Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 36)

— Слайвер, чем ты так расстроил прекрасную эйту? Совсем не умеешь разговаривать с женщинами. Прости его, дорогая, он грубиян каких поискать. Пойдем, спокойно все обсудим. Зачем стоять на холоде? — Он указывает тростью на склад и мягко подталкивает меня.

Я упираюсь, качаю головой, но меня уверенно возвращают внутрь. Мне не тягаться с двумя мужчинами, с двумя магами. К тому же от этого человека веет властью до самой Долины Успокоения. Он приветлив, но это напускное. Действует дружелюбно, обходительно, вводит жертву в иллюзию, перед тем как съесть.

— Вот и хорошо, — проговорил, закрывая дверь. — Я слышал, что тебе хочется покинуть Интарию с сыном. Я тебе это организую без всяких ненадежных личностей. — Эйт взглянул на теневика. — Вы покинете столицу, и Синтер не будет вас преследовать. Жаль, конечно, расставаться с носительницей такого дара, но что поделать? — развел руками.

— Простите, кто вы? — спросила я.

— Заткнись и слушай! — вмешался Синтер. Точно шавка, виляет хвостом перед хозяином в надежде получить похвалу.

— Это неважно. Тут вот в чем дело, у нас есть нерешенная проблема. И, как выяснилось, наш человек не может ее решить. Эту миссию придется взять на себя тебе.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

Опираясь о трость, мужчина прошелся до застывшего в углу теневика. Осмотрел его, ткнул в бок своей палкой и скривился, будто увидел прокаженного.

— Нужно узнать, где в академии спрятан артефакт для защитного купола. Все остальное тебя не должно интересовать. И чтобы у тебя было более веское основание для действий, взгляни на это. — Достав из кармана пальто ракушку связи, эйт протянул ее мне. — Смотри.

Дрожащими руками беру устройство и включаю запись. На экране появляется Элан. Мой сын барабанит в закрытую дверь и просит его выпустить. По щекам катятся слезы, но ребенок не сдается, продолжает кричать и звать на помощь. Подбегает к окну, на нем решетка, а снаружи я не вижу территории академии.

Все это происходит за несколько секунд, иллюзия отключается, и я в праведном гневе срываюсь и налетаю на Синтера:

— Сволочь! Он твой сын, мерзавец! — ногтями впиваюсь в его лицо, хочу вырвать эти черные глаза, хочу, чтобы он подох от боли. Но успеваю лишь оцарапать — меня отшвыривает потоком воздуха к стене.

— Шустрая она у тебя, Синтер. Плохо воспитывал. Где это видано, чтобы приличная эйта так себя вела? Огорчаете меня, Эвалина, — опираясь на трость, подошел ко мне мужчина.

И у меня в голове всплывает картина — та же стать, трость, пальто и общий образ… Я узнаю его. Именно он говорил у ворот академии с Питом.

— Это вы… Вы были там, в академии, с Питом! О богиня, так это вы наслали заклинание на студента-стихийника. По вашей просьбе Пит подкинул штырей в академию, и купол дал сбой. За что вы так с парнем⁈

— Хм… догадалась. Ты не так глупа, как представлял тебя супруг.

— Да что вы с ней разговариваете! — взъярился Синтер.

— Тш-ш… Не кричи, Слайвер. Эвалина взволнована, и ей нужно время все обдумать, осознать, где ее ребенок. Материнский инстинкт — самый сильный, ты не знал? Сейчас она все взвесит и сделает то, что от нее требуется.

— У нас нет времени, эйт Смил!

— Синтер! — жестко одернул его мужчина.

А я зацепилась за услышанную фамилию. Однако она мне ни о чем не говорила. Такого я не знаю.

— Да, тут ты прав, к сожалению, — понуро покачал головой Смил. — Но что поделать? Придется тебе вспоминать, каково это — быть отцом и начать воспитывать собственного ребенка, Слайвер. Сегодня в академии его отсутствия не заметят, я позаботился, но завтра… — делает паузу, растягивает слова и говорит вроде бы Синтеру, но смотрит на меня.

Я бессильна, он знает, что соглашусь. Никогда не оставлю сына ни ему, ни кому-то еще.

— Я согласна. Но, если с ребенком что-то случится, знайте, мне больше нечего будет терять. Я вас всех уничтожу!

Глава 24

Отвратительна себе

Меня никто больше не удерживает. Я не интересуюсь судьбой теневика, оставшегося в доках привязанным к стене. Мне безразлично, что я отдала ему пять тысяч инт и мне их не вернуть. Моя голова занята тем, как я буду узнавать, где этот демонов артефакт защиты.

Иду по пустому парку академии. Ступаю на серо-белую плитку площади. Скрипя зубами, принимаю решение, которое мне не по нраву. Ежусь от перспективы стать той, которая близостью и лаской выпытывает нужные ей сведения. Будто блудница из борделя собирает компромат на своего благодетеля. В груди давит, меня разъедает совесть, а душа обливается слезами. Но сил моих больше нет. Я пыталась, правда пыталась не быть втянутой в это безумие. Хотела спокойно покинуть Интарию. Но судьба и боги каждый раз сами решают, что нам нужно. Как бы мы ни противились, все равно пройдем тем путем, который нам предначертан ими.

