Татьяна Волчяк – Холодные голоса (страница 10)

— И кто это тут такой безупречный у нас выискался? — вступила Климентия. — Ты, что ли? — ткнула она пальцем в брюнетку.

— Не трогай меня своими жирными пальцами, ведьма, платье испортишь! — закричала та в ответ.

— Что-о⁈ Жирными? Сама ты… жирная! — Клима бросилась на красавицу и схватила ее за волосы.

Брюнетка, как ни странно, не стала завывать в припадке, а с тем же напором и рвением вцепилась в рыжие кудри соперницы, забыв о своем благородном происхождении и кристальной репутации напрочь.

— О Всемилостивая! — взмолилась я, увидев выдирающих друг у друга волосы девушек.

Братья отчаянно пытались разнять свирепствующих студенток. Канаш держал рыжую за талию и оттаскивал от брюнетки подальше. Калтан тем же способом тянул в противоположную сторону мою соседку по парте. Я поспешила встать между ними, пытаясь вразумить разгневанных девиц.

— Прекратите, вы ведете себя как склочницы на базаре.

— Она первая начала! — закричала Клима. — Благородная нашлась! Думаешь, я не знаю, с какой целью едут в академию такие, как ты? Знаю, это все знают! Чтобы найти себе мужа! Побогаче да с титулом повыше. Всю свою жизнь ничего не делать, а строить из себя королеву.

— И что? Я этого и не скрываю. Я слишком красива, чтобы работать, — совершенно не оскорбилась аристократка. — Открыла великую тайну! — усмехнулась. — Тебе до меня, как штырю до королевских палат, еще сотни домов пройти надо.

— Ах ты стерва порядочная! — завопила ведьма, царапая руки Канаша и пытаясь вырваться.

— Сама стерва! — бросила в ответ брюнетка и тут же закричала на удерживающего ее Калтана: — А ну отпусти меня, боров! Не тебе меня трогать! Кому сказала!

Калтан скалой стоял позади нее, даже не двигаясь от ее метаний. С высоты своего роста он ласково взглянул на брюнетку и обворожительно ей улыбнулся. Девушка застыла. И я тоже. Две великолепные ямочки, появившиеся на щеках боевика, как по волшебству преобразили его суровое лицо — он мигом превратился в милого и добродушного парня.

— А чего это ты улыбаешься? — потерялась красавица.

— Калтан, это запрещенный прием, — засмеялся Канаш.

Вдруг откуда ни возьмись рядом с нами появился сам ректор Королевской академии Гилатер Гурский. Огромный, в мантии красного цвета, он внушал одновременно доверие и опасение, вызывал легкость и опустошение. Он оглядел всклокоченных девушек, удерживаемых парнями, перевел взгляд на расцарапанные руки Канаша и остановился на мне.

— Интересно… — задумчиво протянул ректор. — Ну давайте, объясняйте вы, дочь Семиона, что здесь произошло, — спокойным голосом, произнес глава академии.

— Да, собственно, ничего, — пожала я плечами. — Мы шли к вам, — отчеканила уверенно. И чтобы хоть как-то отвлечь его внимания от эпичной картины в коридоре, сразу же задала вопрос: — Скажите, пожалуйста, эйт Гурский, как вы поняли, что я дочь Семиона.

Мне действительно было интересно. Мы с ним не были представлены друг другу, да и с отцом мы хотя и похожи внешне, но не настолько, чтобы узнать в нас родственников.

— Если у меня и были сомнения секунду назад, то своим вопросом ты подтвердила мои догадки, Анна-Лея.

Я вопросительно уставилась на ректора. Ребята закопошились наконец, отпустив девушек, а те сразу принялись поправлять форму и приглаживать вздыбленные волосы.

— Во-первых, ты с первого курса. Во-вторых, в академии редко встретишь тех, кто пытается разнять бунтующих студентов, выступая в роли миротворца. В основном это показывает хорошее воспитание. Не благородное, а именно хорошее… правильное. Ты это делала, впрочем, как и близнецы. Это редкость, обычно ученики становятся в круг и делают ставки на победителя, записывая драку на аналитик иллюзий.

Как-то уж очень спокойно он об этом говорит. А как же поругать нас, наказать, возмутиться нашим поведением?

— Поэтому я повторю еще раз: что произошло?

Тут вмешались парни, оттесняя меня с передовой.

— Эйт Гурский, мы с Калтаном виновны в происшедшем, — взял слово Канаш. — Мы не очень вежливо начали общение с красивыми девушками. Они возмутились, весьма оправданно. После из-за нашей неловкости на пол полетели подносы с едой. Все это безобразие увидела профессор Верг и велела идти к вам с покаянием, — как на дознании, без запинок отрапортовал Канаш, словно всю ночь заучивал.

Ректор внимательно слушал студента, и по его лицу было трудно понять, верит он ему или нет.

— А… молодые эйты, я так полагаю, вцепились друг другу в волосы… — начал уточнять он.

— Так они решили удостовериться, у кого из них они лучше, вот и проверяли на ощупь, — перебил ректора Канаш.

