Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 40)

Праздник продолжался.

Саид стоял и смотрел на всеобщее веселье, на то, как Зейн смотрит на Хадижу, как она несмело улыбается в ответ — все это неосознанно будило воспоминание о вечере, где практически точно также за Зейна выходила замуж Жади. Мужчина чувствовал себя словно в горячке. Когда Саид смотрел на невесту, то нет, да мелькал образ покойной жены, и тогда приходилось сжимать кулаки и напоминать себе, что это Хадижа, и что все что тут творится только ради нее, ради ее же счастья.

— Саид? — голос Назиры помог вынырнуть из этого странного состояния, схватившего его где-то между прошлым и настоящим.

— Саид, ты меня слышал? — голос старшей сестры был нервным и даже раздраженным.

— Что? — нахмурился мужчина, мысленно ругаясь, что ничего не может пройти, как запланировано, всегда случается какая-то трагедия или катастрофа, что-то такое, на что он никак не может повлиять — судя по выражению лица сестры это и произошло.

— Таджия Абу Аббас — эта змея! Представляешь, она устроила все так, чтобы была проведена утренняя церемония с простыню! — всплеснув руками, сообщила Назира.

Саид, вздрогнув, посмотрел на сестру, как на сумасшедшую:

— Но она не имеет никакого права!

— Зато имеет большую наглость. Все было сказано так, что если бы мы отказались, то это выглядело, словно мы скрываем…в общем, ты понял, — вздохнула Назира.

Саид сжал кулаки — как ему хотелось сейчас найти Жаудата Абу Аббас и его дражайшую женушку и взашей, а затем и вовсе разорвать деловые отношения с их бизнесом. Мужчина уже шагнул в сторону зала, где видел Жаудата в последний раз, как краем глаза заметил сида Али беседующего с дядей Абдулом.

Тут же вспомнился разговор с ним, что произошёл два дня назад.

«Саид, не будь глуп, ты правда веришь, что сможешь устроить им фиктивный брак? А что потом? Судьба отвергнутой женщины или, в лучшем случае, второй, третьей или четвертой жены?» — Саид покачал головой и зажмурился. Сложно было отрицать правильность слов этого мудрого человека, но смириться — тоже не просто. Похоже ни Судьба, ни сам Аллах не оставляли ему выбора. Саид нашел глазами жениха: Зейн уже переоделся в белую рубашку… Хадижи нигде же нигде не было видно. Тут заиграла другая мелодия и в зал вошли четверо мужчин неся на своих плечах портшезе. В нем, в платье изумрудного цвета, в головном уборе, расшитом многочисленными жемчужными нитями, боясь даже пошевелиться, сидела сама Хадижа.

Собравшиеся вокруг гости начали хлопать, во второй раз приветствуя невесту. Хадижа же, покачиваясь от движений носилок боялась, да и не могла смотреть вниз. Сердце стучало где-то в горле. До побелевших костяшек она вцепилась в край портшезе и натянуто улыбалась, ожидая, когда ее, наконец, поставят на землю.

Носилки плавно опустились, и кто-то из гостей подал ей руку, чтобы помочь ей встать. Она подняла взгляд, увидев отца. Саид смотрел на нее очень внимательно, на его лице не осталось и тени улыбки, а наоборот, застыло неприкрыто мрачное выражение.

Мурашки холодком пробежались по спине:

— Что произошло? — спросила девушка.

Отец лишь покачал головой:

— Все хорошо, моя принцесса.

Они отошли в сторону.

— Ты побледнела, что случилось? — спросил Саид.

— Я просто боюсь высоты, — отмахнулась девушка.

Теперь в портшезе сел Зейн. Под те же радостные хлопки и крики, он одаривал окружающих благодарной счастливой улыбкой.

— Назира рассказала мне про церемонию, — посмотрев на дочь, сказал Саид.

Девушка почувствовала, как щеки загорелись от стыда. Эта не та тема, которую она хотела бы обсуждать с отцом и поэтому лишь коротко кивнула.

— Таджия не имела права ничего требовать! — в глазах мужчины снова разгоралась злость.

— Отец, — положила Хадижа ладонь на руку отца, — Это уже не твоя забота, — она оглянулась на Зейна, — Я сама разберусь.

Саид вздрогнул, увидев взрослую решимость в глазах дочери.

— Ты всегда будешь «моей заботой», принцесса, — улыбнувшись, сказал Саид и положил свою ладонь поверх, чуть сжал.

Он промолчал, но для себя решил, что просто так это все не оставит. Если Жаудат не может держать в узде свою жену, то будет расплачиваться сам. Служанка подошла к Хадиже, приглашая поменять наряд обратно на белоснежное ткшито.

— Я знаю, — улыбнулась Хадижа, перед тем, как пойти вслед за служанкой.

Тем временем уже Зейна спустили с портшеза, и он встал рядом с Саидом.

— Дежавю, неправда ли, — тихо сказал он, смотря как четыре мужчины уносят носилки из зала.

— Да, — выдохнул Саид.

Он повернулся к египтянину, рассматривая друга. Зейн изогнул бровь в немом вопросе, чем заслужил столь пристальное внимание к своей персоне. Саид же глубоко вздохнул, сжимая и разжимая кулаки.

— Утренняя церемония с простынью будет проведена, — бесцветным голосом сообщил Рашид.

