Татьяна Волчяк – Холодные голоса (страница 11)

— В нашем мире два бога, Всекарающий Ар и Всемилостивая Ора, — говорил тем временем профессор. — По преданию, у богов после создания нашего мира возникло одно-единственное противоречие. Ар предлагал наделить каждое разумное существо одним большим даром, а богиня утверждала, что этого недостаточно и необходимо множество различных сил, чтобы их подопечные жили благополучно. Прийти к согласию у них никак не получалось. Случился раздор, долгие века молчания и непонимания. Столетия спустя мягкая и понимающая Ора, пересилив себя, сделала шаг навстречу строгому и принципиальному Ару. Она согласилась на его условие дать людям только один дар. Всекарающий, видя, как богиня переступает через себя ради общего благополучия, предложил компромисс: «Если нас двое, ты и я, если в мире два полюса, есть небо и земля, так пусть у каждого существа будет два дара».

Кто-то выкрикнул с места:

— Но не все имеют два дара!

Некромант поморщился, но продолжил, не отвечая:

— Богиня была благосклонна и согласилась на предложение. Воцарился мир и порядок, как у богов, так и у их созданий, то есть у нас с вами.

Дар-Кан Арк излагал основы появления магии, которые знали все в аудитории, даже те, кто не мог позволить себе нанять учителей. У всех жителей Атерры к моменту перестройки организма открывались те или иные способности. Родители передавали свои знания и опыт детям. В этом не было ничего необычного. Это как научить ребенка ходить или держать ложку. Единственное, было подмечено, что дары часто передаются по наследству. Так, если родители обладали только бытовой магией, то с вероятностью в девяносто девять процентов их дети тоже не будут обладать выдающейся силой или особым даром. Как, собственно, произошло со мной и сестрой. У отца основной, сильный дар убеждения, второй — обычный, бытовой: зажечь огонь, остудить чашку чая или почистить фрак. Матушка имеет основной бытовой и то максимум, что ей по силам, это высушить волосы. Второй, добавочный дар у нее так и не активировался или же, как принято говорить, не выявлен из-за того, что совсем незначителен. Вот и нам с сестрой перешла в наследство бытовая магия как основной подарок богов. У Мати был выявлен второй дар — способность к чистопению, а мой так и не был обнаружен.

Профессор начал зачитывать основные градации добавочного, или второго дара по силе и значимости. Мне это было неинтересно, так как мой наверняка настолько мал, что его даже не смогли выявить множество выписываемых отцом из столицы магов, профессионалов в этом направлении. Зато от сегодняшних потрясений меня начинало трясти нервной дрожью. Перенапряжение давало о себе знать. Отец предупреждал, что легко не будет. В первый же день умудрилась заработать неуд, увидеть откровенное пренебрежение Верг и ссору девушек, дошедшую до вырывания волос. Меня стало знобить сильнее, это было предвестие наступления моего личного хаоса.

— О боги… — простонала я сквозь сжатые зубы.

«Пожалуйста, не сейчас, только не это. Еще не ночь и даже не вечер». Я запахнула теплую накидку, надетую поверх формы, и обняла себя за плечи в ожидании появления неминуемых и ненавистных голосов. Магчасы на стене медленно пересыпали песок из одной чаши весов в другую, мерно отсчитывая минуты до окончания занятия. Раз песчинка, два песчинка, три песчинка…

— Вразумите его, прошу вас, боги… — послышался тихий девичий шепот, а я мысленно взвыла.

«Нет прошу… прошу, не сейчас». Схватилась за голову, уговаривая ее не быть настолько бедовой.

— Эйта, вам плохо? — прогремел низкий голос.

Это что-то новенькое, мужчин еще ни разу не слышала, обычно только женские голоса.

— Эйта?

И я вздрогнула от чужого прикосновения к плечу.

Рядом стоял и смотрел беспокойными глазами на меня профессор. Первая мысль, которая меня посетила: «Откуда у него шрам?» Совсем тонкий, словно ниточка белесой полосой проходит по веку, немного его опуская. Глаза яркие, серые, но ведь должно быть наоборот. Серый цвет, он бледный, блеклый и неинтересный, достаточно предсказуемый и ни капли не веселый. Все у него не как у людей, у этого некроманта. Голос не похож на его внешность, глаза чересчур яркие и одет как… как некромант. О богиня, о чем я думаю?

— Эйта, что с вами? Может, вызвать целителя?

— П-простите, профессор, я действительно неважно себя чувствую, — отмерла я и потерла виски, пытаясь отвлечься от нахлынувших эмоций.

— Умри же! Сколько еще ждать твоей смерти? Умри… — добавился скрип в голове.

«Заткнись, заткнись!» — кричала я мысленно, будто это могло помочь.

— Могу ли я вый… — не успела произнести, как прозвенел звонок.

Забыв о профессоре и о том, что собиралась сказать, я быстро сбросила блокнот и аналитик со стола в портфель и выбежала из аудитории.

