Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 37)

— Спокойной ночи, Хадижа, — прошептала женщина, посмотрев на спящую племянницу, — Пусть твой путь будет иным. Пусть Аллах хранит тебя.

Женщина забрала стакан со столика возле постели и тихо вышла из комнаты.

Суматоха в доме дяди Али усилилась в день свадьбы раза в два, хотя и казалось, что все возможные приготовления уже сделаны, но постоянно вылезали на поверхность какие-нибудь новые дела, оставшиеся нерешёнными. Саму Хадижу все это коснулось в первую очередь.

Утром ее разбудила служанка вместе с Самирой. Она схватила заспанную Хадижу под руку и куда-то повела, когда та успела только умыться, чтобы открыть глаза.

— Я могу хотя бы позавтракать? — наблюдая за суетящимися вокруг слугами, спросила Хадижа, пока они спускались по лестнице.

— Конечно, пошли на кухню, — потянула ее Самира.

Там они наскоро поели лепешки и фрукты, запивая их терпким, хорошо известным марокканским чаем.

— Невеста, наелась? — спросила кузина.

— Вполне, — дожевывая последний кусочек лепешки, кивнула Хадижа.

— Тогда пошли.

Девушки снова поднялись на второй этаж, но прошли в другую сторону от комнаты. Как только они оказались в большой зале, всю с пола до потолка выложенную мозаичной плиткой, зазвучало целое множество женских голосов, дружных хлопков, звонких вскриков и хорового пения.

— Что происходит? — оглядываясь по сторонам, немного испуганно спросила Хадижа.

— Помнишь, я рассказывала тебе про эпиляцию? — вопросом на вопрос ответила Самира и подвела девушку к бортику небольшого бассейна, куда уже была налита вода, — Так вот она.

Хадижу усадили на бортик и заставили снять пижамные штаны, оставив лишь в одной длинной тунике. Рядом села Карима и поставила небольшую табуретку на которой стояла маленькая кастрюля, с чем-то, очень похожим на карамель. Ногу Хадижи положили на табурет, и Карима быстрыми и отработанными движениями намазала участок ноги сладкой горячей кашицей, потом приложила небольшую полоску тонкой бумаги и, подождав немного, сдернула. Хадижа вздрогнула от болезненного ощущения, но всё же не проронила ни слова.

Еще в приюте она пользовалась восковыми полосками для эпиляции. Попробуй, покажись в юбке или шортах с волосатыми ногами, особенно на физкультуре, — засмеют. Приехав же в Рио и поняв, что носить юбки, не то что мини, а даже до колена ей точно не светит, а о шортах и купальниках говорить и не стоило, девушка плюнула на эту неприятную процедуру. Ее саму волосы на ногах не шибко беспокоили, но вот теперь все снова вернулось во круги своя.

Женщины, кажется обрадованные ее такой стойкой реакцией на неприятную процедуру, запели еще громче.

— Женщина должна делать эпиляцию каждые двадцать дней, чтобы быть красивой для мужа, таков обычай, — объяснила Зорайде, стоящая рядом, — Потом я научу тебя варить эту смесь.

— А если я воспользуюсь восковыми полосками или эпилятором — это уже будет нарушение традиций? — поморщившись от очередной оторванной полоски, спросила девушка.

— Можно, конечно, но кожа не будет нежной и мягкой столько времени, — ответила Самира.

Как только с эпилированием всего, что только можно, было покончено, большинство женщин вышли из комнаты, а кроме самой невесты остались лишь Зорайде, Карима, Самира и еще одна служанка, что подливала горячую воду в бассейн. В комнате благоухало розами, лепестки которых плавали по поверхности чистейшей воды, а к этому аромату присоединились запахи различных масел и пряного шампуня. Хадижа полностью разделась и осторожно вошла в воду, которая сначала ей показалась довольно обжигающей.

— Просто расслабься, — посоветовала ей Самира, когда служанка начала тереть ее мочалкой, — Сегодняшняя свадьба будет одной из самых шикарных, проведенных в этом доме, да и, наверное, во всем городе. Так что, ты должна быть ослепительна.

— Танцовщицы прибудут из самого Египта, — с гордостью сказала Зорайде, — И даже сама Айша. Ни Саид, ни Зейн, ни сид Али не скупились, чтобы устроить этот праздник, — Помню, как обсуждали, какой ты станешь невестой, когда тебе исполнилось десять. Ты уже тогда была красавицей, — Зорайде вспомнила тот далекий вечер, когда все они были так счастливы и спокойны. Жади, казалось, смирилась со своей жизнью, с тем, как быть женой Саиду и матерью Хадиже. Вот нужно же было Саиду ворошить прошлое и вести ее прямо к этому бразильцу, в омут ее нереализовавшейся мечты! Зорайде вытерла набежавшие слезы и улыбнулась Хадиже — ни к чему расстраивать девочку в такой важный, особенный для них всех день.

— Ага, и мечтала о богатом муже, только и разговоры о мужьях и золоте, — рассеялась Самира, подтрунивая, — Ну, что, сестренка, мечты сбываются?

