Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 31)

— Я точно ничего не путал. А такое возможно, я как-то встречал изменение пигмента при выгорании, но там волосы седыми стали. Вы не переживайте, Лина, по мне так вы еще краше стали.

Двое именитых магов искали объяснение моей так внезапно изменившейся внешности. Предполагали разное, не подозревая, в чем причина на самом деле. С другой стороны, я рада, что они видят меня настоящей. Да и смысла скрывать себя уже нет. Синтер меня раскрыл, а я только из-за него и пряталась под иллюзией.

— Что-то случилось? Вы ко мне по какому-то вопросу? — сменила я тему разговора.

Профессора переглянулись, думая, кто начнет первым. Снова что-то хотят выпросить или студенты вновь дел натворили?

— Мы пришли сказать, что больше не будем так сильно досаждать тебе своими просьбами, — взял слово стихийник.

— Да! — подтвердил декан факультета целительства.

— Главное — ты не увольняйся.

— Да! — кивнул Паучок.

Я настороженно оглядываю эту парочку.

— А с чего вы взяли, что я увольняюсь? — нахмурилась.

Стоят передо мной, словно ученики, ждущие наказания, и молчат. Дверь вновь открывается, и в лазарете появляется сам Элладир Кар. Эльф-библиотекарь обвел деканов мрачным взглядом и с важным видом обратился ко мне:

— Доброе утро, несравненная душечка. Я вижу, что вовремя зашел. Эти двое тебя снова беспокоят. Милочка, ты не переживай, я им сейчас устрою. Ты, главное, не нервничай. Береги силы и ни о чем плохом не думай.

Так! Становится все интереснее. Что здесь происходит, если сам вредный библиотекарь решил покинуть свою вотчину и прийти сюда?

— А ты что здесь делаешь? Тебя не звали, иди в библиотеку и сдувай пылинки с учебников. Мы Лине принесли вот, артефакт для здоровья. — Паучок ткнул в руку стихийника, указывая на предмет.

— Это я принес, а не ты. Вечно присваиваешь мои заслуги, — возмутился Маврик.

— Вы вообще должны затаить дыхание рядом с эйтой Рид, а не действовать ей на нервы, — сцепился эльф с профессорами.

Все трое загалдели. Стали вспоминать свои заслуги. Перекрикивали друг друга, подсчитывая, кто и что у меня когда-то просил.

Но дверь снова распахнулась, и я с испугом подумала, если сейчас заявится декан боевиков, можно запросто сойти с ума. Его баса не выдержат ни стены лазарета, ни мои уши. К счастью, в мою забитую до отказа комнатку вошла Ильгида. Уж не знаю, что она прочитала в моих глазах, мольбу или ужас, но быстро заговорила:

— Так и знала! Что всех найду здесь. Прибежали спасать свою шкуру, бессовестные. Как вам не стыдно! — Ильгида стянула со стула какую-то тряпку и замахнулась на деканов. — Вам что сказали? Не беспокоить! — Демоница лупила ветошью уважаемых магов академии.

— Да мы же с самыми лучшими намерениями! — оскорбился Паучок.

— Да! — согласился с ним Маврик.

— Бей их, Ильгида, бей! Это все они! — подливал масла в огонь библиотекарь. — Ай! Меня-то за что⁈ — воскликнул эльф, получив тряпкой по руке.

Прямо с утра и такое представление, а я лежу тут, отдыхаю и ничегошеньки не понимаю.

— Ильгида, хоть ты расскажи, что происходит? — не выдержала я.

Взмыленная демоница поправила растрепавшуюся прическу и строго взглянула на преподавателей и эльфа.

— Эйт Гурский на днях собрал всех и пригрозил, что если будут еще загружать тебя бестолковыми требованиями, то он всех уволит. А если уволишься ты, то он их всех сдаст Дар-Кану, нашему некроманту, так сказать, для снижения их чрезмерной активности. Вот они за свои шкуры и трясутся!

— Вам пригрозил ректор? — Я удивленно обвела собравшихся взглядом.

— Все не так, Ильгида! Не выставляй нас в плохом свете, — возразил эльф. — Между прочим, Лину нашел я и не хочу, чтобы она уходила. Кто будет справляться с нарушителями порядка, в том числе в библиотеке, и бороться с пакостями студентов? Никто, кроме нее, так не умеет. Да я сам лучше уволюсь, чем уйдет она.

— Вот именно! — подтвердил стихийник. — Поэтому я и пришел сказать, что теперь мои ученики сами будут за собой убирать. И вообще, ремонт делать после потопов и стекла вставлять за свои деньги. Я им уже все сказал, а они у меня умные сорванцы, все с полуслова понимают. К тому же вот! Я артефакт принес, сам делал. Лина, ты только не увольняйся!

— Да! — добавил Пьер Паучок. — Не увольняйся, мы же без тебя теперь никак. Разбаловала ты нас, приручила, так сказать. Мы больше так не будем и своих гениев-студентов оповестили, если что, мы их под отчисление сразу.

