Татьяна Волхова – Северный мир. Южные земли. ч.2 (страница 10)

Этим страхом вновь оказаться слабым и беспомощным и воспользовался колдун. Он заключил Милослава в такие условия внутри земляной стены, чтобы тот вновь ощущал безвыходность ситуации. А задыхаясь в тонком мире, он переставал дышать и в реальном.

Сделать шаг вперёд, преодолеть стену у него не получалось. Тело не слушалось. Оно замерло, попав в условия недавней травмы, и оставалось неподвижно.

Богдана же, шагнувшая внутрь преграды вслед за волхвом, не чувствовала себя так плохо, как мой сын. Дышать ей было некомфортно, но комья земли не душили и не парализовали её волю. Собственная сила, замешанная на змеином яде, помогала ей противостоять магии Юга, в которой тоже было много ядовитого.

Увидев, что Милославу плохо, она сначала пыталась помочь ему, передать своё дыхание. Но, поняв, что это не работает, просто вытолкнула его дальше за стену, так как назад волхв бы не пошёл: ему надо было сразиться с противником.

И сама шагнула следом.

Глава 7

Схватка с колдуном

Милослав и Богдана оказались на выжженной земле. Это был приграничный мир где-то между Явью и Навью. Впереди, перед молодыми людьми, был вихрь из пыли. Это был морок: на тонком плане колдун может принимать любое обличье.

Внутри вихря чувствовалось живое сознание. Оно изучало их, оценивало опасность. Было понятно, что неприятель готовится к противостоянию. И был очень зол на Милослава с Богданой.

«Он ненавидит нас не только за вторжение на Южные земли, а больше по какой-то личной причине, – подумала Богдана, потянувшись к вихрю своим восприятием. – Интересно, что мы ему сделали? Ведь мы незнакомы?»

Ответа на эти вопросы не было.

А вихрь перед ними начал раскручиваться, всё больше приближаясь к молодым людям. Он хоть и был мороком, плодом воображения – ведь в приграничном мире нет телесных вещей, только намерения и видения – но мог причинить реальный вред. Только личная воля и сила могли помочь в этой ситуации. Молодые люди должны были преодолеть морок или изменить обстановку так, чтобы их разум поверил, что победил.

Милослав, увидев приближающийся вихрь, представил себя ветром. Мощным, направленным потоком воздуха, который острой струёй разрезает воронку вихря, сносит её, развеивает мелкими частицами по окружающему пространству.

Его намерение было сильно, и воздух, словно кинжал, устремился вперёд. Врезавшись в основание воронки, он покачнул её, попытался повалить на бок, но вихрь устоял. Лишь отклонился сначала от силы удара, а потом изменил свою форму, плавно поменяв её на более приземлённую и устойчивую.

«Что может остановить вихрь? – судорожно соображал волхв. – Пока неприятель в подобном виде, я должен бороться именно с таким его проявлением. А принимая форму природного явления, он и обретает долю его силы, и становится частью этой стихии».

«Ветер, только ветер, – прочитав его мысли, ответила Богдана, – или очень прочная стена, о которую он разобьётся. Но мы не можем так рисковать: представив себя в виде стены и не сумев остановить его, мы погибнем. Если он снесёт нас здесь, то и в Яви мы не выживем. Мир магии хоть и тонок, но очень влияет на живущих снаружи».

Поэтому они вновь решили попробовать силу ветра. Богдана и Милослав объединили свои силы и вдвоём представили, как острый поток ветра сметает со своего пути песчаный вихрь. Все ветра Севера призвали они, с их ледяной силой и пронизывающим холодом. Деревья бы погнулись, будь они рядом, от такого напора.

И вихрь тоже подался. Он прогнулся под струёй ветра, сжался, как от удара, и откатился назад. На мгновение даже пытался рассыпаться на части, но внутренняя воля удержала его. Он закружился низеньким волчком, восстанавливая утраченную форму.

«Почему мы не можем его победить? – обратился Милослав к Богдане; как именно шёл их разговор, было известно только Богам, но губы их не шевелились. – Вдвоём мы сильнее его. Я не чувствую в нём силы древнего мага, который был бы нам не под силу. Он молод или чуть старше, чем мы».

«Ему помогают эмоции, – ответила девица, – он очень зол. Враг ненавидит нас, хочет отомстить. Это придаёт ему сил. Он понимает, что должен победить или сейчас, или никогда. Второго шанса у него не будет. А у нас есть надежда на твоего отца и воинов, что спешат к нам с подножья холма. Но и мы не знаем, когда они помогут нам. Время в приграничном мире течёт иначе: всё, что происходит здесь, может занять секунды в Яви, и тогда помощь не успеет».

«Ты можешь принять образ змеи?» – спросил Милослав.

«Могу, но вихрю яд змеи не опасен, – заметила Богдана, – надо, чтобы он стал человеком. Иначе магия не сработает».

