Татьяна Володина – В терновнике (страница 5)

– Кто там? – не слишком дружелюбно спросила она, отметив про себя, что сегодня вообще скатывается в мизантропию.

– Это я, Ань, – ответили из трубки. – Впусти меня, пожалуйста.

И Анна снова замерла, только на этот раз в сладком предчувствии, щедро замешанном на страхе и волнении. Этот голос она никогда бы не забыла, потому что он жил в самом ее сердце. Девушка открыла дверь подъезда, потом дверь квартиры, оперлась плечом о стену в ожидании. Родители подтянулись в коридор, интересуясь, кто пришел. Она только молча ждала. Говорить сил у нее не было.

Александр шагнул в проем, неся перед собой букет белых роз. Совсем как в тот давний день, когда они с Денисом, два ее любимых человека, столкнулись в этой самой прихожей. День, который так резко и безжалостно разделил ее жизнь. День, когда она потеряла обоих. Дежавю накрыло, и девушку затрясло. Ничего не понимающий Симаков уставился на нее сверху вниз, потом обвел взглядом прихожую, увидел родителей Анны, медленно моргнул.

– Добрый вечер, Игорь Сергеевич, – произнес он, чуть кивая, потом добавил: – Добрый вечер, Нина Дмитриевна.

– Здравствуйте, Александр Николаевич, – ответила женщина, а ее муж только молча пожал протянутую руку доктора.

Анна стояла, все так же прислонившись к стене, и лицо ее было бледным. Симаков не стал долго раздумывать, сунул букет Нине Дмитриевне:

– Поставьте в воду, пожалуйста!

А пока она решала, что делать с цветами, мужчина подхватил Анну на руки и понес в комнату, она даже слова вставить не успела. Уложив ее на диван, он присел рядом, пощупал пульс, заглянул в зрачки, потрогал лоб. Потом спросил:

– Рука сильно болит?

Анна кивнула.

– Сейчас решим, – успокоил Александр и позвал, чуть повысив голос: – Нина Дмитриевна, принесите стакан воды, пожалуйста!

– Саша… – тихо и неуверенно начала Анна, и он внимательно посмотрел на нее, ожидая продолжения. – Я не ожидала тебя увидеть…

– Если ты не хочешь, чтобы я тут был, я уйду. Только сейчас приведем тебя в порядок – и уйду.

Он поднялся, чтобы принять стакан воды, который протягивала ему мать Анны, но девушка решила, что он уходит, и вцепилась в него обеими руками. Переломы отозвались болью, она охнула.

– Тихо… – успокоил Александр, осторожно убирая сломанную руку обратно на диван. – Береги руку. Я же сказал тебе: никаких движений. Понимаешь? Никаких!

Он достал из висящей на длинном ремне сумки блистер с таблетками, одну из них бросил в стакан, и она тут же зашипела. Игорь Сергеевич дернулся было к ним, но Нина Дмитриевна, перехватила его, покачав головой. Ни Анна, ни Александр на них не смотрели. Мужчина поил девушку из стакана, поддерживая ее голову.

– Вот, – сказал он, когда она допила. – Скоро тебе станет легче. Боль отпустит. И ты сможешь поспать.

– Спасибо, – прошептала девушка, но он положил палец ей на губы.

– Молчи и отдыхай. Ты слишком бледная. И пульс у тебя рваный. Мне это не нравится.

Игорь Сергеевич все-таки добрался до них и присел на краешек дивана.

– Что это значит? – требовательно спросил он Александра. – Что вы ей дали? Что с ней? Почему она такая бледная?

Он хотел еще что-то спросить, но Симаков стал тут же отвечать.

– Я дал ей обезболивающее. Хорошее. До утра боль будет терпимой или вовсе перестанет ощущаться. Аня выспится. Кстати, о бледности. Очень похоже на переутомление, так что ей нужно отдохнуть и выспаться. Дальше будет легче.

Спокойный, отработанный на сотнях пациентов голос действовал, и Анна почувствовала себя дома – там, где ей стоит быть. Нина Дмитриевна качала головой в такт его словам, и только Игорь Сергеевич продолжал нервно ерзать на диване.

– А вы… – начал он сбивчиво. – Вы… Почему вы…

– Почему я что? – поинтересовался Александр очень вежливым голосом, но девушка видела, что глаза у него нехорошие.

– Почему вы тут? – выпалил отец Анны. – Вы же расстались! А врачи из «травмы» не ходят по домам к пациентам, тем более не носят им букетов. Что все это значит?

На последних словах его голос пополз вверх, и это было уже похоже на требование. Но доктора пронять не смогло.

– Это значит, – медленно и уверенно сказал Симаков, – что мы с Аней помирились. И больше не расстанемся. Именно поэтому я здесь. Моя любимая женщина больна, и я буду ее лечить. – Он сделал паузу, очень внимательно и с обещанием посмотрел в глаза сидящего напротив мужчины. – Понимаете, Игорь Сергеевич? Ваша дочь – моя любимая. И она всегда будет под моей защитой. Хорошо бы вам это запомнить.

