел! — со всей искренностью он обхватил ее ноги в попытке обнять.

— Привет, Мунир, — нежно улыбнулась Хадижа мальчику, — Ты видел меня только вчера.

— Да, — отстранившись от сестры, подтвердил мальчик, — Ты была такой красивой, как принцесса. Когда я вырасту у меня тоже будет такая красивая невеста, как ты.

— Конечно, — она погладила брата по волосами и легким движением убрала непослушные пряди, что лезли ему в глаза.

— Хадижа, а когда ты подаришь мне племянника? Скоро? — неожиданно для всех спросил мальчик.

Взгляды всех присутствующих в комнате обратились к Хадиже, а она поняла, что невольно поймала взгляд Зейна, что смотрел на нее, казалось, с таким же интересом и ждал ее ответа, как и Мунир.

— Позже, немного позже, — уклончиво ответила Хадижа брату, понимая, что в его возрасте ребенок еще не может быть посвящён во все детали того, как дети появляются на свет.

— А почему? — продолжал по-детски любопытствовать Мунир, — Мама говорила, что когда женщина выходит замуж, то Аллах награждает ее ребенком: так он наградил ее мной, а лару Зулейку — Маликой. Почему Аллах не хочет наградить тебя?

— Вот именно, все в руках Аллаха, Мунир, — вмешался в разговор дядя Али, видя, что Хадижа все больше теряется от вопросов, не зная, что ответить, — Когда он посчитает, что пришло время Хадиже стать мамой, а тебе — дядей, тогда это и произойдет.

— Я буду самым лучшим дядей, — со всей серьезностью заявил мальчик.

— В этом никто не сомневается, — улыбнулся ему Али, — А теперь беги на кухню, проверь, готов ли Рахат-Лукум.

Просить второй раз не потребовалось. Сластена Мунир со счастливой улыбкой побежал на кухню.

Хадижа направилась к отцу:

— Папа, можем поговорить?

Саид посмотрел на Хадижу удивленно, словно не ожидал, что она к нему подойдет.

— Да, конечно, — кивнул он, пропуская дочь вперед, — Что-то случилось? Зейн тебя чем-то обидел? — спросил Саид, как только двери кабинета закрылись.

— Зейн? Нет, наоборот, — удивленно проговорила Хадижа, — Он предложил мне переехать с ним в Париж, где я смогу поступить в Академию.

— И ты? — осторожно спросил мужчина.

— Я, конечно, в полном восторге. Честно, я уже и не мечтала об этом, — прижав руки к груди, ответила Хадижа.

Саид невольно улыбнулся, увидев этот ее жест, словно пришедший из детства. С таким восторгом раньше Хадижа говорила о золоте и муже, а сейчас — об учебе. Кто бы мог подумать? Хотя у Саида было достаточно времени, чтобы понять и принять то, как изменили его дочь прошедшие пять лет и потеря памяти.

— Отец? Отец? — Хадижа пыталась достучаться до мужчины, слишком глубоко ушедшего в свои воспоминания.

— Да?

— Так ты не против моего переезда? — задала она еще раз вопрос.

Саид глубоко вздохнул — конечно, он был против, но что он получит, высказав свое негативное отношение? Запретить, или остановить ни дочь, ни Зейна он не в силах, а вот разругаться напоследок — вообще не вариант.

— Я, конечно, не в восторге, что спустя столько лет поисков, мне придется снова отпустить тебя в другую страну, — ответил он, — И, если быть до конца честным, то меня охватывает ужас, что, как только ты уедешь, ты снова исчезнешь из моей жизни.

Сказано все это было спокойным, ровным голосом, но печаль, отразившаяся на лице, а, главное, в глазах, больно кольнуло сердце Хадижи. Да, все эти пять лет она была сиротой с выдуманным именем, без даты рождения, семьи и даже какого-либо воспоминания о ней, но каково было отцу, который знал и помнил, что потерял. Волна тоски о тех годах, что она не помнит, что упустила из-за своей пропажи, и нежности, что защемила где-то в груди, мешая вздохнуть, Хадижа одним рывком преодолела расстояние между ней и отцом и крепко обняла его.

Он совершенно не ожидал. Будучи ребенком, Хадижа часто обнималась, целовала, любила сидеть на его коленях, рассказывая о своих детских делах и играх, но сейчас… Каждое объятье сейчас воспринималось словно чудо, небольшой шажок к той Хадиже, что так любила своего отца. Саид так же крепко прижал ее к себе, почувствовав шелк волос, спускающихся свободным водопадом по спине, и замер.

— Я не потеряюсь, обещаю, — прошептала Хадижа, вдыхая запах мужского одеколона, смешанного с запахами пряностей и благовоний; яркая картинка, мелькнувшая перед глазами, больно ударила по мозгам, словно вонзив в них раскалённые иглы. Хадижа застонала, схватившись за голову, резко отшатнулась, и Саид от неожиданности выпустил дочь из объятий.

— Хадижа, что с тобой?! Сядь, — сильная и уверенная мужская рука подхватила ее под локоть и подвела к дивану, — Сейчас я вызову врача.