Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 40)

— Подожди… Что значит Элан тебе рассказал?

— Девочка моя, — он пересадил меня к себе на колени, — ты знаешь, у тебя замечательный и храбрый сын. Когда мы думали, что у тебя произошло выгорание от переутомления, Элан пришел ко мне. Он подтвердил то, что мы уже знали о Синтере, а еще рассказал, как этот слизняк поступал с вами.

— О боги! Ты же говорил, Элану сказали, что я уехала по заданию академии, и не сообщали ему о моем состоянии. Ты снова меня обманул? — разозлилась я и встала. — Научил лгать ребенка! Да как так? Гила!

— Он не такой маленький, как ты думаешь. И если тебе кажется, что он ничего не понимает, это не так. Дети видят и слышат больше нас, а тебя он любит и сам просил не беспокоить. И вообще, это наши с ним мужские дела!

— Мужские дела не ставить меня в известность! Сговариваться у меня за спиной! — воскликнула я.

— Оберегать и защищать тебя от волнений! — парировал он. Потянул меня на себя и усадил обратно. — Все было под контролем, на тебе был мой следильный артефакт и на Элане тоже. И если бы вам грозила реальная опасность, он перенес бы вас ко мне.

Это выше моих сил. Злюсь на Гилу, но есть проблема хуже, чем наши с ним отношения и их мужские дела.

Глава 27

Не все так гладко

Мы долго еще препирались с Гилатером. Выясняли отношения, вспоминали, кто кого и когда обманывал. Я возмущалась, что сына выкрали из академии и никто ничего при этом не видел и не слышал. Ректор успокаивал меня и в который раз убеждал, что со всем разберется и не допустит повторения неприятностей. Находясь во взвинченном состоянии, я не могла вот так сразу поверить в его искренность, да и наши с ним отношения сейчас не самое важное по сравнению с тем, что замышлял Смил.

Я рассказала все, что знала. Сообщила и о том, что слышал Элан о других детях, когда был в доме советника. Гилатер же поведал детали, от которых кровь стыла в жилах. Оказалось, что в последние несколько лет все чаще стали пропадать дети. Разного возраста и пола, но только у тех родителей, кто не имел больших связей и финансов. С такими проще, ведь они не смогут ничего предпринять. Подадут прошение о поиске, но все быстро затухнет. Под предлогом отсутствия зацепок дело закрывали.

Зажиточные граждане и аристократы соседней Градии за немаленькую плату искали себе необходимый дар богов. Кому-то нужен был сильный стихийник, который станет следить за полями и увеличивать урожай, кому-то — боевой маг как телохранитель. Все подстраивалось таким образом, что ребенок становился прислугой с пожизненной отработкой. В тех семьях, где дары были слабыми, появлялись девочки с ценными дарами. Их крали и продавали для будущего потомства. Разбавляли, так сказать, кровь рода. Градия, воевавшая с нами не раз, теперь решила действовать более изощренно — переманивала, воровала, подкупала.

Советник короля эйт Смил должен был заботиться о сиротах, неблагополучных семьях и следить за работой детских домов. Но вместо этого он организовал прибыльный доход с тех, кто не мог за себя постоять.

Детям простых подданных после указа покойного короля Валентайна III стало доступно обучение за счет казны. Смил решил, что академия — это место, где можно легко найти детей с подходящими дарами. Но у него никак не выходило внедрить в академию своего человека. Гила придирчиво и скрупулезно отбирал людей на должности.

Сместить ректора было не целью советника, как я думала, а лишь шагом к цели. Отсюда появление штырей в подвале будто следствие несоблюдения санитарных норм, причинение вреда студенту Питу, а венцом всего этого стало исчезновение Элана. Все вместе отлично дискредитировало главу академии и давало прекрасную возможность поставить своего человека на его место. Еще и мне предлагали стать главой академии.

Дело в том, что купол хранит слепки аур учеников и, соответственно, их имена. Узнать принцип работы артефакта и место его хранения — одна из задач теневого рынка, чтобы с помощью таланта Синтера в последующем найти лазейку для изъятия информации.

Я не находила слов после услышанного! А когда ректор произнес…

— Думаю, ты была одной из первых детей, которых, так сказать, подвели к принятию решения.

— Что? Нет! Стой, подожди. Я знаю, что Синтер меня использовал и держал при себе только ради моих способностей, но замуж за него я выходила по собственному желанию. Да, оказалось, обряда создания семьи не было, но… — Я взглянула на Гилу, а он с сочувствием на меня.

Меня просто подвели к такому решению. Синтер влюбил в себя ухаживаниями, а опекун подтолкнул к нему, говоря, мол, такой видный мужчина обратил на тебя внимание.

— Гила, они… — Я была в таком бешенстве от догадки и не хотела, чтобы эта догадка стала правдой.

