Татьяна Волхова – Северный мир 2. Падение (страница 2)

Но солнце уже набирало свою силу, а от ратников не было ни весточки.

Двое стариков решились съездить в соседнее селение узнать о судьбе ушедших с дружиной. Но вернулись ни с чем: в том селении тоже никто не вернулся, а в город ездить не советовали, говорили, что разбои по дорогам частые. А ещё ходили слухи, что княжий град осаждён.

Грустные вернулись старики: помнили они лихие времена, когда ещё детьми были, а их отцы воевали, но даже тогда до города неприятель не дошёл.

Я не очень понимала, что такое осада, и решила сходить к бабушке. Зимой мы редко с ней виделись. Хоть сейчас и снега было совсем мало, но дорожка к лесной избе была трудна для нас обеих.

В каждый свой приход предлагала я бабушке жить со мной в мужнем доме. Но отказывалась колдунья, говорила, что в своём доме ей лучше, а у меня в селении матушка есть. Могу к ней пойти, если что понадобится.

К матушке я ходила часто. Она вертела веретено, скручивая противосолонь все беды со своего сына, а потом брала другое веретено и крутила посолонь ― наполняя его силой и защитой.

Смотря на неё, я думала, что каждая женщина обладает силой, и необязательно быть такой, как бабушка. Домашняя магия может быть сильнее колдовского обряда, если сотворена с любовью и сердечным вниманием.

Я веретено уже не крутила. Нельзя мне: дитя запутается, так говорили у нас в селении. Я просто сидела рядом с матушкой, и мне становилось спокойнее от ровного шума её работы и шёпота губ, наговаривающих защиту для моего брата.

Будучи противницей колдовства, матушка не считала своё веретено магией, но я видела, как ею она разворачивает судьбу своего сына.

Дойдя до лесного домика, я остановилась. Мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Обернулась кругом ― а может, это пушистый снег падал с верхушек деревьев?

Зайдя в избу, увидела, как колдунья творит ритуал. Она закончила и повернулась ко мне. Я вновь поразилась, как темнота захватывает её. Нет-нет, а придёт и останется с ней на одну Луну, и тогда бабушка совсем другая становится.

– Темнота ещё и ответы даёт, ― ответила она на мой немой вопрос. ― А свет не скоро к нам придёт, ой, не скоро, ― чуть помолчав, добавила она.

Я остановилась на входе. Дальше идти не хотелось.

– Говорят, город в осаде, ― сказала я. ― Вы видели это? Что там происходит?

– Видела, ― пробормотала бабушка, ― вокруг стен стоят чужаки, они смели всё вокруг себя. Но стены у города высокие, воды и еды запасти успели, не сдаётся пока наш град.

– А Демид и мой брат? Где они? ― замирая, спросила я.

– Их там нет. В городе лишь княгиня с княжной. Молодая княжна тяжела, ― ответила бабушка. И, внимательно посмотрев на меня, добавила: ― Даже больше, чем ты. А мужчины их вне города. Они бились на границах с одними врагами, а другие в это время крайними тропами к городу прошли. Сейчас дружины спешат на помощь оставшимся в городе воинам, но успеют ли? Перед ними ещё много дорог, и все они несвободны.

Мне стало не хватать воздуха, я покачнулась, но устояла. Посмотрела на бабушку ― и вдруг увидела её глазами. Увидела то, что, оберегая, закрывал от меня Демид. Он берёг меня от волнения, и моменты сражений были невидимы мне. А сейчас я смотрела на поле брани глазами другого человека.

Дружинники князя были окружены большим количеством неприятеля. Нападавшие одеты в причудливые широкие штаны с толстым поясом и обнажены сверху. В руках у них были причудливо изогнутые, очень большие ножи.

Враги наступали со всех сторон, давя количеством и злостью, кипящей в них.

Демид, как и другие воины Перуна, стоял в окружении нескольких дружинников, закрывающих его плотным кольцом. В руках моего Ладо было оружие, но пользовался он не им, а своим даром.

Сосредотачивая взгляд на нападавших, он поджигал их, и неприятель падал, пытаясь затушить объявший его огонь. Падал враг не один, одновременно загоралось несколько нападавших. Это сбивало их слаженное движение вперёд и вселяло страх.

Такие очаги появлялись то там, то тут: так действовали воины Перуна, стоящие по всей линии. Противник изо всех сил пытался достать именно их, понимая, что сыны Перуна наносят ему самые значимые потери. Но дружинники, окружавшие Демида, отражали атаки, давая ему сосредоточиться на своём деле.

Так дружина князя продвигалась вперёд. Огонь делал бреши в рядах противника, давая возможность для атак воинов-защитников. Как многорукие Боги, продвигались вперёд воины Перуна, окружённые соратниками. И то, что не дожёг огонь, истребляли мечи дружинников.

Застыв, я наблюдала за происходящим. Дружинники дрались храбро, но нападающим не было видно конца.

«Зачем же ты идёшь в самое пекло?» ― с защемившим сердцем подумала я, но вспомнила, что дар Демида не работает на расстоянии: ему необходимо находиться довольно близко к человеку, которого он атакует.

