Татьяна Волчяк – Холодные голоса (страница 22)

— Не извиняйся, ты не виновата. — Я пересела к ней ближе и обняла подругу.

Интересно, зачем приходил Арк? Решил добить меня своими оскорблениями или уже тогда догадался про лабораторию? Как бы то ни было, его приход был весьма кстати.

В окно постучали.

— Что это? — отстранилась от меня Климентия.

— Не знаю, может, птица ударилась?

Я подошла к окну, раздвинула шторы и отскочила в испуге. За стеклом виднелась макушка и глаза Канаша.

— Открывайте, девочки, — зашептал оборотень.

Клима заулыбалась, хихикнула и открыла задвижку, впуская братьев в комнату. Сначала влез Канаш, следом Калтан. Близнецы выпрямились, расправили плечи, и у нас сразу стало тесно.

— Как вы сюда забрались? — спросила я. — Это же третий этаж.

Великаны расплылись в улыбке.

— Это всего лишь третий, Анна! — еще шире улыбнулся шустрый. — После восьми вечера мальчиков не пускают к девочкам в общежитие. Так что нам пришлось немного импровизировать.

Канаш подошел к Климентии и чмокнул ее в макушку. Подруга смутилась от такого внимания, оказанного при посторонних, но отталкивать парня не стала.

— Что с тобой случилось? — Прямолинейный Калтан не стал скрывать суть их визита.

— Климентия отказалась нам рассказывать, — щелкнул ее по носу Канаш.

— Конечно. Если захочет, она сама расскажет, — фыркнула Клима.

Она отошла от оборотня и направилась к шкафу. Достала еще две кружки и стала заваривать чай для братьев.

Ребята затихли. Калтан просто стоял, загораживая дневной свет из окна, а Канаш наблюдал за Климентией. Не хватало, чтобы они из-за меня ссорились. Я знаю, как Канаш умеет уговаривать, но соседка не поддалась на его провокации.

— Я не хотела говорить, да и Клима знает не всё, — тихо произнесла себе под нос.

— Почему? — спросили близнецы.

— Как не всё? — добавила Клима.

— Стойте, подождите… — Я сделала глубокий вдох, выдох. — Я не хотела говорить, потому что боялась.

На меня уставились три пары недоумевающих глаз.

— Чего? — не выдержала соседка.

— У меня проблема, беспокоят головные боли.

— Это я знаю, поэтому и приготовила для тебя зелье, из-за которого ты и попала в лазарет, — в одну секунду проболталась подруга. — Ой, прости…

— Ничего, парни тоже должны знать, — грустно улыбнулась я Климе. — Да, только ты не знаешь, что боли, они… В общем, когда я была подростком, у меня в голове появились голоса. Они ужасные, злые, переполнены ненавистью, иногда скорбью, желанием мести… Иногда они молят о помощи. Мне постоянно холодно, и это невыносимо. Днем можно немного расслабиться, а ночи мучительны, и без подавляющего зелья я окончательно свихнусь.

Климентия и парни стояли молча, не перебивая меня. После того как выговорилась, я пыталась унять дрожь в руках, сжимая ладони. Ожидание реакции на мой монолог затягивалось. Мне не хватало смелости поднять глаза на друзей.

Первым заговорил Калтан:

— Не пойму, а чего ты боялась?

Главное, что их заинтересовало, это чего я боялась? Правда? Не то, что я сумасшедшая, которая провела несколько лет в пансионе? Живущая отшельником и сторонящаяся людей?

— Наверное, что меня не поймут?

— Ерунда! — воскликнул Канаш.

— Так вот откуда столько мыслей у тебя в голове. Они не твои! — констатировала Клима.

Ко мне подошел Калтан и приобнял за плечи.

— Мы о таком никогда не слышали, но если есть ответ на то, что с тобой, мы его найдем, — уверенно произнес старший из братьев.

Из-за накала эмоций, страха, что меня не поймут, отвергнут, и из-за облегчения, что этого не произошло, я дала волю слезам радости.

— Ну что ты, милая, — подошла Климентия и тоже обняла меня. — Перестань, мы с ребятами тебя не оставим.

— Сто процентов, штырь мне в зад! — выпалил Канаш, и все разразились смехом.

