Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 41)
Хадижа села в кресло, с нескрываемым волнением наблюдая за его плавными движениями. Зейн встал перед ней на колени и медленно, осторожно, словно она была из фарфора, обхватил ее голеностоп своими ладонями. Как только горячие пальцы мужчины коснулись кожи, девушку словно ударило током. Теплые струи воды омывали нервные окончания с тихим звоном падая на полукруглое дно чаши. Ладони мужчины нежно ласкали, доходя до икры, чуть приподнимая подол длинного одеяния и возвращались назад.
—
Зейн наблюдал, как с каждой строчкой стихотворения Хадижа, напуганная словно лесная лань, услышавшая шаги охотника, медленно расслабляется. Когда она вошла под руку с ним в спальню, его опасения насчёт обморока девушки повторились. Хадижа почти бегом отправилась в ванную, на что он лишь печально ухмыльнулся. Навязанный брак, будь он фиктивным или настоящим, все-равно остается навязанным. У Зейна и раньше не было ни намерения, ни желания принуждать девушку к чему-то ни в эту ночь, ни в последующие. Но, посмотрев на нее в свадебном наряде в антураже роскошной восточной свадьбы, мужчине на миг показалось, что у них все может получиться, что этот брак может стать чем-то настоящим, необходимым. Что Хадижа сможет стать его новой семьей, избавив его от яда одиночества. Да, она была похожа на мать, особенно сегодня, в свадебном наряде, но для любви к Жади, оставшейся в его сердце ядовитым шипом, возможно, любовь Хадижи стала бы лекарством. Прикасаясь к нежной девичьей коже, он приказывал себе оставаться в рамках, приказывал своему телу оставаться спокойным, ведь он давно не безусый юнец, вспыхивающий от одного вида женской красоты, но…это тяжело, наблюдая за робким интересом и слегка участившимся дыханием Хадижи. Насухо обтерев и вторую ногу девушки, он отодвинул в сторону поднос, и встал; девушка поднялась вслед за ним.
— Хадижа?
— Да, — она подняла на него взгляд.
— Саид рассказал мне о церемонии.
В тот же миг Хадижа отвернулась, а щеки вспыхнули румянцем.
— Послушай меня, Хадижа, — Зейн мягко повернул ее лицо в свою сторону, — Я хотел сказать, что ты не обязана ничего такого делать чего не хочешь. Не стоит волноваться о традициях и чужих разговорах. Теперь я твой муж и все твои заботы беру на себя. Поэтому…
Она положила холодные кончики пальцев ему на губы, заставляя замолчать, и робко улыбнулась.
— Можно я станцую для тебя? — шепнула она, впервые обратившись к нему не официально, а так, как полагается супруге. Так…правильно.
Он перехватил ее ладонь, нежно целуя, согревая своим дыханием.
— Если ты этого желаешь, — прошептал Зейн, и во взгляде появилось что-то такое, от чего у Хадижи на миг замерло сердце и снова пустилось в бег, только с большей, ещё более жуткой силой.
Девушка снова скрылась в ванной. В шкафу, скромно стоящем в углу комнаты, висел костюм для танцев — нежно-сиреневый лиф, расшитый бисером, и юбка, представляющая из себя небольшой пояс с уходящей вниз бахромой и длинным подолом с двумя разрезами от бедра. Рядом висел большой платок наподобие парео. Быстро, пока сердце не покинули ни решительность, ни смелость, девушка переоделась. Видеть себя в таком откровенном наряде было непривычно, но Хадижа не стала долго приглядываться к собственному отражению и вышла из ванны. В углу, рядом с дверью стоял музыкальный центр, и, даже не сомневаясь, что там стоит какой-нибудь диск, девушка нажала «плей».
Тут же по комнате поплыла красивая мелодия, порождая ритм, созвучный с бешенным стуком сердца. Хадижа сделала первый шаг в глубь комнаты. Зейн сидел на кровати не двигаясь и неотрывно, волнующе следил за супругой и ее движениями.
Хадижа уже привычно доверилась музыке, подчинилась ей, словно течению в бурной широкой реке. Она кружилась, подкидывая платок и ловя, заставляя его кружиться вокруг подобно крыльям разноцветной бабочки и опускаться у ее ног.
Хадижа сама не заметила, как стала заигрывать с мужчиной. В ней вдруг проявилась то женское кокетство, заставляющее улыбаться симпатичным незнакомцам на улице, та чувственность, заставляющее мечтать о любви, что бывает лишь в женских романах, то желание, что проходит по позвоночнику, завязываясь узлом внизу живота. Она одним резким движением приближалась к мужчине на расстоянии поцелуя и тут же ускользала подобно волне прибоя.
Зейн наблюдал за пробуждением женственности в этой робкой девушке, как за рождением бабочки. Казалось, сама Хадижа сейчас полностью не осознавала насколько привлекательна, желанна, соблазнительна, но Зейн понимал, что он не каменный, и с каждой секундой этого призывного танца его сила воли тает.