Глава 7

Не все так просто

До своей комнаты добежала не помню как. Не помню, как залпом выпила зелье. Не помню как, но вроде бы уснула, а вот очнулась резко — от хлопка закрывшейся двери. В комнату вошла соседка.

— Ой, прости, ты спала? Сквозняк сильный, извини. Я постараюсь тише, спи дальше, — зашептала Климентия.

Она поднялась на носочки и, медленно ступая, прошла к своей кровати. Аккуратно положила на нее портфель, но из него что-то выкатилось и с грохотом упало на пол.

— Ой, прости, это моя чаша для приворотов, отворотов, для зелий, короче. Все, молчу, молчу, отдыхай.

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в долгожданную тишину в своей голове и в окружающем пространстве. Вдруг дверца шкафа медленно, о-очень медленно и с протяжным, замысловатым скрипом открылась. Отменнейшее чувство скрипа было у этой дверцы! Спустя мгновение с тем же вокальным многообразием она закрылась. Никогда не думала, что скрип может иметь так много тональностей, от неприятного писка до душераздирающего скрежета. Я даже подумала было, что открыла у себя второй дар к распознаванию звуков, но нет. Закончив со шкафом, Клима, умудряясь шаркать на носочках, подошла к окну, отодвинула шуршащую занавеску. Изо всех сил стараясь не шуметь, подергала задвижку окна и впустила в комнату свежий воздух. Сделав доброе дело, соседка села на свою кровать. Та издала жалобные стоны. И в завершение всего Клима чихнула — раз, два, три… Я открыла глаза.

— Прости… апчхи!.. Ой… а-апчхи!

Радует одно — зелье на время убрало мои голоса и связанные с ними эмоции. Озноб прошел, и мне надо бы подняться и заняться поиском новых ингредиентов для моего успокоительного, иначе…

— Апчхи, апчхи!.. Прости, Анна!

— Не извиняйся, я уже встаю. Ты простыла? Может, сходишь к целителю?

— А, нет! — отмахнулась соседка. — У меня аллергия на кризелию, она растет где-то рядом с нашим окном. Апчхи!..

— Зачем тогда окно открывала? — тихо пробормотала я и вздохнула. — У целителей должно найтись что-то против аллергии, сходи к ним.

— Нет, я сама приготовлю, не впервой. Ты видела, какая здесь лаборатория? — перешла на другую тему ведьмочка, не забывая при этом чихать.

— Нет, не успела как-то за первый день.

— А я только оттуда. Закачаешься, там есть все… Это рай для ведьм. Нашему курсу даже выделен определенный набор трав, ингредиентов и смесей для работы. И все это богатство совершенно бесплатно. Роскошно правда?

— Правда, — улыбнулась я, видя горящие глаза соседки.

— Представляешь, я столкнулась там с Пантией Странк! Она самый гениальный гений в целительстве! Она из обычной белладонны может сделать до тысячи разнообразных зелий. От лечебных до таких, что могут только одним запахом усыпить самого свирепого вепря. — Клима не переставала болтать о кумире. — А это тебе не шутки — часами выпаривать листья, наблюдая за ними не отрываясь. Вымерять, сколько пара выделилось, и не пропустить нужный момент…

— Клим, мне надо в библиотеку, — прервала я соседку. — За материалом для профессора Грамма.

— Ой, а я слышала! Тебя сегодня эта Верг отчитала при всех. Ну она и стерва! Все так считают. Так что ты не переживай, все на твоей стороне. А Гридис Грамм на самом деле хороший. Но ты тоже умудрилась — проспать всю его лекцию, — засмеялась соседка, а я задумалась.

Выходит, что уже все в курсе моего незапланированного отдыха на занятиях. Это как же быстро распространяется информация! Все всё уже обсудили и даже приняли мою сторону. Когда-то я надеялась мирно и незаметно учиться, не привлекая к себе внимания. Что там когда-то, это было всего сутки назад! Штырева пакость.

— Да-а… В общем, знаешь… Пойду, — махнула я рукой и вышла за дверь.

Здание библиотеки я нашла на удивление быстро. Оно расположилось по левую сторону от основного административного, того, что со статуями на крыше. Как и должно быть в учебном заведении такого масштаба, библиотека оказалась огромной. К ее входу вело множество ступеней и всевозможных площадок из-за возвышенности, на которой она находилась.

Я вошла в здание, нашла нужное мне помещение, подошла к стойке служителя и нажала на кнопку для посетителей. Прозвучал мелодичный звук — пение птиц, шелест листьев и журчание воды. Я огляделась по сторонам, но никто так и не появился. Кроме нескольких студентов, сидящих в читальном зале, никого не было. Я снова нажала на кнопку, теперь послышался шум прибоя.

— Чего кнопки нажимаешь, не видишь, люди занимаются? — появился из-за стеллажа с книгами невысокий старичок с длинной бородой и очками на крючковатом носу.