Девушки, немного остывшие от гнева, часто-часто закивали головами, а Клима для пущей достоверности пригладила волосы брюнетки, не забыв ей улыбнутся.

У главы академии от недоумения образовалось три ровные морщины на лбу, а на губах появилась едва заметная улыбка.

— Мне вот интересно, Канаш. За четыре года учебы ты еще ни разу не повторился, выкручиваясь в спорных ситуациях. У меня даже спортивный интерес просыпается каждый раз, когда тебя вижу: что же на этот раз сможет придумать твоя гениальная голова.

— Всегда рад стараться, эйт Гурский…

— А ну-ка не паясничай! — наконец прикрикнул ректор.

Канаш замолчал и склонил голову.

— Девушки, за неподобающее поведение в академии на провинившихся налагаются определенные наказания. Учитывая, что сегодня только первый день учебы и все взволнованы, я сделаю вид, что ничего не произошло.

Мы все оживились, стали переминаться с ноги на ногу.

— Впредь прошу вести себя осмотрительно. А вам… — перевел ректор взгляд на парней, — вам бы набраться ума, все-таки последний курс. А у вас все шуточки.

В коридоре раздался громкий звонок, оповещающий об окончании большого перерыва и предупреждающий о продолжении занятий.

Ректор тяжело вздохнул и, махнув рукой, сказал:

— Идите уже.

Мы переглянулись. Близнецы откланялись и направились к выходу. Клима побежала на лекции. Мы с брюнеткой пошли рядом молча. Лишь когда я свернула не в ту сторону, она остановила меня и указала правильное направление. Вошли мы с ней в аудиторию одновременно. Я двинулась к пустующей последней парте, а она села на свободное место на первой линии. Что ж, вот и разошлись наши пути. Видимо, обдумав все за и против, соседка по парте решила, что без меня ей будет куда спокойнее. Даже моя высокородная кровь не помогла красавице пересилить брезгливость от общения с простым людом. Оно, наверно, и к лучшему. Но почему тогда так грустно?

Прозвенел звонок, и в аудитории появился некромант. Голоса и шорохи смолкли в одночасье. Широкими шагами, стуча грубыми сапогами, он прошел к преподавательскому столу и открыл в воздухе журнал. Я взглянула на свое расписание уроков. Судя по нему, сейчас должно было быть занятие по добавочному дару с преподавателем Дербе Боком.

— Меня зовут Дар-Кан Арк, я профессор некромантии. В ближайшее время буду замещать профессора Бока, — проговорил он на удивление глубоким, глухим голосом.

Мне показалось, он совершенно ему не подходил. Многие сокурсники, в основном парни, засуетились, с интересом рассматривая некроманта.

— Профессор, а правда, что вы слышите голоса мертвых? — выкрикнул кто-то из-за парт.

Оживление и шепотки прекратились. Профессор прищуренным глазом обвел аудиторию, всматриваясь в лица студентов. А я, присмотревшись к нему, поняла, что щурится он не по привычке, а из-за того, что вдоль его правого века и дальше через висок, прячась в волосах, тянется тонкая линия шрама. Так и не ответив на выкрик из зала, заместитель Бока слегка скривился и сел за стол. Откинул с колена край длинной мантии и вытянул вперед ногу в узкой черной кожаной штанине.

— У каждого человека в мире — Атерры имеется два дара, подаренных богами в период взросления, — начал лекцию темный профессор.

Тут же зашелестели блокноты, запиликали аналитики, и все с интересом стали вслушиваться в его негромкий голос.

— У всех дары разные, но их обязательно два. Кто может ответить почему? — задал вопрос преподаватель, но никто не осмелился ответить первым, хотя ответ на этот вопрос многие знают с детства.

— Селина Вильская, — назвал профессор имя из списка.

С первого ряда поднялась та самая брюнетка.

— Сможете ответить на мой вопрос?

— Конечно, профессор, — кивнула красавица и продолжила: — На Атерре почти все имеет свою пару. Как говорил мой учитель по основам магии: «У тебя две руки, две ноги, два глаза и даже правое и левое полушария мозга, так почему дар должен быть один?» — процитировала она своего домашнего преподавателя.

— Есть что добавить? — не глядя на девушку, уточнил некромант.

Селина замялась. Суть она озвучила. Все это понимали.

— Садитесь, — небрежно махнул рукой преподаватель.

И что нашла в этом угрюмом профессоре стервозная Верг?

— Как подметила эйта Вильская, все имеет пару — это верно!

Краем глаза я уловила, как Селина перевела дыхание, словно до этого и не дышала. Представляю, что для нее значат положительные отметки. Не так важны сами знания, как поиск достойного мужа. А как его найдешь, если будут плохие оценки и подмоченная репутация? Вот и отсела она от меня подальше, чтобы ее доброе имя не ассоциировали с моей тягой попадать в неприятности. Винить я ее не могу. Если тебе внушают с детства, что такое хорошо, что такое плохо, разве ребенок задумывается об обратном? Нет. Конечно, нет, дети чтят своих родителей в большинстве случаев и перенимают их поведение.