— У меня теперь другие мечты, — Хадижа поймала свое отражение в воде и резко двинула рукой, превращая его в покачивающуюся рябь на воде.

Она сама не могла понять, счастлива ли она. Пока вся эта праздничная суета немного раздражала, а старание сделать ее тело идеально гладким, чистым и притягивающим мужской взор заставляло еще больше волноваться и бояться. Неизвестности? Свадьбы? Зейна? Или всего сразу.

— Ты что такая? — спросила ее Самира, когда они, наконец, вернулись в комнату.

— Не знаю, — поджала губы Хадижа, садясь на постель, — Все вокруг так бегают, словно я и правда какая-то принцесса. Я не люблю суеты.

— Это совершенно не повод сидеть с таким лицом, словно это твои похороны. Ты что, уже не хочешь выходить за Зейна? — встрепенулась Самира.

— Мне страшно, — призналась кузина.

— Только не говори, что ты боишься брачной ночи, — догадалась Самира.

— Ну, знаешь, это ты уже замужняя дама, — фыркнула Хадижа, — А мой физический опыт упирается в несколько неловких поцелуев…

— С Зейном?! — иронично подняла бровь Самира.

— Нет…

— Хорошо, — вздохнула Самира, поняв, что кузина действительно напугана, вмиг стала серьезной, пересела на кровать, рядом с Хадижей и взяла ее руки в свои, — Не волнуйся, в этом нет ничего страшного. Он омоет твои ноги, произнеся молитву, потом ты можешь станцевать для него, если захочешь, но, поверь мне, если ты будешь не согласна, то никто не станет тебя ни принуждать, ни насиловать. Если скажешь нет, то, думаю, Зейн поступит, как джентльмен.

— А как же традиция с простыней?

Самира пожала плечами:

— Может, все обойдется. Ведь родственников жениха не будет на свадьбе.

Тут у входа в комнату снова послышались арабские напевы, и помещение заполонили женщины, все как на подбор облаченные в одежды цвета индиго. Несколько из них несли большие подносы, на которых были уложены наряды и украшения.

Поставив их на постель, они стали хлопать в ладоши и выкрикивать что-то на арабском, пока две служанки ловко наряжали Хадижу в первое платье.

— Они желают тебе счастья, — объяснила ей Латифа, присоединившаяся ко всем.

Увидев на металлической поверхности столько украшений, что они не смогли бы поместится и в две шкатулки, Хадижа подняла на тетю полный мольбы взгляд:

— Неужели мне придется все это надеть?

— Невеста должна быть красивой…

— Это обычай, — перебила Самиру Хадижа, со вздохом позволяя одевать себя, словно куклу.

Выглядела она действительно сказочно: бирюзовое ткшито, расшитое золотой и серебряной нитью, украшенное драгоценными камнями; на руках было множество браслетов, на шее — различных украшений: от дорогих металлов, до нитей жемчуга, а на голове, на самой макушке красовалась изящная диадема. Невеста же ощущала себя рыцарем, на которого надели доспехи.

— А теперь нужно сделать макияж; а потом мы спустимся вниз, и там к нам подойдет женщина, которая нанесет тебе рисунки хной на кистях рук, — сказала Латифа, оказавшись рядом с племянницей, и повернула ее лицо к себе.

Хадижа не любила краситься; лишь несколько раз она использовала тушь, блеск для губ и иногда наносила несколько мазков тонального крема, если выскакивал какой-нибудь злополучный прыщ — да, пожалуй, это было все, что она себе позволяла. Так что, после того, как над ней поколдовала тетя Латифа, себя в отражении Хадижа сначала даже и не узнала: густо подведенные глаза казались больше и словно ярче, да и само лицо показалось более взрослым в своих чертах.

— Красавица! Красавица! — всплеснула руками Зорайде.

И тут же по комнате опять прокатился шум: раздались хлопки, песни, звон бубнов. Все вокруг были такими счастливыми, кругом мелькали улыбки, звучал смех, и Хадижа вдруг позволила себе выдохнуть. В конце концов, Самира права: боятся Зейна, или того что случится завтра, или сегодня ночью — глупо. Хадижа никогда не была трусихой и сейчас запретила себе бояться. Это ее праздник и да, сегодня она будет на нем принцессой.

Когда они спустились вниз вместе со всей шумной толпой, то Хадижа просто обомлела: первый этаж дома, гостиная и коридоры были украшены различными гирляндами и цветов, пол был усыпан лепестками роз, всюду — раскиданы разноцветные подушки, а запах благовоний стелился по комнате мягким, кажется, приятным на ощупь бархатом.

— Пойдем, пойдем, — потянула Самира кузину куда-то направо.

Они вошли в небольшую комнату, где кружком сидели женщины, держа на руках детей. Из знакомых лиц Хадижа увидела лишь Зулейку, Ранью, тетю Назиру и жен дяди Али, с которыми успела познакомиться за прошедшие дни.

— Какая красавица!

— Счастья тебе!

— Любви!

Послышались пожелания со всех сторон, а невеста лишь улыбалась и благодарно кивала. Ее усадили на подушки возле окна, и находящаяся рядом женщина взяла ее руку. Хадижа вздрогнула от неожиданности.