«Я посылаю жар в жилы недруга, ― объяснял мне когда-то Ладо. ― Особенно сильно горят злость и ненависть, от них человек вспыхивает сильнее, чем от пламени. Но и мои силы не бесконечны, после проявления дара мне требуется отдых».

Подумав об этом, я увидела, как начинает слабеть мой Ладо. Видимо, сражение шло уже давно, и силы его подходили к концу. Последние неприятели, на кого он направлял свой огонь, отделались испугом и продолжили наступление.

Демид начал склоняться к земле.

«Он потратил всего себя», ― с ужасом поняла я.

Дружинники плотнее сомкнули кольцо вокруг воина Перуна и отражали атаки, давая Демиду передохнуть.

А амулет на моей груди загорелся с такой силой, что чуть не прожёг одежду.

«Когда мы сражались со старейшинами у алтаря, Демид обрёл новые силы, прикоснувшись к этому амулету, ― вновь колыхнуло меня воспоминание. ― Я должна передать ему силу, не просто так меня привело к колдунье именно сейчас».

– Бабушка, ты сможешь помочь мне пройти к мужу? ― спросила я.

Колдунья посмотрела на меня во все глаза.

– Млада, не вздумай! ― сказала она. ― Ты ведь не одна: дитя под сердцем.

– Я справлюсь и дитя сохраню, ― ответила я, ― только открой мне двери на поле брани. Я не смогу жить, если Демид уйдёт в царство Мары.

Я видела, как в бабушке борются желание помочь Демиду и страх за меня.

– Я никогда этого не делала, ― ответила она.

– Но я делала, я соединялась с событиями прошлого, когда мы воевали со старейшинами. А Демид не в прошлом, он здесь, рядом, но не со мной. Я смогу пройти к нему. Но ты должна мне помочь. Ладо закрывает от меня всё, что происходит с ним в сражениях, и его защита меня не пропустит, ― умоляюще проговорила я.

Бабушка помолчала. Мы обе видели, что Демид не может восстановиться, а двое дружинников, защищающие его, пали. На их место встали другие, но воинов было мало. Ещё немного ― и мой Ладо останется без защиты и без сил.

– Хорошо, ― согласилась бабушка, ― я проведу тебя к Демиду. Морок поставлю, чтобы не узнала тебя его ограждающая магия.

Колдунья возобновила ритуал, который вела, когда я пришла. Она что-то зашептала, кинула в чан травы, подожгла сухие пучки, лежащие на столе. И я почувствовала, что меня окружает другой образ, непривычный мне.

Амулет, весящий на шее, будто затягивал меня в воронку. Моё горло сдавило, а глаза ничего не видели.

А потом подступил запах крови, пота, услышала лязг ножей и стоны людей.

Рядом был Демид, он еле стоял на ногах, но пытался сражаться. Круг его обороны был разомкнут. На нас с ним бежал коротконогий воин противника с кривым ножом.

В последний момент брешь обороны закрыл дружинник и отразил удар. Я посмотрела на своего Ладо: у него из носа шла кровь, так бывало, когда Демид слишком долго пользовался своим даром.

Я взяла его руку и положила на амулет. Он смотрел на меня и не видел. Со стороны казалось, что он просто сжимает кулак у своей груди.

Амулет раскалился, даже через одежду я чувствовала, как в нём полыхает жар. И вся сила княжеского рода, сила колдунов, оберегающих князя и его семью, хлынула к своему сыну, наполняя и питая его.

Демид глубоко задышал, и его глаза начали наливаться красным огнём. Дружинники рубились с неприятелем вокруг нас, а я не могла насмотреться на Демида, пусть он и не видел меня.

Сила начала сочиться через каждую клеточку его тела, древние заклинания ожили и начали разворачиваться над полем брани.

Краем глаза я заметила движение в нашу сторону ещё одного из воинов Перуна. Это был Ведмурд. Его тоже окружали дружинники. Но он чувствовал себя лучше, чем сын, уверенно держался на ногах. Отец Демида уловил силу амулета своей жены и двигался к нам, желая понять необъяснимое. Ведь ни её, ни меня здесь быть не могло.

Демид глубоко вздохнул ― и на выдохе создал вокруг себя пылающий круг огня. Налегавшие на нас неприятели, вставшие в плотное кольцо и осыпающие ударами дружинников, не ожидали этого.

Ведь они видели, что огонь до этого прекратился, и решили, что воин Перуна погиб.

Но это было не так. Вновь обретённая сила пульсировала в нём, и мой Ладо был неутомим.

Я стояла рядом с Демидом, невидимая ему, но дающая поддержку и силу через амулет, горящий на моей груди. Ладо распрямился, его глаза горели огнём. Он смотрел поверх своих противников, и от его взгляда по все стороны растекались языки пламени.

Они не трогали дружинников князя, потому что лишь злость и ненависть, порождённые дурными намерениями, выжигаются пламенем Перуна. А дружинники князя, пусть горели гневом, но это был гнев людей, защищающих свою землю, своих жён, детей и стариков от ужасов голода, разрухи и плена. Такая злость не каралась Богами, и их огонь обходил стороной.