Одним хищным движением он оказался рядом с ней, и при очередном повороте Хадижа буквально столкнулась с ним уперев ладони в мужскую грудь. Она казалась обжигающе горячей даже через ткань рубашки. Хадижа замерла, ощущая биение его сердца под пальцами и подняла голову, встретившись с глазами Зейна, в которых уже разгорелись огни желания. Музыка продолжала звучать, словно подталкивая их друг к другу. Хадижа привстала на цыпочки, первая потянулась к нему, но Зейн оказался быстрее. Он легко коснулся губами, мягких, теплых губ девушки. Дыхание замерло, а пульс бился где-то в висках. Поцелуй углубился, становясь из нежного страстным, отзывающимся во всем теле какой-то неясной истомой. Руки Зейна обхватили ее стан, притягивая к себе ближе, нежно проведя от поясницы вверх по позвоночнику, запутываясь в непослушных локонах. От его пальцев словно исходили разряды тока, заставляющие её вздрагивать.
— Хадижа, еще не поздно остановиться, — разорвав поцелуй, посмотрел в глаза девушки Зейн.
Она покачала головой. Нет, она не собиралась останавливаться, не сегодня. Воздух от напряжения вокруг них, казалось, можно потрогать руками. Музыка затихла, оставляя их слушать набат собственных сердец. Хадижа снова потянулась к его губам, дотронувшись до них легко и невесомо. Зейн подхватил девушку на руки.
Постель казалась прохладной для разгоряченной кожи и заставила вздрогнуть. Хадижа закрыла глаза, полностью отдаваясь ласкам горячих рук, которые нежно спускались вниз от шеи, к груди и до плоского живота к ногам. Костюм, наверное, был создан для того, чтобы снимать его без усилий. Хадиже показалось Зейну понадобился всего миг, чтобы снять легкую полупрозрачную ткань и освободить ее тело от этой иллюзорной, несуществующей защиты.
Новый поцелуй еще больше погружал девушку в водоворот чувств, где любое прикосновение, движение, было ярче, острее. За ладонями последовали губы, и вот тут Хадижа буквально забыла, как дышать: поцелуи Зейна, слишком откровенные, слишком обжигающие, буквально сводили с ума. Когда губы мужчины коснулись груди, а потом обхватили сосок, Хадижа непроизвольно изогнулась и издала несдержанный томный стон. Вторая рука мужчины, коснулась другой груди, слегка сжав. Губы прочертили дорожку вниз, и ощущение жара усилилось; Хадижа заметалась, комкая пальцами простынь и лепестки, лежащие на ней. Ей хотелось ускользнуть от этих искусных ласк и одновременно придвинуться ближе. Она посмотрела на Зейна из-под полуоткрытых век — он казался ей скульптором, бережно и с тем же тщательно ваяющим статую, вдыхая в нее жизнь, огонь, свет…счастье.
Сам же Зейн не торопился, наслаждаясь, реакцией Хадижи на его ласки, поцелуи, сладкие пытки. Немного испуганная, но при этом страстная. Тело девушки отвечала на каждую ласку, изгибаясь, покрываясь легким румянцем, там, где его губы касались ее кожи. Зейн глубоко вздохнул, стараясь смирить собственную страсть.
«Рано. Еще слишком рано», — в его руках впервые оказалась девственница, но меньшее, что он хотел сделать — это испугать или навредить ей.
Он чуть отстранился, позволяя себе передышку, но Хадижа тут же сама села на постели. Потянулась к завязкам его джалабии.
— Что ты делаешь? — обхватил он ее ладонь, останавливая.
— Хочу увидеть тебя, — едва слышно прошептала она, — Хочу почувствовать…
Зейн стянул с себя одежду и тут же ощутил, как девичьи пальцы касаются его кожи, поднимаясь к шее, вновь опускаясь к груди, обрисовывая соски, и вниз, к животу. Мужчина вздрогнул от этих несмелых, изучающих ласк и, не двигаясь, наблюдал за тем, как в глазах Хадижи разгоралось не только любопытство, но и огонек желания. А когда она сама склонилась к нему, робко провела губами по шее, копируя его же ласку, дотронулась до кожи груди, выдержка оставила Зейна. Он обхватил лицо Хадижи ладонями и впился в ее губы страстным поцелуем, опрокидывая обратно на постель.
— Не бойся, — его шепот между поцелуями.
Его руки, скользящие по ее телу, касающиеся самых потаённых уголки, заставляющие забыть страх, стыд…себя. Хадиже казалось, что она одновременно парит где-то высоко и падает в пропасть. Дыхания не хватало, чтобы даже сделать вдох, оставалось лишь стонать, выгибаясь под умелыми пальцами, изредка ловя наполненный страстью взгляд черных глаз своими, не менее пылающими.