Татьяна Володина – В терновнике (страница 7)

Анна еще раз, как будто боли и не было, ударила Гавриша кулаком в лицо. Он опять взвыл что-то неопределенно-матерное, попятился назад и внезапно дал стрекача, только его Анна и видела. Дверь перехода захлопнулась с тихим стуком-шелестом, а девушка стояла, склонившись вперед, не выходя из стойки, и просто смотрела вслед убежавшему.

– Будешь знать, как лезть ко мне, сволочь, – процедила она сквозь зубы, сплюнула на бетонный пол, подхватила свой пакет левой рукой и двинулась домой, чтобы дождаться друга и поехать-таки на пикник. Настроение снова было отличное. Оказалось, нужно только набить кое-кому морду.

Она уже не видела того, как ошалевший от страха и боли Гавриш опрометью умчался в сквер, спрятался где-то в зарослях распускающейся сирени, подальше от глаз гуляющих людей, нервно дрожащими руками достал из кармана пакетик и забросил в рот несколько таблеток, а потом долго сидел, пялясь в пустоту.

Но его злоключения на этом не закончились. Выйдя из мрачного забытья со странными видениями, которые подарили ему наркотики, Гавриш очень захотел пить, но пошел не в магазин, который был к нему ближе, а почему-то обратно в офисный центр. Ему казалось, что Анна все еще там, и он помнил, что у нее было вино. Хотелось поговорить с ней и распить бутылочку вина – может, тогда она перестанет его ненавидеть и станет теплее относиться? Он мчался, на разбирая дороги, ворвался в переход, миновал пост охраны и рванул к лифту. Людей в центре не было совсем, да и кто там будет вечером в субботу, кроме отдельных работающих личностей с авралом? Но Игорь не очень понимал, что за день и какое время, в его голове была только одна мысль – про Анну и вино. Он не думал, где именно будет искать девушку, он не думал даже о бредовости своих мыслей. Он вообще ни о чем больше не думал.

Именно поэтому, наверное, новая встреча стала для него не меньшей неожиданностью, чем для Анны – встреча с ним. Когда открылся лифт и из него вышел Денис Михалёв, оба вообще не сразу поняли, кого видят. А когда поняли, события вышли на новый уровень. Гавриш, напрочь утративший способность мыслить здраво, рванул к неприятелю с криком:

– А ну, говори, где Аня!!

Михалёв же, ошалевший не только от вида врага, но и от его поведения, а потом еще и от упоминания имени девушки, тоже думать связно не мог, а потому тело думало за него. Каменный кулак со всего размаху впечатался в уже пострадавшую ранее челюсть. Раздался характерный хруст. Гавриш отлетел назад, заорал благим матом, развернулся и бросился в обратном направлении. Он уже не думал ни о чем вообще. Его гнал примитивный, животный страх. Бежать, уйти, спрятаться, чтобы не нашли, не достали больше. Он выбежал на улицу и помчался, расталкивая прохожих, не разбирая дороги, убегал, петлял, как если бы за ним гнался тот, кто был ему опасен.

А потом он выбежал на проезжую часть, где неслась карета «скорой помощи» с включенным проблесковым маячком. Водитель не успел бы затормозить даже при желании, он только выкрутил руль до предела, избегая столкновения. Но тело Игоря все равно врезалось в машину и отлетело в сторону, чтобы его, бессознательное, через несколько минут забрала та же самая «скорая» и повезла в ближайшую больницу, где, по странному стечению обстоятельств, о поступлении в приемное отделение пострадавшего в ДТП сообщили дежурному травматологу Александру Симакову.

– Собственно, в какой-то степени именно благодаря приезду Гавриша я и попал в травмпункт, – продолжил свою часть рассказа о недавних событиях Александр. – Если бы это был любой другой человек, я бы отправился в операционную, собирать его, а так я просто не мог. – Он поднял глаза на Анну и от его взгляда ее снова жаром обдало. – Никак не мог. Я собой не владел. Готов был зарезать его прямо там. И зарезал бы.

Девушка успокаивающе погладила его по руке. Было одновременно жутко и приятно от того, что любимый мужчина готов ради нее на убийство. В ее жизни такого не было еще никогда.

– Вот и пришлось просить Изольду меня подменить. Она ушла оперировать, я занял место на приеме.

– И тут я нагрянула…

Он кивнул и улыбнулся:

– Хреновый повод встретиться снова месяцы спустя, согласен. Но если бы не это, я даже не знаю, что было бы… Ведь мы страдали оба, а первый шаг навстречу никто не хотел делать.

– Кстати, ты-то почему? – спросила Анна, меняя положение тела, чтобы не опираться на сломанную руку. – Ну, я девочка, и все такое. – Оба улыбнулись. – Но и от тебя не было ни звонка, ни эсэмэски. Ни-че-го. Отрезал – и всё. Сказано: хирург.

Александр тоже поерзал, устраиваясь поудобнее, укладывая голову на поддерживающую руку.

