Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга вторая (страница 4)

Когда Светлана вошла в кафе, Таня сидела бледная, уставившись в одну точку и только подойдя к ней и коснувшись ее плеча, та смогла переключить внимание на себя.

– Привет, – громко со смехом воскликнула подруга. У нее был замечательный смех, белокурые волосы, огромные синие глаза и пухлые губки. В глазах, как всегда, прыгали веселые чертики. Таня посмотрела на нее внимательно, покачала головой и тихо прошептала:

– Этого не может быть.

– Чего не может быть? – засмеялась Светлана, шумно устраиваясь в неудобном кресле.

Поздоровалась ли она со Светланой, Таня не помнила. Вроде бы они уже обменялись словами, но Таня не слышала, о чем идет речь, хотя голоса и пробивались до ее сознания – то нарастая, то затихая сердитым контрапунктом. В эти минуты реальным было для нее лишь то, что она слышала у себя в голове. Только несколько слов, а ощущение, что слова не столько произнесли, сколько ими ей ударили по голове. Разговор по телефону длился несколько секунд, но в памяти Таня прокручивала его уже двадцать минут. Прошлое обычно незаметно меркнет и выдыхается на фоне настоящего. У других обычно так и бывает, у Тани – нет. Воспоминания того дня сохранились такими сильными, а образ таким живым, – что ей показалось, будто она слышит его голос, который она не спутает ни чьим другим, и чувствует его запах тела. Даже сейчас, когда подошла Светлана и люди вокруг говорили громко и оживленно, Таня чувствовала, как ее захлестывает очередная волна паники. Сегодня всего было слишком много: разговор с Кириллом, Димой, Галей – вестниками…. Она прикрыла глаза от внезапной полуобморочной слабости и почувствовала руку подруги.

– Что-то случилось?

– Да. Он женится.

– Кто женится? – спросила Светлана спокойным равнодушным голосом.

– Егор женится, – буквально выдохнув эти слова, Таня почувствовала, что ей стало легче дышать.

Ком в горле пропал, но тут же из глаз хлынули слезы.

– О-о-о! – Смех звоном колокольчика рассыпался за столом. – Милая, это пора уже забыть. Столько времени прошло, – Светлана снова весело засмеялась. Ей даже в голову не могло прийти, что Таню это может расстроить. – За это время он мог жениться несколько раз, и я думаю, что у него была ни одна женщина. По-видимому, там кто-то должен родиться, вот и приспичило. Сейчас так. Это мы наивные были. Нам обязательно нужна была свадьба, дворец бракосочетания, штамп в паспорте.

– Мне, нет.

Заметив, что Таня молчит, опустив голову, и продолжает плакать, Светлана взяла ее за руку и, пытаясь заглянуть в глаза, тихо сказала:

– Ты что? Ты, правда, расстроилась? Почему?

– Не знаю, – Таня покачала головой. – Очень больно.

– От кого ты узнала?

– Только что позвонила Галя,… это она мне сказала,… они с Толиком приглашены.

– Только что? Это когда ты меня ждала? Вот сейчас? – широко распахнув глаза и замахав своими ресницами-бабочками, Светлана забросала Таню вопросами.

– Да, – устало ответила та. – Именно сейчас.

– Мать твою, – одними губами сказала Светлана. – Ничего себе совпадение. Я думала, что те события канули в лету. Нам всем нужно об этом забыть. Ты что, все еще вспоминаешь о том недоразумении?

– Недоразумение? Почему недоразумение? Для меня это не было недоразумением. Я любила и мечтала стать его женой.

Светлана поежилась, словно ей стало холодно и, наклонившись над столом, с виноватым видом прошептала:

– Я не решалась тебе тогда рассказать. Прости. Мы со Стасом тогда решили ни тебе, ни Егору не рассказывать, что подали заявление в ЗАГС. Егор тогда разводился, а ты была у родителей. А тем временем Егора обрабатывали, чтобы он не спешил жениться на тебе. Уговаривали…

– …уговаривали? – перебив Светлану, с изумлением спросила Таня.

– Ну, да. Уговаривали, – смешалась Светлана, – постоянно внушали, что ему не следует после развода спешить, снова повесить хомут на шею. Говорили, что он еще молод и ему нужно, отдохнуть от семейной жизни, а женившись на тебе, он снова будет привязан к юбке. Что ты слишком… сложная и себе на уме.

– Что это значит? Это кто ему внушил? – каждое слово Тане давалось с трудом.

– Мать Егора, ее подруга – тетя Люся, кажется, так ее зовут, да и сам Стас. Он считал, что ты ему не подходишь. Ты не вписывалась в их дружбу.

– Я так и знала, – с трудом выдохнула Таня. – А ты знала и не сказала мне. Почему?

Светлана не стала отвечать на ее вопрос.

«Так продают подруг! Обидно», – подумала Таня и не стала настаивать на ответе на свой вопрос.

