Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 4)

Еще раз посмотрев на усталого и одновременно напряженного, словно сжатая пружина, мужа, Ранья направилась к двери. Сколько раз за эти пять лет женщина пожалела, что помогла Хадиже сбежать из дома. По собственной наивности и глупости она думала, что стоит Жади и ее несносной дочери скрыться с глаз, то Саид оттает и полюбит ее, но Ранья жестоко ошиблась, и ей просто повезло, что мужчина так был занят поисками, что не подумал о причастности Раньи к побегу. И женщина каждый день молилась Аллаху о милости и прощении ей грехов, ведь страшно подумать, что будет, узнай Саид об ее причастности: иначе даже сейчас не избежать ей позорного развода.

— Спокойной ночи, да хранит тебя Аллах, — попрощалась она с мужем.

— Спокойной ночи, дорогая, — рассеяно ответил ей Саид, снова погружаясь в чтение документов.

Женщина вышла из кабинета.

Саид рассеянно подумал о том, что нужно порадовать Ранью украшением за сегодняшний отказ, но потом его мысли снова вернулись к Хадиже. Если его дочь находится во Франции, то ему нужно незамедлительно лететь туда, но до этого необходимо сделать еще одно дело. Мужчина взял телефон. В Фесе было еще не слишком поздно, да и дядя Али имел привычку засиживаться допоздна.

— Карима? — услышал он до неприятного визгливый голос служанки на том конце провода. — Передай трубку сиду Али.

Несколько секунд тишины и на том конце зазвучал спокойный голос немолодого мужчины:

— Ас-саля́му але́йкум, Саид.

— Уа-але́йкуму с-саля́м, дядя Али.

— Что-то случилось? — словно услышав в голосе мужчины трагические нотки.

— Появились новости о Хадиже и Жади, — все еще подбирая слова, чтобы сообщить о смерти племянницы, произнес мужчина.

— Рассказывай…

Саид с дядей Али условились встретиться в аэропорту Бордо. Известие о гибели Жади Сид Али принял с мудростью и смирением, помолившись о душе женщины. Большим ударом эта новость стала для верной Зорайде. Женщина любила упрямую девчонку как дочь. И проплакала всю ночь, причитая о том, что не сберегла Жади. Но сейчас было не время придаваться скорби и чувству вины, нужно было вернуть Хадижу в лоно семьи.

И вот он встретился с Саидом. Мужчина выглядит уставшим: бледным и с синяками под глазами. Они радушно обнялись:

— Ас-саля́му але́йкум, Саид. Аллах посылает нам испытания, и мы должны выдерживать их со смирением и достоинством.

— Уа-але́йкуму с-саля́м, дядя Али, да хранит вас Аллах.

— Месье Рашид? — услышали они голос позади.

К ним быстро шел мужчина.

— Я — месье Лефевр. Мой друг, Гарсия, попросил меня помочь Вам в вашем деле, — подав руку для рукопожатия, представился незнакомец.

— Здравствуйте, месье Лефевр, — поздоровался Саид. — Это мой родственник, господин Али Эль Адиб.

— Здравствуйте, — пожал руку Сиду Али месье Лефевр. — Вы уже получили багаж?

— Да, — кивнул Саид.

— Тогда прошу, — сказал новый знакомый, указывая в сторону выхода. — Мой автомобиль припаркован здесь неподалеку.

Когда автомобиль поехал по дороге из аэропорта, Саид не мог отделаться от неприятного чувства, зная, что где-то именно на этой трассе закончилась судьба Жади и изменилась жизнь Хадижи. Это знание тяжелым камнем лежало на сердце, и чтобы хоть как-то разрушить тягостное молчание, он спросил водителя:

— Как вы познакомились с сеньором Гарсиа?

— Было время, когда мы служили вместе, — коротко ответил мужчина. — Теперь я полицейский здесь, а он работает частным детективом в Бразилии. Вы не возражаете, если мы сначала поедем в департамент, а потом в приют? Вам, наверное, захочется узнать подробности той аварии? — он мельком посмотрел на мужчин.

Вид у обоих был мрачный, что, впрочем, не удивляло. По долгу службы ему часто приходилось видеть человеческие трагедии и родственников, раздавленных внезапной потерей близких. И поэтому, когда Гарсия попросил поднять материалы по аварии пятилетней давности и проследить за неожиданными гостями, родственниками погибшей, Лефевр согласился, не только потому что был в долгу у старого друга, но и потому что знал, насколько важно для людей знать, что произошло с их родными и любимыми. Именно поэтому Франсуа Лефевр отдал половину жизни, служа в жандармерии с низкой зарплатой и сволочным начальством.

В участке мужчина не стал тянуть резину и, усадив гостей за свои служебный стол, положил перед ними папку с материалами по делу, предварительно убрав снимки обожженных тел погибших.

— Было установлено, что авария произошла по вине второго водителя, у которого случился сердечный приступ, из-за чего он потерял управление, — произнес полицейский, озвучивая написанное в отчетах. — Роковое стечение обстоятельств.