Стоя в умывальне под струями воды, успокаиваю совесть, говорю, что поступаю верно. Я защищаю своего ребенка. Но смотреть на свое отражение в зеркале противно, отчего, расчесываясь, отвожу взгляд. Быстро привела себя в порядок. Высушила и красиво уложила волосы. Надела пеньюар, сверху халат и вышла из комнаты. В конце коридора скрипнула, закрываясь, дверь декана Паучка, а с лестницы навстречу мне шел Гила. Я нервно поправила поясок халата и мысленно дала себе пинок.

— А я тебя везде ищу, — улыбнулся ректор. — Ты зачем соблазняешь таким видом наших профессоров? — Гилатер окинул меня туманным взглядом и приобнял за плечи.

— Ты долго не шел, мне одной стало тоскливо. Подумала, ты у себя в комнатах, — захныкала, будто нежная барышня, и самой от себя стало тошно.

Провела пальчиком по шву красной мантии, расстегнула потайные пуговицы, открывая неизменную белую рубашку. Гила сглотнул. Руки его обхватили мою талию.

— А я зашел после встречи с Дар-Каном, думал, ты на меня обиделась. Хотел объясниться….

— Ну-у… — протянула я томно. — И правда немного расстроилась…

Продолжаю расстегивать его рубашку, ладони пробираются под нее, скользят по животу. Развязываю тканевый пояс на брюках.

— Ли, мы в коридоре, — наклонился Гила, вдыхая запах моих волос, прижимая меня к себе. — Ты сводишь с ума.

— Пойдем к тебе, — шепчу ему на ухо.

Не могу расслабиться и вести себя привычно. В спальне Гила жадно целует, а меня разрывает на части. Желание вспыхивает за секунды, а разум противится страсти. В голове роятся мысли, в душе кипит бунт. «Зачем он так со мной⁈» — кричу в себя.

Целует и говорит нежности, а сам строит планы, как использовать мой ненавистный дар, лишивший меня обычного женского счастья. Рассказала, доверилась, а он предал. Знал, что со мной так нельзя, знал, что мне пришлось пережить с мужем, а сам поступил так же! Принуждать собрался…

Рыдаю в душе, а на лице страсть. Стон от прикосновения теплых ладоней к обнаженной груди, от уколов щетины пламя на щеках. И долгожданное соединение, приносящее блаженство. Да кого я обманываю, он стал мне дорог, оттого так горько, оттого так сладко. Царапаю широкую спину. Хочу теснее, ближе, напористей, чтобы почувствовал, чтобы понял. Меня терзает отчаяние. Меня терзает желание. Душа, преданная им, кричит и стонет. Кусаю его губы, целую шею, млею от его жадных вдохов и злюсь на лживые слова.

— Ли… люблю тебя, люблю… — шепчет он, и я со слезами на глазах взлетаю к богам…

Переводим дыхание, он стирает влажные дорожки с моих щек.

— Ты плачешь? Я сделал больно?

Хочу закричать: «Да! Больно! Обидно! За что ты так? Тебе, как и Синтеру, важны лишь власть и положение». Но отвечаю:

— Нет, просто мне хорошо, — улыбаюсь.

Хорошо от близости, однако больно оттого, что нам не быть вместе. Признания в любви я уже слышала, но, увы, без настоящих действий эти слова пустой звук. Не верю…

Надо взять себя в руки. Сейчас самое время узнать о защитном куполе. Гила расслаблен и расположен к разговору.

Вожу пальцем по его руке, спрятанной под покрывалом. Прикасаюсь, глажу, воздействую на ауру. Увеличиваю доверие, уменьшаю бдительность. Из-под покрывала идет небольшое свечение, но я целую ректора, отвлекаю.

— Ли, ты невозможна, — крепко сжимает меня в объятиях.

— Я обычная, не придумывай! — смеюсь и тут же тяжело вздыхаю. — Гила, я так переживаю из-за того, что происходит в академии. Это ведь не шутки. Пит в лазарете, защита купола не работает…

— Защита скоро будет восстановлена, не переживай. Причина сбоя не в штырях, дорогая, просто пришло время ее обновить.

— То есть Пит не виновен в ее поломке? — почему-то мне было важно это знать.

— Нет, но те, кто это затеял, об этом не знают. Расследование инцидента идет полным ходом. Мы обязательно найдем виновника, причинившего вред ученику. Не стоит переживать, — гладит по волосам, успокаивая.

— А что значит пришло время? Защита восстановится, как какой-то артефакт, не пойму?

Гилатер замолчал, продолжая перебирать мои волосы. А я начала нервничать и готова была признать провал своей затеи.

— Не желаешь говорить, не нужно! — собралась встать с постели, но он сказал:

— Помнишь свой первый рабочий день?

— Еще бы его не помнить, ты меня просто замучил тогда. Решил устроить экскурсию, после которой у меня гудели ноги еще неделю. Я подумала уволиться сразу, чтобы просто выжить.

Ректор засмеялся, а я залюбовалась ямочками на его щеках.

— Прости… Я не знал, как к тебе подойти. Хотелось твоего общества, вот и придумывал разную ерунду. Давно я не ухаживал за девушками.