Зейн вздрогнул удивленно, смотря на Саида:

— Но как?!

— Таджия Абу Аббас решила поквитаться за отвергнутого пасынка, — выплюнул Саид, — Так что, я освобождаю тебя от твоего слова о фиктивности брака.

Зейн нахмурился:

— Ты понимаешь, что это ничего не меняет. Я не буду ничего делать против желания Хадижи. Я позабочусь о ней.

— Я знаю, друг, — похлопал Зейна по плечу Саид.

Он и не ждал иного ответа от египтянина.

Праздник клонился к своему завершению. Зейн смотрел на сидящую рядом Хадижу, которая выглядела все более задумчивой, а, может, просто уставшей. Танцовщица завершала свой танец, подойдя к молодоженам и преподнеся их ладони к своему животу, но не касаясь его. Потом она жестом показала идти за ней и танцующей походкой прошла вперед.

Зейн подал руку Хадижи, и та с готовностью приняла ее. Девушка сама не заметила, как они оказались у распашных резных дверей, за которыми была спальня. Музыка стихла, оставляя после себя такую непривычную сейчас тишину, но ненадолго. Традиционные арабские вскрики и пожелание счастья молодым снова заполнили пространство и стихли лишь только, когда за Зейном и Хадижей закрылись деревянные двери.

Девушка оглядела комнату, украшенную словно из иллюстрации к восточной сказке: ковры, легкие шторы с различными орнаментами, распространяющие нежный, благовонный аромат, — и в центре всего этого великолепия огромная кровать с балдахином, усыпанная лепестками роз. От одной мысли, что на этой постели должно произойти, по телу прошла дрожь, а во рту пересохло.

— Хадижа? — тихий голос Зейна заставил ее вздрогнуть и посмотреть на мужчину, — Всё хорошо?

Она повела плечами в знак, что не знает, хорошо или нет. Ей, казалось, что она сейчас вообще ничего не знает. Странным, туго скрученным узлом внутри пульсировали страх и любопытство, ожидание чего-то неизвестного и странное желание сбежать.

— Сейчас я должен омыть тебе ноги, — ловя ее взгляд, сказал Зейн.

— Да, — кивнула она, отпуская его руку, — Это традиция. Я пойду в ванну, переоденусь, — шагнула Хадижа в сторону.

Зейн просто кивнул.

Хадижа оказалась в уборной, тоже представляющей собой образец роскошного восточного стиля: с резными узорами и позолотой, а, может, и настоящим золотом, на кранах и других блестящих поверхностях помещения.

Хадижа посмотрела на себя в зеркало. Бледная, только глаза лихорадочно блестят, подведенные черным карандашом. Включив холодную воду, Хадижа брызнула себе на лицо. Тушь потекла черными разводами. Девушка быстро стерла макияж, пока он не заляпал белоснежное платье. Само ткшито снималось на удивление просто, одна молния, и вот уже роскошный наряд лужицей лежит у ног.

В желании оттянуть время, когда нужно будет возвращаться обратно в комнату, девушка шагнула под душ. Стараясь не намочить волосы Хадижа позволила прохладным струям скользить по телу, обрисовывая его силуэт. Неужели совсем скоро по этому же телу будут скользить чужие руки. Сердце забилось быстрее.

Хадижа знала, чем занимаются люди в постели и откуда берутся дети. Как и любой подросток она вводила в строчку поисковика в Интернете такое запретное слово «секс», и тот выдавал ролики конкретного содержания. Первой эмоцией от увиденного, конечно, были стыд, удивление и нервный смех. Легкое недоумение: как и зачем люди этим занимаются? Потом, пришло любопытство, но неловкие ухаживания сверстников, да один слюнявый поцелуй на спор, на дискотеке, после которого осталось какое-то чувство брезгливости, охладили ее любопытство.

Позже, когда многие девушки уже давно гуляли с парнями и не уставали подкалывать более скромную подругу, Хадижа лишь отмахивалась, наблюдая как счастливые обладательницы «взрослых отношений», плачут в подушку из-за своих половинок, избавляются от каких-то интимных болячек, или даже нежелательной беременности.

Теперь же все действительно было по-взрослому. Зейн стал ее мужем. Хадижа ловила себя на мысли, что, кроме волнения, испуга и стыда, ее тянет к этому мужчине. Тянет по-настоящему, на физическом уровне. Она вылезла из душа и надела длинную шелковую сорочку, что висела на крючке и поверх — белый пеньюар. Бросив взгляд на своё отражение, она вынула из волос шпильки и положила их к диадеме и остальным украшениям, снятым ранее, на мраморную поверхность у раковины. Волосы рассыпались по плечам. Бессмысленно проведя по ним расчёской, девушка поняла, что тянуть время дальше уже просто неприлично, и тихонько открыла дверь.

Зейн, переодетый в джалабию, стоял у постели спиной к ней. Мужчина о чем-то задумался и не сразу услышал ее легкие шаги, но стоило ей подойти ближе, он, вздрогнув, повернулся. Взгляд темных глаз прошелся снизу вверх, и в том же направлении по коже у Хадижи побежали мурашки. Он протянул ей руку. Она вложила ладонь, и он аккуратно провел ее к креслу возле которой стоял небольшой столик с подносом с большой серебряной чашей, чайником и полотенцем на нём. Мужчина одним движением поставил поднос возле ног девушки и поднял на нее взгляд.