Татьяна Волхова – Северный мир 2. Падение (страница 3)

Неприятели падали и пытались сбить пламя о сырую землю, но она не принимала их. Это была наша земля, и она не помогала неприятелю.

Амулет в руках Демида горел так, что обжигал его ладони. Стоя рядом, я чувствовала, что рядом с нами просыпаются ещё силы. Невдалеке я различила княжича, его защищало два ряда воинов, и на его груди тоже был амулет.

Представители княжеского рода не были сынами Перуна, но носили амулеты, наполненные магией. И эти амулеты ― у княжича и его отца, который тоже был на поле брани, ― сейчас просыпались.

Амулеты были наполнены женской обережной силой. Многие солнца княжеские жены и матери молились за своих мужей и сыновей, долгие дороги и времена разделяли их, но силы любви были рядом и хранили своих крoвников.

Берегини рода были рядом со своими детьми, но оживить их магию, дать ей прийти на помощь могла только другая женщина, жена и мать, пришедшая на выручку к своему мужу. Поэтому амулет, несущий древнее волшебство и наполненный силой моей любви, смог оживить другие амулеты.

Они проснулись на груди сражающихся мужчин и наполнили их силой, дали надежду и опору. Их взгляды стали по-настоящему испепеляющими, и под ними враги ложились, как под градом ножей.

Дружинники, увидев, что враг испуган и отступает, начали теснить его. И, поддерживаемые огнём воинов Перуна, вскоре погнали прочь с поля брани. Дружинники преследовали неприятеля и собирали брошенное оружие и другие трофеи.

Демид стоял рядом со мной и пытался увидеть меня сквозь пелену морока. Но его глазам это было недоступно, и лишь сердце могло почувствовать любимый образ.

Ладо закрыл глаза и посмотрел на меня внутренним взглядом.

– Млада, милая моя, как ты здесь? ― спросил он.

– Я не могла оставить тебя одного, ― ответила я.

– Мне страшно за тебя и наше дитя, ― сказал он. ― Я не могу позволить тебе тратить силы.

– У меня хватит сил на нас троих, ― ответила я. ― Земля и Небо, Солнце и Луна помогают мне, амулет твоей матери бережёт. Я храню твоё дитя, как самое ценное для меня. Но я не смогу жить, если ты уйдёшь в царство Мары.

– Я вернусь, обязательно, но не сейчас, ― проговорил Демид и, протянув руку вперёд, добавил: ― Как бы я хотел хоть на мгновенье прикоснуться к тебе, вдохнуть запах твоих одежд, почувствовать волнение сердца.

Я просила силы проявить меня для суженого, дать нам хоть мгновение объятий. Но моему чаянию не суждено было сбыться. Боги позволили мне и так слишком многое.

Вдруг со стороны леса к путникам направились два всадника. Они были в княжеских доспехах, но один из них еле держался в седле. Второй же мчал лошадь во весь опор и стремился скорее подъехать к князю.

К всадникам направились дружинники. Один из прибывших свалился прямо на руки подоспевших людей, а второй спрыгнул с коня и устремился к князю. Припав на колено, он подал берестяную дощечку со знаком, какой я видела в руках Демида, когда мы с ним были в городе.

– Беда, князь, ― запыхавшись, проговорил он. ― На земли наши пришли неприятели с другой стороны. Град осаждён. Княгиня с молодой княжной внутри взятого в кольцо города.

– Как такое могло случиться? ― спросил князь. ― Почему мне не доложили?

– Чужаки пришли со стороны непроходимых болот, – ответил гонец, – какая сила там их провела ― мне неведомо. Но они очень быстро оказались у наших стен. И пока я скакал к вам, могли уже взять город. Ведь защитников там осталось немного. Все с вами ушли.

– Почему ведающие не знали про путь сквозь болота? – обратился князь к старику, стоявшему рядом с ним. – Почему не почуяли чужаков в самом сердце нашей земли? ―

– Не серчай, княже, ― ответил тот. ― Сила тёмная их ведёт. Новая она, такой я во все свои солнца не видал. Непроглядна она для меня и других видящих.

– Так глядите лучше, ― ответил князь и обратился к вестнику: ― Почему княгиню с княжной не вывели тайными тропами?

– Нельзя, князь, ― был ответ. ― Княжне молодой срок разрешаться от тяжести подходит, хворает она, нельзя её трогать, так лекарь сказал. Не вынесет княжна перехода и наследника сбросит раньше положенного.

Княжич, стоящий рядом, крепко сжал кулаки и крикнул своим людям:

– Коня, самого свежего коня мне! Кто едет со мной?

– Все устали после сражения, княже, ― ответил воевода. ― Войску нужен отдых. Да и путь неблизкий, идти нам несколько ночей.

– Мы пойдём через болота. Если неприятель прошёл, то и мы пройдём. Демид, ты едешь? ― спросил княжич.

– Да, я с тобой. Болота мне не страшны, ― ответил мой Ладо.

– Куда вы вдвоём, ― сказал Ведмурд, ― весь город в осаде, это много недругов в кольцо слились.