Я слушала их сбивчивые речи, и в горле рос ком. Стало так приятно, что меня здесь любят и не хотят потерять. Пусть ректор их и напугал, но пришли ко мне они сами и даже артефакт слепили. Переживали за меня и работу мою оценили. Я не заметила, как по щеке скатилась слеза.

— Богиня всемилостивая! Все-таки довели! — всплеснула руками Ильгида, но я запротестовала:

— Нет-нет! Я просто расчувствовалась, простите, — смахнула слезу. — Спасибо, уважаемые деканы, и вам спасибо, Элладир Кар, за поддержку. Мне очень приятно с вами работать.

Об увольнении я не стала говорить и обманывать, что останусь, тоже. В конце концов я не солгала, сказав, что эти два месяца были насыщеннее и интереснее, чем последние десять лет моей жизни. Мне было некогда скучать, всегда находилась работа. Я уставала, но была счастлива как никогда. Меня здесь ценили.

Глава 20

Раскрытие дара

Веселая компания вскоре покинула лазарет, оставив меня одну. Мне стало не по себе одной в белых стенах. Я крутилась в постели и не знала, чем себя занять. Не вытерпев, осторожно поднялась. Слабость осталась, но незначительная. Я подошла к зеркалу, взглянула на себя. Рыжие, почти красные волосы и зеленые глаза на бледном лице смотрелись ярче, чем прежде. Родинка над губой и шрам возле уха проявились отчетливей. Иллюзия спала. Теневик предупреждал, что такое возможно, если магический резерв самого носителя будет под угрозой истощения. Собственно, это и произошло. Почему только Гила не сказал об этом? Хотя он и так видел меня настоящей, возможно, не придал этому значения.

Долго сидеть одной и ничего не делать мне быстро надоело. Сняв длинную рубашку, выданную в лазарете, я переоделась в свое плате и вышла из палаты. В коридоре было пусто, однако за соседней дверью слышался голос помощницы целителя. Девушка упорно объясняла кому-то, что зелья для того и предназначены, чтобы лечить, а не убивать. Какой-то парень рьяно отказывался от лекарства. Его искаженный голос был мне смутно знаком, и я заглянула в щель приоткрытой двери.

На постели связанный по рукам и ногам лежал Пит. Кожа на лице высохла, в глазах плещется безумие, жажда растерзать всех обидчиков. Будто сейчас накинется на молоденькую помощницу лекаря.

Я вскрикнула от этого ужасного зрелища, чем привлекла к себе внимание. Девушка всполошилась, открыла дверь, стала просить меня уйти и не мешать. Я же не могла сдвинуться с места.

— Что с ним произошло? Почему он связан?

Студент стал вырываться из пут. Веревки жгли его запястья, но он с безудержным рвением пытался высвободиться.

— Эйта Рид, вернитесь к себе.

— Нет, постойте. Это же Пит, он… Что с ним? — вскрикнула я.

Сзади меня обхватили за плечи и насильно развернули, пряча страшную картину от моих глаз. Я встретилась взглядом с Гилатером. Он скривился — явно сожалел, что я это увидела.

— Пойдем, Лина. Тебе нужно отдыхать.

— Что с ним? Гила, скажи.

Ректор ведет меня в мою палату, а я не хочу туда возвращаться. Мне страшно. Такое чувство, что если вернусь, то стану как он. Как Пит! Превращусь в безумную, прикованную к кровати. Меня свяжут, я буду кричать не своим голосом, чтобы отпустили. Увидев отчетливо эту картину в своей голове, я резко остановилась.

— Нет, только не туда, прошу.

Глава академии нахмурился, но кивнул. Прижал меня к себе и повел по коридору, прочь из лазарета.

Под впечатлением от увиденного я не сразу сообразила, куда меня привели. Гила аккуратно посадил меня на кровать, но она точно не моя. Осматриваю комнату, вижу тяжелые портьеры, закрывающие окна. Приглушенный свет, мужская обстановка. Массивный бельевой шкаф, тумба и два кресла немаленького размера. Сама я сижу на темном покрывале здоровенной кровати с деревянными резными стойками для устойчивости и прочности спального места.

— Это мои комнаты. Здесь ты под присмотром, пока не поправишься. Стеснять тебя не буду, все в твоем распоряжении. Можешь принять ванну, а я пока принесу еды и рекомендации от целителя.

Гила вышел из спальни, а я упала спиной на постель. Пока мы шли сюда, я успела себя так накрутить, что готова была признаться во всех грехах. Надумала, что именно мой дар мог так повлиять на подростка. Но такого раньше не было. Воздействие на ауру всегда проходило положительно для человека. Значит, это не моя вина. Но все же стоит рассказать об этом Гилатеру.

Приняв душ, я обернулась три раза халатом Гилы, завязав пояс на талии. Прошла в комнату, ту самую, где мы впервые встретились с ректором. Громоздкий стол сейчас стоял на своем месте, а не был перевернут вверх тормашками. Документы полностью закрывают столешницу. Их здесь много. Нагромождение папок, книг, бумаг — все смешалось. На краю стола стоит огромная кружка и тарелка с недоеденным бутербродом.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь? — покачала я головой.

— Конечно, но сама знаешь, сейчас не до отдыха, — усмехнулся появившийся ректор. — Принес тебе обед.