– Я был уверен, что ты осталась с Денисом. Потом встретил их с женой у нас на приеме, узнал, что это не так, но теперь уже подумал, что не нужен тебе, раз ты сама не звонишь, хоть и порвала с ним…

Он мотнул головой, словно отгонял наваждение или морок, и, кажется, немного покраснел, хотя поручиться девушка не могла бы, слишком темно для этого было.

– В общем, любовь до гроба, дураки оба, – констатировал Симаков, протягивая руку и гладя Анну по щеке. – Я больше не буду таким идиотом, обещаю.

– Я надеюсь, Саш, – мягко засмеялась она. – С нас достаточно одной глупой меня.

Как и предупреждала ранее, она лежала с той стороны дивана, что была от стены, и смотрела на него с таким теплом и ожиданием, что Александр подумал, не ведет ли он себя как идиот прямо сейчас. По всему выходило, что ведет. Он лежал на боку, повернувшись к ней и подперев голову рукой, смотрел на нее и улыбался, как безумный. Или как пьяный. И уговаривал себя перестать бояться, что она оттолкнет его. Не могла она оттолкнуть, слишком уж похоже на него выглядела, так же влюбленно и глупо. И ее расширенные зрачки, полуоткрытые губы и вздымающаяся грудь не могли лгать. Или он действительно полный идиот.

– Ань… – тихо позвал он, подаваясь к ней, – я, конечно, обещал тебе и другое чуть раньше… Что не буду приставать… Но, кажется, этого обещания сдержать не смогу.

Он закончил фразу практически ей в губы, так близко они оказались, но девушка не отодвинулась. Приняла его поцелуй все так же жарко, как делала это всегда с их первого раза. И все осталось за дверьми: и недопонимания прошлого, и боль, и страхи, и преследователи, и родные, и друзья. В тот миг никто им не был нужен. Потому что только их воссоединение имело сейчас значение.

Уже потом, уставшие и счастливые, они лежали, раскинувшись на диване и глядя в темный потолок. Дыхание постепенно успокаивалось, по телу растекалась приятная истома, глаза начинали закрываться, и волны сна уже накатывали на обоих. Александр разорвал эту сладкую тишину, сказав:

– А знаешь, по мне, так получилось ничем не хуже, чем в наш первый раз.

– Хорошо, да, – отозвалась Анна, не открывая глаз и уже плавая в полудреме. – Будем считать, что наш второй первый раз удался.

Он тихо засмеялся, смех его наполнил комнату, и в ней стало еще уютнее.

– Можешь мне кое-что пообещать? – спросила девушка.

– Ммм? – Мужчина тоже уже не в силах был разговаривать.

– Я понимаю, что каждый раз так хорошо не будет… Но дай слово чести, что никогда не будешь ко мне безразличен и небрежен со мной.

Александр даже открыл глаза, так зацепили его слова подруги.

– Я… – заговорил было он, потом запнулся, умолк. Начал заново: – Я никогда не буду небрежен с тобой. Никогда, слышишь? Ни в постели, ни в здоровье, ни в быту, ни в любом из дел, которые мы будем делать. Никогда. Обещаю.

– Верю, – тихо ответила девушка. И он поверил, что она верит.

В ту ночь Александр Симаков крепко спал впервые за долгие месяцы, и его не беспокоили призраки прошлого. А его подругу не беспокоила боль, потому что он не был с ней небрежен.

Глава 4

Утро началось привычно рано, но и Александр, и Анна чувствовали себя на удивление хорошо. Оба отдохнули, выспались и были готовы к подвигам, в том числе и трудовым. Симаков сбегал к машине, забрал оттуда пакет с необходимыми вещами, который прихватил из дома в надежде на то, что Анна разрешит ему остаться. В итоге никто никогда не догадался бы, что ночевал он не дома. И одежда была свежей и отглаженной – девушка поделилась с ним утюгом, – и выбрит он был чисто, и приятно пах после душа. Анна, в свою очередь, воспользовалась помощью любимого в душе, а потом – в подгонке шарфа, который должен был выполнять роль перевязи для руки. Также она получила очередной бесценный опыт чистки зубов неведущей рукой, а потом просто неторопливо пила кофе, пока мужчина собирался. Выходить на работу ему нужно было раньше, а у нее оставалась еще масса времени, которое она собиралась потратить на сладостное ничегонеделание.

Но самым приятным для обоих оказалось то, что и совместное пробуждение, и утренние рутинные хлопоты ощущались естественно. Присутствие рядом другого человека не вызывало неловкости или раздражения, не было неуютно, не хотелось сбежать, как они оба втайне боялись. Все было ровно так, как нужно. Как будто они уже тысячу лет жили вместе и притерлись.

Выходя, Александр напомнил:

– Руку бережешь и держишь на перевязи, сумку носишь на плече, по необходимости принимаешь обезболивающее. Не геройствуешь, не терпишь, не страдаешь. Ага?

– Ага, – кивнула Анна. От заботы любимого человека, так стремительно вернувшегося в ее жизнь, она просто таяла.