Вихрь тем временем вновь приблизился к молодым людям. Он стал меньше и слабее, но не отступал от своего намерения. Краем сознания он продолжал держать разум воинов, что окружали моих детей в Яви. И не понимал, почему они не могут пройти стену, почему неподвижны. Ему были недоступны усилия Рады по их сдерживанию, как и наши с бабушкой – по поддержке стены. Охватить так много, находясь внутри магического поединка, не под силу никакому колдуну.

Милослав с Богданой тем временем выставили перед собой стену. Не сами приняли её образ, что было бы мощнее, но опаснее, если не справятся, а выпустили морок – поставили стену в виде большого валуна. Они сложили в неё все свои воспоминания об огромных камнях Севера, наполовину зарытых в землю и выходящих на поверхность лишь небольшой своей частью. Эти валуны были сильны и несворотимы с дороги.

Данный образ отнял у молодых людей много сил, которых становилось всё меньше. Однако вихрь, налетев на огромный серый валун, рассыпался. И, отскочив от камня, принял образ молодого мужчины, старше Милослава всего на десяток солнц.

Он был южных кровей, коренастый и сильный. На своих противников смотрел с такой ненавистью, что Богдана пошатнулась от искр его взгляда.

– Что тебе надо? – крикнул Милослав, пытаясь нащупать в сознании противника нити, через которые он управлял воинами, что угрожали сейчас стоящей в Яви троице.

Но сознание мага было надёжно укрыто.

– Вы должны ответить! – с ненавистью ответил противник. – За мою землю, моих друзей, они полегли в сражении с вами. И, конечно, за неё!

Богдана с удивлением увидела в глазах врага образ Кветы и момент её гибели.

– Вы натравили на неё змей, погубили мою возлюбленную! – продолжал мужчина.

– Она намеревалась отравить наших воинов, которых вызвалась лечить, – ответил Милослав, – мы просто не дали ей совершить злодеяние.

– А ты вообще молчи, – с ещё большей ненавистью ответил южанин, – ты оморочил голову моей Квете, а она должна была достаться мне. Но после того как встретилась с тобой, думала лишь о тебе. Даже не хотела возвращаться домой.

Договорив эти слова, колдун молниеносно обернулся кинжалом и полетел, целясь прямо в сердце Милослава.

Богдана, которая к тому времени уже обернулась змеёй, уловила его намерение и в последний момент успела подставить своё гибкое тело под удар острого лезвия. Оно вошло в гладкое тело змеи и, разрезав его, остановилось у груди Милослава.

Волхв выдернул кинжал из тела извивающейся от боли змеи и хотел сломать его о камень. Но колдун, вывернувшись из рук волхва, вновь стал мужчиной и бросился на своего обидчика, пытаясь задавить его не только магией, но и силой. Южанин был намного крупнее Милослава.

Пока они боролись, в Яви прошло всего несколько мгновений. Но в одно из них Радамила почувствовала сильную боль, пронзившую Богдану. Девица начала оседать на землю, а воины, стоящие рядом и готовые в любой момент нанести удар, обрушив свои клинки на головы моих детей, начали обретать подвижность. Моей дочери было тяжело держать одновременно и разделяющую их стену, и сеть, связывающую бывших охранников.

Даже тех сил, что мы с бабушкой передавали Раде, не хватало. Велико было влияние колдуна, слишком близко успели подойти воины. Любое их неосторожное движение грозило закончиться непоправимой бедой. Ранение Богданы также ослабило Радамилу.

Мой Ладо к этому времени преодолел часть подъёма на вершину холма, впереди ему оставался самый тяжёлый и крутой участок. А воины, бежавшие с ним, начинали ощущать на себе влияние колдовства южанина. Демид пока не понимал, что с ними происходит, но чувствовал, что с его соратниками что-то не так.

Сам он, как и Белозар, связанный кровным родством с Радой и Милославом, был закрыт от действия магии. А вот другие могли попасть под её власть.

На середине подъёма Демид остановился и, посмотрев в глаза спутникам, велел им спускаться вниз. Их взгляды были туманны, а движения скоординированы не так, как раньше. Мой муж понял, что его люди попали под неизвестное ему влияние.

– Что же происходит? – бросил он Белозару, который сохранял чистый разум.

– Сильный колдун действует, – ответил тот, устремляясь дальше наверх.

Воины, которые следовали с ними, в нерешительности топтались на месте. Они не решались ослушаться приказа и при этом не могли понять, что происходит. В них просыпалось желание нанести вред молодым людям, находящимся на вершине холма. В головах дружинников звучал глухой голос, приказывающий идти вперёд и убить тех, кто наверху.

Пока ещё воины могли контролировать эти указания, так что заставили себя развернуться и спуститься немного вниз. Чем дальше от вершины они находились, тем меньше на них действовало колдовство, и они смогли прийти в себя.