Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 39)

— Мы наедине, можно просто Хад, Эвалина. Да, я знаю, зачем вы здесь, и все о вас тоже знаю. — Глаза посла странно сверкнули, на секунду зрачки вытянулись, как у кошки.

От переутомления и на нервной почве всякое мерещится. И как чудесно выходит, что обо мне все всё знают. Синтер, Смил, Гилатер и даже принц Маркены. Прекрасно!

— Не знаю, что вам наговорил обо мне эйт Гурский, но я пришла не поэтому. К сожалению, в связи с некоторыми обстоятельствами я была вынуждена обратиться к теневому рынку Интарии с одной деликатной просьбой. Позже выяснилось, что мой муж, который мне оказался не муж…

Здесь бровь принца дернулась вверх.

— Впрочем, неважно, опустим детали. В общем, Синтер Слайвер с эйтом Смилом замышляют что-то плохое. Академия в опасности и, думаю, ваш друг ректор, как и его учащиеся, тоже.

— Да, — кивнул Фархад и почему-то посмотрел на дверь кабинета.

Я продолжила:

— Вы приехали для заключения договора о сотрудничестве двух академий. Обмен опытом. А Синтер, будучи представителем советника короля… — и тут меня осеняет, насколько я глупа. — Смил и есть советник короля по работе с детьми! — выкрикиваю.

В тот же миг дверь открывается, впуская в кабинет ректора академии.

— Хад, ее нигде нет! Она уехала! Ее не нашли, Хад! Выпускай своих ищеек! Быстрее… Чему ты улыбаешься? — кричит Гила.

— А вот и влюбленный явился. Почему так долго? — задает вопрос взъерошенному и злому ректору принц.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого и не знаю, в кого первого запустить вон ту вазу с цветами, в посла Маркены, который знал, что ректор сейчас явится, и специально тянул время, или в Гилатера, манипулирующего Эланом и мной для каких-то только ему понятных целей. Сплетаю заклинания для перестановки мебели, чтобы выиграть для себя время и сбежать. Цепляю все, что попадается на глаза, ставлю очередность полета предметов и, прижимаясь к стеночке, продвигаюсь к выходу.

Все, что нужно было сказать, я сказала принцу, пусть сами разбираются с советниками и защитными куполами, моя совесть чиста. Я предупредила и хватит. Ничего, вновь спрячусь, скроюсь, начну заново, и гори все в пламени Всекарающего Ара.

— Лови свою ненаглядную, а то сбежит, — указывает на меня предатель Фархад.

Я тут же срываюсь к двери, отпуская сплетенное заклинание. Ваза, пуфик, картина со стены, бумаги со стола, подставка для ног, вешалка и еще куча всякой мелочи летит в Гилатера, а он даже не уворачивается, идет прямо на меня, а предметы падают, так и не достигнув цели.

— Хад, открой дверь! — злюсь, что меня заперли вмести с ними.

— Не могу, Бергана, он мне этого не простит, — смеется.

— Хад⁈ — рычит ректор. — Ты для нее уже стал Хадом⁈ Я доложу королю, пусть больше не пускает тебя в Интарию! Друг называется!

— А ты ревнивый, оказывается? — глумится принц, пока я пытаюсь вскрыть заклинанием дверной замок.

— Лина, нам надо поговорить. Хватит бросать в меня мебель, она до меня все равно не долетит, только потратишь свой резерв. Тебе вновь станет плохо, — хмурится этот медведь, останавливаясь возле меня.

— Почему это не долетит? Я сильный бытовик, и моего резерва хватит, чтобы долетело до всяких лгунов и обманщиков! — дергаю ручку двери, но дверь намертво закрыта, ни одно заклинание не помогает. Надо вырвать ее целиком. Закручиваю спираль из двух заклинаний, вырываю петли вместе с наличниками.

С гулким грохотом деревянное полотно падает на пол.

— Ну все! — сопит Гила и скручивает мне руки за спиной, не давая возможности магичить.

— Не трогай меня! Помогите! Спасите! Стража! Фархад!

— Нет-нет, меня в свои любовные игры не вовлекайте. Оставлю вас, только не разнесите особняк, — отлично повеселившийся посол перешагивает через дверь и уходит.

Перехватив мои руки, Гила притянул меня к себе и обнял. В нос ударил ставший любимым запах темного миндаля с перцем. По коже пробежали мурашки, от чего я начинаю злиться еще сильнее. Отталкиваю ректора и отвешиваю ему пощечину, затем бью кулаком в грудь и магией призываю статуэтку со стола принца. Она не долетает до цели и падает мне на ногу. Я вскрикиваю от боли.

— Ну я же сказал, не получится, только себе навредишь. Дай посмотрю. — Гила поднимает меня на руки и усаживает в кресло. — Ну что же ты так неосторожно? — снимает с ушибленной ноги сапог и осматривает стопу. Гладит подушечки пальцев через чулок, проверяет каждый и двигается по лодыжке вверх.

Я отстраняюсь, боясь поддаться зарождающемуся томлению в низу живота.

— Оставь, все прошло, — встаю и обуваюсь.

— Ли, нам действительно нужно поговорить, я все объясню.

— Хорошо, — отхожу от него подальше. — Объясни, каким образом ты собрался меня принуждать, чтобы пользоваться моим даром? Давай открыто и без уклончивых слов. Я все слышала! Ваш разговор с некромантом.