– Ты ему не нравилась. Это факт. Он постоянно твердил, что Егор может себе найти более покладистую девицу и ему не следует бросаться на тебя, поскольку у него теперь будут развязаны руки, и он сможет себе подыскать что-нибудь веселее, что ли, и проще. Которая не будет постоянно толкать его в спину, ставя перед ним новые цели. Ты ему не нравилась, – снова повторила Светлана. – Очень не нравилась.

– А должна была? – безразличным глухим голосом спросила Таня.

– Перестань, – с горечью произнесла подруга. – Он ревновал Егора к тебе и постоянно злился. Рассказывал, как тот был счастлив, когда ты отдалась ему. Говорил, что глаза у Егора в тот вечер были шальные. И потом у того была жена, ребенок и еще любовница. Говорил, что у того полный комплект. – Она замолчала, а затем добавила: – Не нужно так расстраиваться. Это уже в прошлом.

– А ты все знала и молчала?

Светлана вздохнула и закатила глаза.

– Прости. Я тогда считала, что тебе так будет лучше. Всем будет лучше. И мама мне сказала, что не хорошо разбивать семью. Она была настроена негативно к тебе, да и бабушка не советовала тебя приглашать на свадьбу. Все одно к одному…. И потом, мы знакомы достаточно давно…

– Но, по—видимому, не так хорошо, как казалось, – ответила Таня, поднимая глаза. В них было столько гнева и боли, что Светлана вздрогнула.

– Ты за меня решила, что мне лучше? Твое субъективное мнение стало плахой для меня. Это было не что иное, как предательство послушной дочери, но плохой подруги. Ты сейчас хоть это понимаешь?

– Возможно и так. Мне потом трудно было общаться с тобой, вот поэтому я не отвечала на твои звонки. В то время, я тебе об этом не рассказала, мои родители развелись. Отец ушел от нас и мне все, что было связано с разводом, было ненавистно. Прости. Мама плакала….

– Это была своеобразная твоя месть той женщине, а под раздачу попала я, – Таня закрыла лицо руками. – Я сочувствую твоей маме, но это не моя вина, что ее муж ушел от нее. Не моя вина! И в разводе Егора я тоже не виновата. Он развелся не из-за меня, это подтвердило его решение не жениться на мне. Это их ошибки. У меня ошибки свои и их много, но они мои. Сколько людей было против нас… против меня. И он сдался. А затем сдалась я. Каких только ошибок я не совершила, но эта была самой большой. Не должна…, не должна я была отпускать его…. Я неудачница…. Моя гордыня наказала меня в очередной раз. А сейчас у меня все валится из рук…

Голос Тани звучал тихо и, на удивление спокойно, а слезы словно жили своей жизнью. Они залив лицо, уже текли ручьями по ее рукам.

– Таня, погоди. Не знаю, зачем ворошить то, что случилось семь лет назад, – произнесла Светлана неожиданно чужим голосом. – Я же тебе сказала: Егор колебался, а это значит, что он был не готов снова жениться. В тот момент. Он позволил себя уговорить, но ты была ему небезразлична. Он говорил, что чувствует себя подлецом. Возможно, это тебя несколько утешит. Первое время очень скучал, звонил, но ты не отвечала, приезжал к тебе, но дверь никто не открывал, просил меня поговорить с тобой, но я отказалась, решив, что ты сама должна этого хотеть. Я считала и думаю, что и он так считал, что, отменив свадьбу, вы будете продолжать встречаться, но ты все так резко отрезала. Поменяла квартиру, перевелась на другой факультет в университете, сменила номер телефона и завела себе новых подруг.

– Новых подруг? – Таня внимательно посмотрела на Светлану. – Да, у меня появились новые подруги и друзья тоже. Хочу встречаться или не хочу сейчас замуж, для меня такие вопросы не стояли. Для меня все было предельно ясно. Накануне свадьбы, когда в шкафу весит подвенечное платье, услышать, что жених желает отдохнуть от взаимных обязательств с кем либо, сродни атомному взрыву. Чем это можно было объяснить? Только одним – не любовью. Он не мог не знать, что мне будет больно.

Она вспомнила бледное лицо Ули с кислородной маской, на подушке в больнице, ее тихий голос, что сегодня наступит конец, ее теплую руку в своей руке и у нее по телу разлилось отчаяние, что она не смогла помочь ей. Комплекс невосполнимой потери довлел над ней вот уже шесть лет. Время не лечит, когда ты теряешь родного и близкого человека. Оно может подарить тебе новых друзей, любимых, но не заменить тех, кого с тобой больше нет и по кому, болит сердце. Незаменимые есть и всегда будут.

– Все уже давно в прошлом. И если бы ты даже знала? – Светлана развела руками. – Не думаю, что ты смогла бы что-то изменить.

«Если бы я только знала,… если бы я знала…. Господи, почему?» – Тане хотелось кричать. Только сейчас она по-настоящему поняла, что могла бы изменить свою и его судьбу. Достаточно было только сказать, что она любит его и не отпустить. Только несколько слов, которые она не сказала.