Мы с друзьями еще долго сидели за столом, говорили, придумывали план действий. Климентия заваривала чай и разливала его по кружкам. Канаш шутил, всячески пытаясь поднять мне настроение. Впервые за несколько лет я не чувствовала себя одиноко. Нас с Климой временно отстранили от учебы, но ведьмочка неоднократно повторяла, что поступила бы так же, что она не смогла бы отказать мне и приготовила бы зелье. Я просила у нее прощения за свою неосмотрительность, а у парней за то, что воспользовалась костюмом без спроса.

Калтан предложил рассказать о моей ситуации ректору или хотя бы довериться Арку. Я категорически отмела этот вариант. Объяснила тем, что им положено сообщать о таком семье. А если отец об этом узнает, решит, что мой недуг снова вернулся, и, так как в прошлый раз пансион помог, снова отправит меня туда. А туда я ни за что не вернусь.

Братья ушли к полуночи. Выпрыгнули в окно и спокойно зашагали к своему общежитию.

— Началось? — спросила соседка, догадавшись по моему лицу, что голоса вернулись.

— Да.

Климентия подошла, прикоснулась руками к моей голове. Зашептала. Боль немного отпустила.

— Спасибо, — грустно улыбнулась я подруге.

— Постараюсь завтра пробраться в лабораторию и сделать новое зелье. Потерпи до утра.

— Что⁈ Нет! Даже не вздумай этого делать! — испугалась я. — Тебе и так досталось по моей глупости. Не вздумай, слышишь!

— Но как ты будешь! — настаивала Клима.

— Если станет совсем плохо, сама сделаю. В конце концов, в городе найду травы и договорюсь об их приготовлении.

— Но нас не выпускают за пределы академии и неизвестно, сколько еще будут разбираться.

— Не знаю, что-нибудь придумаю, но тебя и ребят впутывать не буду!

Спать мы улеглись вскоре после того, как я убедила Климу, что мне намного лучше. У самой же в голове был апокалипсис. Боль вновь набирала обороты, а тело бил озноб.

Стрелка магчасов перешла за полночь. Климентия мирно сопела, уткнувшись в подушку. Лежать на кровати и притворяться, что у меня все хорошо, стало совсем невыносимо. Боясь разбудить подругу, я медленно натянула поверх ночной рубашки теплое платье, просунула ноги в ботинки и вышла за дверь.

Навалилось ощущение безнадежности и несправедливости судьбы. Блуждая по своему третьему этажу, я незаметно для себя спустилась на второй, прошлась по нему, спустилась на первый. Измерила шагами длину коридора, чтобы отвлечься. Посчитала окна, прикинула высоту потолка, провела пальцами по всем стенам. Ничего не помогало. Наплевав на правила, вышла на улицу. Холодный ветер дунул в лицо, и я поежилась, запахивая на себе накидку.

Опустив голову, прибавила шаг и свернула к парку. В отдалении от общежитий и учебных корпусов разрыдалась. Я сожалела о своих поступках, о ссоре с сестрой. Возмущалась действиями Рея, злилась на некроманта. А больше всего не понимала, за что со мной так боги.

— Я не могу, не могу так больше! Слышите, вы! — кричала я в небо.

Звезды не отвечали. Мигали безжизненными белыми точками, не понимая причин моего горя.

— Богиня Ора, ты не можешь так! Ты же всем помогаешь. Я не вытерплю больше. Если для меня нет спасенья, пусть Всекарающий Ар заберет меня! Избавит от мучений!

Но снова в ответ — лишь мерцание холодных звезд.

Ветер шумел, бросаясь на кроны деревьев. Из-за редких желтых фонарей на землю от стволов и ветвей падали кривые черные тени. Весь мир, казалось, был глух к моим мольбам. Застыл в ночной тишине, лишь косился на меня, словно осуждая.

— Чтоб вас всех! Бездушные! — закричала я в пустоту.

— Вы снова ругаетесь?

Я обернулась. Чуть в стороне возвышалась темная фигура Дар-Кана Арка. Засунув руку в карман длинного пальто, выставив ногу вперед, он смотрел на меня.

— Вы покинули общежитие в ненадлежащее время…

— И что? — перебила я его. — Выгоните меня из академии?