– С ними мой отец разберётся, когда подойдёт с войском, ― ответил княжич, ― а мне жену и мать спасать надо. Я свою княжну на руках из терема вынесу. Рядом со мной она всё выдержит. Вы меня только прикройте. Тропы в город есть тайные, тёмные. О них никто не знает. Проберёмся ночью и выведем их. А потом и дружина подойдёт, будем град отвоёвывать да других жителей спасать.

– Я поскачу с вами, ― проговорил отец Демида, ― и несколько моих людей. Чует моё сердце, нечисто там дело.

Дружинники уже подводили коней, а я смотрела на мужа, и сердце моё трепетало, беду чувствовало.

«Нечисто дело», ― звучали в голове слова Ведмурда. И я тоже чуяла, что замысел их грозит чем-то тяжёлым для нас всех.

Я слушала разговор мужчин, и мне хотелось крикнуть:

– Нет, Демид, не надо, не езди с братом!

Но вместо моих слов лишь порыв ветра растрепал волосы моего мужа.

Он и Ведмурд оглянулись. Оба чувствовали моё присутствие, с той разницей, что Демид был уверен, что я рядом, но невидима для него. А его отец ощущал Силу амулета своей княжны и знал, что это возможно, только если его новая хозяйка, то есть я, где-то рядом.

Но я была скрыта мороком и присутствовала рядом с ними лишь на уровне образа. Не увидев никого, мужчины переглянулись.

– Возвращайся домой, ― услышала я шёпот Демида, ― ты слишком долго здесь находишься, это может быть опасно. Дороги закрываются быстрее, чем открываются.

– Береги себя, ― мысленно ответила я.

И обновила защиту вокруг лю́бого. Представила, как от Земли-матушки восходит сила и наполняет тело, а от отца-Сварога сверху спускается благословение, братец-ветер уносит дурные наветы, а сестрица-водица усталость и боль смывает.

Увидев вокруг Демида кокон света, я облегчённо вздохнула и почувствовала, как меня затягивает воронка. Поле, где стоял князь с дружиной, начало таять, как и образ Демида, только его глаза до последнего искали меня среди ратного люда, и пронзительный взгляд остался со мной, даже когда я вернулась в лесную избу к колдунье.

Я тяжело дышала, дитя било меня изнутри так, что я схватилась руками за живот.

– Млада, доченька, ― испуганно шептала бабушка, ― что же ты делаешь? Ни себя, ни дитя не бережёшь! Я же видела, сколько сил ты на поле отдала. Сила твоей любви смогла оживить древние амулеты.

Колдунья протянула мне чашу с настоем, сказала пить мелкими глоточками. Но тело отказывалось глотать.

– Ты же ещё в чужой личине! ― всплеснула руками она и принялась чистить меня.

Мне сразу стало легче. Дыхание успокоилось, тело начало меня слушаться, и я смогла сделать глоток. Приятное тепло наполнило моё тело. Оно разливалось по каждой клеточке и возвращало меня в Явь.

– Они хотят спасти княжну и дитя, которое она носит. Демид с отцом будут помогать своему крoвнику. Я боюсь за них. Чует моё сердце, что недобрый путь их ждёт. Как мне защитить лю́бого? ― тревожно проговорила я.

– Тебе сейчас о себе надо думать. А Демид справится. Я вижу его судьбу, ― ответила колдунья. ― И ты ещё защиту добавила, силой амулета его подпитала. Отдыхай, тебе скоро силы понадобятся и немалые.

– Бабушка, расскажите, что с нами будет? ― попросила я.

– Нет, Млада, нити судьбы должны быть невидимы для тех, кто по ним идёт. Макошь не любит, когда её замыслы открываются людям до срока, ― сказала бабушка.

Я согласно кивнула. О том, что матушка Макошь не терпит вмешательства в своё ремесло, я знала. И хотя мне было очень интересно, что же уготовано нам с Демидом, я не стала расспрашивать. Довольствовалась тем, что с моим Ладо всё будет хорошо.

Вернуться в мужний дом в тот день я не смогла. Силы покинули меня, и сморил тревожный сон. В нём я летала над полем брани и помогала павшим воинам найти дорогу в мир Слави: именно там обретали покой души воинов.

Я ощущала, будто подлетаю к ним и указываю путь. Ведь когда гибель внезапна и дух покидает тело не добровольно, то он может потеряться, заблудиться между мирами. За каждым воином, сопровождённым мной, я видела слёзы их жён и матерей, непонимающие глаза детей, когда им говорили, что отец не вернётся.

Больше всего я боялась увидеть среди павших своего брата. Он единственный из моих родных, чья судьба была мне неизвестна. Окинув вниманием всё поле, я не увидела его ни среди живых, ни среди ушедших.

В таком забытьи я пребывала довольно долго. Открывала глаза, чтобы попить бабушкиных отваров, и меня вновь уносило на поле брани.

Под вечер к нам пришёл брат Демида, спросить, всё ли со мной хорошо.

Колдунья ответила, что я останусь у неё на несколько дней.

Наутро мне стало лучше, и я смогла поесть, успокоить дитя, бьющееся под сердцем, и спросила у бабушки:

– Что со мной было ночью? Почему я провожала воинов? Ведь никогда раньше со мной такого не было.