Он пододвинул к Саиду небольшой прозрачный пакет, в которых обычно хранят улики. Мужчина не сразу понял, что там лежал, но взяв пакетик в руки, Саид почувствовал, как руки в один миг похолодели, а по телу пошли мурашки. Это был нефритовый кулон Жади, камень в серебряной оправе. Словно символ трагического ухода его хозяйки, под воздействием огня камень треснул и местами раскрошился, а серебряная оправа оплавилась, потеряв форму, но остался узнаваемым.

— При пожаре мало, что уцелело, так что установить личность погибшей было трудно.

— Жади, — прошептал Саид, сжимая кулон в ладони. — Я могу его забрать?

— Да, конечно, — кивнул Лефевр. — К сожалению, по законам нашей страны, мы не могли захоронить тело вашей жены, оно было кремировано.

Саид кивнул головой, на миг закрывая глаза и вознося Аллаху молитву о душе женщины.

— Если вы готовы, то мы можем поехать в приют? — осторожно спросил полицейский у Саида.

— Да, конечно, — встал из-за стола тот.

Дядя Али, сидевший все это время рядом, тоже поднялся.

— Девочке повезло, если можно так выразиться, — продолжал разговор полицейский, — Она попала в один из лучших приютов Бордо. Я позвонил директрисе, нас уже там ждут.

В приюте их действительно ждали. Мадам Морель, директриса с доброжелательной улыбкой, — предложила им чай, кофе. После такого же вежливого отказа женщина начала разговор:

— Мне очень радостно, что у Зое нашлись родственники, отец, но не сочтите за оскорбления, Вы бы могли предоставить какие-либо доказательства вашего родства.

— Конечно, мадам, — Саид вытащил из внутреннего кармана пиджака фотографию, на которой Жади, Хадижа и Саид выглядели счастливой семьей.

Фото было снято в день рождения, последнее, которое девочка праздновала дома, а также свидетельство о рождении и свой паспорт. Женщина просмотрела все это, чуть хмурясь, потом вытащив папку из ящика стола, положила ее перед мужчиной.

— Это личное дело Зое Вебер.

На первой странице на него смотрела Хадижа именно такой, какой он ее помнил, но чем дальше он листал, тем меньше было сходства между молодой светловолосой девушкой, такой же, как и множество ее западных сверстников, и маленькой Хадижей, что мечтала о счастливом замужестве.

— К сожалению, мы ничего не знали ни о девочке, ни о ее религии. Даже имя было дано ей в больнице, где она лечилась после аварии. Поэтому жила и училась она, так же, как остальные воспитанники. Также посещала каждое воскресение местную католическую церковь.

— Мы понимаем, — кивнул дядя Али. — В этом нет вашей вины.

Тут в кабинет постучали, и в дверях появилась молодая женщина:

— Простите, мадам, я не знала, что вы заняты. Зайду попозже.

— Подождите, мадам Матие. Не могли бы вы пригласить мадемуазель Вебер ко мне?

— Да, мадам, — кивнула женщина и скрылась за дверью.

— Можете присесть там, — директриса указала в сторону дивана, стоящего у стены. — Зое, простите, Хадижа. Довольно талантливая девушка. Она очень хорошо рисует, выигрывала и местные конкурсы, и международные. Несмотря на амнезию, девушка в выпускном классе и неплохо учится…

Стук в дверь прервал мадам Морель.

— Да, войдите.

В кабинет вошла девушка. Было видно, что она несколько растеряна.

— Здравствуйте, мадемуазель Вебер, — успокаивающе улыбнулась ей директриса.

Девушка смотрела на фотографию перед ней на столе со смесью любопытства и недоверия. Она вполне узнавала себя на фотографии и также легко узнавался один из мужчин, что подошел и обнял — ее отец, женщина же была ей знакомой только по ее же рисункам — мать. В голове девушки был полный сумбур. Она никак не могла совместить то что только, что узнала, с тем, какой привыкла себя считать.

— Боюсь, чтобы забрать девочку с собой, вы должны доказать ваше родство и собрать необходимые документы. Понадобится около недели, даже при помощи месье Лефевра, — покачала головой директриса.

И тут до Зое дошло, что говорят о ней. Она почувствовала, как вдохнуть очень сложно, и ощущение, что ее просто загоняют в ловушку, заставило задрожать всем телом. И она сделала то, что делала всегда — убежала. Не обращая внимания на окрики за спиной и на удивленные взгляд попадавших на встречу воспитанников приюта.

— Зое?! — за перегородкой показалась лохматая шевелюра Жака. — Я знаю, что ты тут.

Девушка показалась из-за пластиковой перегородки детского лабиринта.

— Как ты меня нашёл?

— Зое, как будто я не знаю всех твоих тайных мест. А вот мадам Морель и твои родственники, еще немного, начнут собирать поисковый отряд и вызовут спецназ, — Жак перелез через перегородку и сел рядом с подругой.

— Ты уже знаешь? — вздохнула девушка.

— Весь приют знает, — пожал плечами парень.