— Интересно… Я вот не помню, чтобы такое говорил, Лина. Или лучше называть тебя Эвалиной Слайвер?

Настораживаюсь от этого упрека. Выходит, Элан был прав и Гилатер обо всем знает. Впрочем, оно и к лучшему, наконец все проясним. Вскроем наболевший нарыв.

— Великолепно, и здесь ты лгал. Все знал с самого начала. Смотрел мне в лицо и нагло врал. Вам надо заняться актерской карьерой и выступать на подмостках королевского театра, ректор Гурский. Все овации будут ваши.

— Лина! Все не так! Да, мне пришлось какое-то время держать все в секрете. Иначе у нас бы не получилось выявить всех участников отвратительной цепочки по перевозке и эксплуатации детей. Я думал, ты тоже в этом замешана. — Он говорил вроде бы спокойно, но нервное напряжение витало в воздухе.

— Я… — пошатнулась, оперлась рукой о стол Фархада. — Как ты мог подумать?

— А как ты могла подумать, что я вообще могу кого-то к чему-то принуждать⁈

— Но я слышала, — стираю слезы со щек. — Слышала!

— Я говорил, что не смогу тебя отпустить, если ты не захочешь выйти за меня, — тяжело вздохнул ректор. — И принуждать буду, пока не согласишься, — покачал головой, будто все и так понятно, а я, глупая, не догадываюсь.

— Зачем? Чтобы под предлогом любви пользоваться моим даром⁈

— Затем, что люблю тебя, а дары твои бесполезны. И вообще вся магия мира на меня не действует, Лина. Мне все равно, что ты умеешь и какие у тебя способности, я люблю тебя, а не твои умения. Я не все мог рассказать, потому что был связан словом.

— Как это не действует магия? — пропускаю слова о любви, они для меня пусты без подтверждения.

— Вот так! Мой второй дар называют нулевым. Так он записан в реестре, и о нем знает только узкий круг посвященных. Распространяться о нем нежелательно, сама понимаешь, каждый может решить, что вправе манипулировать мной, используя моих же близких. Шантажировать меня ими. Я сильный иллюзионист, что в сражениях за независимость Интарии показывал не раз. Плюс моя невосприимчивость к боевым заклинаниям и магическому воздействию. Многие хотели бы иметь такого специалиста. Безопаснее дар скрывать, но ты и сама знаешь об этом. Знаешь, каково это.

У меня в памяти начали всплывать некоторые моменты… У разбушевавшихся студентов гаснет магия. Ильгида успокаивается и перестает пугать своим демонским ликом. Направленное на ректора магическое воздействие не работает… Ни одно заклинание ему не вредило, а это значит…

Прижав ладонь ко рту, я села в кресло, ноги не держали.

— Я применяла вчера на тебе свой дар, но…

— Я чувствовал только теплоту от твоей ладони и видел легкое свечение. Не более.

Я закрыла лицо ладонями. Он знал, что я пыталась воздействовать на него магией! И он, выходит, поделился информацией сам, а не под действием моего дара. Боги, умеете же вы запутать людей! Или мы сами готовы запутаться? Но все же это не отменяет того, что он меня использовал и молчал.

— Тогда я не понимаю, почему ты ничего не говорил. Ты использовал меня?

— Прости… Не мог сказать. Но благодаря тебе мы подтвердили подозрения насчет человека, который создал целую ячейку теневого рынка. Ты даже не представляешь, как глубоко она пустила корни. То, что они подделывают документы, как в твоем случае, полбеды. Но они стали торговать детьми! И мы никак не могли выйти на их главаря.

— Ты говоришь о советнике короля, ведь так?

— Да, все так. Академия и ее ученики были под угрозой, и мне невольно пришлось участвовать в этом расследовании. Поэтому я не отправлял детей на внеочередные каникулы. Да, так нельзя, но иначе мы бы спугнули этих тварей и не нашли доказательств. Тянулось все долго, пока не появилась зацепка.

— К-какая?

— Ты и Синтер Слайвер, — вздохнул Гила. — Ты появилась в академии, а затем была твоя проверка. Ты о ней знаешь, я тебе рассказывал. Только я не сказал, что теневик, который сделал для тебя иллюзию внешности, мне знаком. Не каждый сможет исполнить такую качественную работу. Он и обмолвился, что ты представилась Линой Рид, а твой сын поправил тебя и назвал фамилию Слайвер.

Да, что-то такое было. Иллюзию я установила сразу, как только сбежала от Синтера. Тогда я могла не придать значения словам Элана, и он действительно мог проговориться.

— Проверка показала, что ты сбежала от Слайвера и скрывалась около года, пока не пришла в академию. Кстати, твоя способность слышать сквозь купол связана с твоим даром видеть ауры и влиять на них. Защита академии завязана на аурах. Далее стечение обстоятельств или шутки богов, но появился сам Слайвер. Именно в тот момент, когда артефакт потерял свою силу и пришло время его подпитать. Поездка с тобой к Фархаду показала, что ты не замышляешь ничего дурного и сердце твое чисто. А дальше и Элан подтвердил мои догадки о вашей жизни. Лина, я не мог тебе рассказать все сразу. Ведь сам король просил. Мне каждый раз хотелось скрутить Слайвера и уничтожить его за то, что он причинил тебе столько зла. Я убью этого баронишку! — до хруста сжал кулаки Гила.