— Скорее всего, о тебе узнали, когда твои родители погибли. Поставили своего человека из управления и вели тебя несколько лет до совершеннолетия, а затем выдали замуж за того, кого нужно. Эти мерзавцы умело манипулируют, создают ситуации, из которых детям трудно найти выход, и чаще всего они соглашаются на участь, которая им уготована. При этом сами ребята считают, что им помогли и дали шанс на достойную жизнь.

Я не могла говорить. Я не могла дышать.

Вся моя жизнь с четырнадцати лет стала не моей. С подачи злобных, жадных, не имеющих совести тварей. Я вышла замуж за человека, который был в сговоре со всей этой компанией мерзких нелюдей. А ведь он не раз говорил, что я обязана ему помогать. Да так и шло, пока не слетел морок с моих глаз.

Разговор с Гилатером был долгим и напряженным, каждый из нас желал бы, чтобы всего этого не случилось. Чтобы не было этих недомолвок и гнусных, компрометирующих нас ситуаций. Но мы имеем то, что имеем. Сидим напротив друг друга и осмысливаем сказанное. Я ничего не утаивала и не видела смысла делать это. Думаю, Гила был так же открыт и честен.

Мы оказались заложниками ситуации. Он не мог рассказать всего сразу, чтобы не подвергать расследование риску. Я не могла говорить, боясь, что мне не поверят. Да и незаконные иллюзии внешности и подделка документов наказуемы. А не имеющие совести нелюди торговали в это время детьми.

Одно радовало — раскрыли всех участников этого заговора. Почти всех действующих лиц, связанных с торговлей детьми. В данный момент стражи Интарии под руководством брата короля Дар-Кана планировали задержание всех причастных, тем самым спасая многих детей от перспективы стать заложниками своего дара в руках каких-нибудь богатеньких подданных Градии.

— Это ужасно. А как же те, которых уже продали? Они… Я еще хорошо отделалась. Смогла сбежать от Синтера… А если их там мучают?

Боги, если представить, можно свихнуться от мысли, каким страданиям могут подвергаться дети, и все из-за своих талантов, даров и способностей. Жестокий мир власти и денег не посмотрит на слезы ребенка… Я разрыдалась, у меня началась истерика.

Гила крепко стиснул меня в объятиях, говорил что-то, но я никак не могла успокоиться. Плотину прорвало, и накопившееся нервное напряжение нашло выход. Сколько это продолжалось, не знаю. Все эмоции смешались в один поток, и я потеряла себя в них. Не видела, где я, кто рядом. Утонула в чувствах, и казалось, не было им конца. Воображение рисовало ужасные картины. А если бы это случилось с Эланом… Я всхлипывала и просила привести сына. Заливала рубашку ректора слезами и спрашивала, как люди могут совершать такое. Помню, мне дали выпить какой-то отвар и уложили в постель.

Я проспала, кажется, всего несколько часов, а когда проснулась, было уже утро. Лежала в незнакомой комнате на незнакомой кровати. Голова гудела нещадно, боль отдавалась в висках.

— Боги… Почему же так тяжело? — провела по лицу ладонями и постаралась встать с постели.

— Не спеши, Ли, — хрипло отозвался сидящий в кресле Гила.

— Ты здесь? Не ушел? Что произошло?

Переодетый в обычные брюки и свободную рубашку, он совсем не походил на ректора, выглядел как-то иначе. Легче, проще и по-домашнему уютно. Просто я, наверно, привыкла видеть его только в мантии.

— Ты перенервничала. Но теперь все хорошо. Мы пока что у Хада, но мне нужно уйти. Обещаю, это ненадолго и я быстро вернусь.

— Хорошо, я сейчас соберусь, — села, опустила ноги на пол.

— Нет, — встал с кресла и подошел ко мне он. — Оставайся здесь. Сейчас небезопасно выходить, а особняк посла Маркены хорошо защищен.

— Мне нужно к Элану, он у Розы в пекарне. Я сказала им, что уйду ненадолго, они наверняка переживают.

— Я уже послал за ним карету. Скоро его привезут люди Фархада. Не беспокойся. Ты и так уже много сделала, Ли. Отдыхай, а я закончу с рутиной и вернусь.

— Почему мне кажется, что ты снова не все мне говоришь? Я чего-то не знаю?

Гилатер приблизился и поцеловал меня в щеку.

— Это дела академии, обычные плановые решения. Я скоро буду.

Гила ушел, а мне принесли завтрак. Я не могла есть, хотя еда и была очень вкусной. Пришлось себя заставлять, иначе от слабости и головокружения не избавиться. Время тянулось медленно. Несколько раз я спрашивала у смуглого управляющего, почему так долго везут моего сына. Он вежливо и спокойно, в своей манере, отвечал, что все хорошо, но это еще больше раздражало.

Когда терпение мое было на исходе, я вышла в холл особняка, а затем во двор. Поежилась от холодного ветра, но свежий воздух бодрил. Дышала полной грудью и не могла надышаться. Впрочем, червь сомнения и неясной тревоги продолжал грызть изнутри, не давая покоя.