Глава 3

Игоря Сергеевича и Нину Дмитриевну не так просто оказалось выпроводить, но Александр был рядом, и только одно его присутствие уже добавляло Анне сил и решимости. Казалось, с его помощью она способна горы свернуть, что уж говорить о таких мелочах, как прощание с родителями. Оставшись вдвоем, новоиспеченная пара сначала долго молчала. Казалось, неуверенность накрыла обоих с головой, было непонятно, что говорить, что делать теперь, как вести себя. За прошедшие месяцы они успели отвыкнуть друг от друга, что было очень заметно. Но в молчании рождалось что-то новое, оба понимали, а потому уже сознательно не торопились его нарушать. Анна продолжала лежать, удобно устроив больную руку на подушке рядом с собой, Александр сидел на краешке дивана, вытянув ноги и почти касаясь ими тумбы, на которой стоял телевизор. Они посматривали друг на друга, но не встречались взглядами.

Первым заговорил мужчина.

– Ну вот, ты уже выглядишь лучше, – сказал он, довольно кивая. – Бледность уходит, и глаза более здоровые. Как чувствуешь себя?

Она еще помолчала, теперь уже не отводя глаз, глядя на него. Потом ответила:

– Легче, спасибо. Твоими заботами. Кажется, твое лекарство уже начинает действовать.

Он кивнул.

– Но особенное тебе спасибо за то, что ты помог выпроводить моих предков, – добавила она. – Они, конечно, помогли, не спорю, и покушать приготовили, и мама мне голову вымыла, и ухаживали за мной, чтобы я руку не напрягала… Но знаешь, я очень от них устала. Напряжение было постоянное. Я боялась что-то сказать или сделать – что-то «не то», если ты понимаешь… – Она сделала движение пальцами в воздухе, словно изображая кавычки.

– Понимаю, – снова кивнул он.

Девушка вздохнула.

– Ну вот… Теперь, когда они уехали, а ты остался, я спокойна, мне легко, и чувствую я себя намного лучше.

– Тебе спокойно со мной? – спросил мужчина, и ей показалось, что в его голосе прозвучало сомнение.

– Да. Очень.

– Ты правда все еще любишь меня? – произнес он еще тише.

Она улыбнулась, поймала здоровой рукой его руку, заглянула в глаза, где в карей глубине дрожало ее отражение.

– Очень люблю, Саш… А ты не передумал?

Он покачал головой и склонился над ее рукой, нежно целуя.

– Я никогда не передумаю. – Вышло невнятно, смазанно. – Это какое-то чудо, что ты все еще меня любишь и мы наконец можем быть вместе. И между нами никто не стоит. Поверить не могу.

– Я тоже, – призналась Анна, потом несмело, шепотом попросила: – Поцелуй меня.

Он поднял лицо от ее руки, посмотрел. Так, наверное, смотрят на принесших благую весть ангелов – неуверенно, радостно, в волнении и трепете, с едва скрываемым страхом. Она бы не хотела, чтобы он так смотрел, такой взгляд пугал. Но когда он приблизился, навис над ней всем своим ростом, плечами, руками, она перестала бояться и захотела только одного: чтобы это никогда не закончилось. Пусть он будет рядом, пусть всегда вот так закрывает ее своим телом от невзгод и неприятностей жизни. Пусть всегда будет ее.

А когда наконец их губы снова встретились, она забыла думать. Просто провалилась в пламя, упала в пылающую бездну, не помня себя, мира, боли, страха. Был только он, ее мужчина, и тот огонь, что лился в нее через поцелуи. Огонь, которого ей так давно не хватало. Огонь, в котором она едва не сгорела. И только Александр, видимо, почувствовав ее состояние, сумел найти в себе силы, оторваться от нее и тут же уселся прямо на полу у дивана, так чтобы видеть ее лицо, быть близко.

– Ты нормально? – поинтересовался он.

– Угу, – пробурчала она, недовольная, что он отстранился.

Поцелуи любимого что-то высвободили в Анне, какое-то чувство, которое она долгое время сдерживала. Жадность, что ли? Жадность до его ласк, объятий, прикосновений. Жажду по его присутствию, разговорам, взглядам. Желание узнать этого человека ближе, проводить с ним больше времени. И ей казалось, что внутри у нее образовалась темная беззвездная пустота, заполнить которую мог только он. Нет, это не было отсутствие смысла жизни или самой жизни как таковой, когда человек ищет другого человека, чтобы тот стал его жизнью. Это было нечто другое. Анна помнила и про свою работу, и про друзей, и про любимые книги, и про все остальное, что составляло ее размеренный жизненный ритм. Но Александр… Его слишком долго не хватало, он отсутствовал, и ощущение было такое, словно у нее авитаминоз, а он – необходимый витамин.

Она едва подавила в себе порыв потянуть его к себе, на себя, прижаться – это было бы слишком резко, глупо, собственнически. Да и оттолкнуть мужчину такой жаждой девушка не хотела. Но когда он отстранился, ей показалось, что свет померк.

Наверное, это отразилось в глазах – Александр придвинулся ближе. Она увидела его приоткрытые губы, еще влажные от поцелуев, и все тело тряхнуло, как от электрического разряда. Черт подери, да она просто без ума от этого мужика!