Татьяна Виноградова – Академия (страница 5)

И, пока Тед пытался проморгаться, осмысливая непонятные слова, приколол значок и подтолкнул парня прочь — со стороны это выглядело так, словно великий Нолан похлопывает его по плечу.

— Ты говорила, Нолан — вредный старикан, — напомнил Тед. Они сидели в столовой — Кир, Тед, Виолетта и её подруга Лилиан. Кир, который мог действовать только одной рукой, взял тефтели из мяса твилл, а Тед — стейк. Мясо было жёстким, а нож — тупым, но будущего пилота это не смущало.

— Вообще-то сказать так — значит ничего не сказать, — пояснила Ви. — Он несносен. Его ненавидят. Над ним смеются. Его уважают. Им восхищаются.

— И всё это одновременно? — поразился парень.

— Ага. А вот равнодушных нет.

Светленькая коротко стриженная Лилиан молча кивнула, подтверждая слова подруги. Она казалась более тихой и сдержанной, чем Ви, и совсем не походила на ту внешне — этакая серая мышка, но первое впечатление быстро рассеивалось: у неё были такая же спокойная осанка и такие же уверенные, точные движения хорошо тренированной спортсменки. А манера слушать собеседника, чуть повернув и наклонив голову, ещё больше усиливала сходство.

Тед немного подумал. Что-то тут не сходилось.

— Я одного не понимаю, — сказал он наконец, отодвигая опустошённую тарелку и взявшись за чайную ложечку. — Он же, как и все космолётчики, должен был проходить тренинг на повышение психологической совместимости. Как его допустили до полётов, если он… такой?

Ви нахмурилась.

— Ну, я же не знаю, каким он был в молодости, — пояснила она. — Но ведь у него было два тяжёлых ранения, оба — в голову…

— Два «Багряных сердца», — подтвердил Теодор.

— Ну да. А при повреждениях мозга характер может меняться. Так что возможно, он не всегда был таким… эксцентричным.

Тед кивнул, принимая объяснение. В конце концов, человек с заслугами Нолана может себе позволить быть несносным.

— Впрочем, черепномозговые травмы не мешают ему быть известным специалистом в области аэродинамики, — добавила Ви и, видя удивлённое лицо Теда, рассмеялась: — А ты думал, он только практик? Мало же ты знаешь о ходячих легендах…

— Была одна история, — сказала Лилиан, которая до этого не принимала участия в разговоре. — Нолан тогда заведовал лабораторией. У него была лаборантка, фактически — секретарша, сидела на видеофоне, оформляла заявки на оборудование и так далее. Немолодая уже тётка, она там ещё до Нолана работала. Когда начался кризис — это было лет десять назад — за какие-нибудь два-три месяца цены подскочили так, что лаборантской зарплаты хватало ровно на то, чтобы доехать до работы и обратно. А про еду и квартиру можно было забыть. Нолан, как и все, начал искать выход, и ему удалось получить межпланетный грант, позволивший выплачивать прибавку к зарплатам сотрудников. Ну и — многие эту прибавку получили. А эта женщина — нет. Он ей пояснил: «Тебе не нужно. У тебя отец получает достаточно, чтобы тебя содержать».

— Свинство, — с чувством сказал Тед. — При чём тут отец? Он не обязан платить за то, что его дочь работает на Нолана.

— Вот и она так рассудила, — кивнула Лилиан. — Рассказывала всем, что не для того терпит дурной характер завлаба, чтобы с ней вот так обходились, и что отец не обязан давать ей деньги. И что никто не может упрекнуть её в некомпетентности. И что она тут работала до Нолана и ещё поработает после него. И её отец тоже обиделся. Он с Ноланом был до того в неплохих отношениях, а тут — мебель пополам, детей в форточку. Они с тех пор так и не помирились. Но Нолан не стесняется наживать врагов.

— Ты их осуждаешь? Тут любой бы обиделся.

— Ага, — Лилиан опять кивнула. — Я это откуда знаю — моя тётя тогда тут работала, а у неё была подруга в бухгалтерии. Ну и вот…

— Что?

— Ну подумай сам. Грант ведь не резиновый. Этой женщине мог помогать отец. А в лаборатории были такие, кому помощь получить было неоткуда. Нолан дал прибавку не тем, кто больше заслужил, а тем, кому было нужнее.

Тед подумал.

— А почему он не объяснил этого той женщине? — спросил он.

— Нолан вообще редко объясняет, почему поступил так, а не иначе, — девушка пожала плечами. — Ну а тут он, возможно, решил, что и так всё понятно — он же на самом деле всё сказал. Открытым текстом.

— Ну… значит, всё в порядке, — Тед облегчённо улыбнулся и придвинул десерт. Картина мира, которая пять минут назад попробовала было перевернуться с ног на голову, снова стала привычной. Хорошие остались хорошими, плохие — плохими. А о вселенских сложностях пусть размышляет кто-нибудь другой. Ви улыбнулась.

— Простой ты парень, Тед, — сказала она. — Даже не знаю, завидовать или радоваться тому, что ты — не я.

А вот Кир молчал. Только переводил глаза с одного участника разговора на другого.

— А отец той женщины — он кто? — внезапно спросил он.

— Ректор Академии, Росси, — Лилиан поморщилась. — И вот с тех пор они с Ноланом на ножах… ну я же говорю — врагов Нолан наживать не стесняется.

— А кстати, что он тебе сказал? — заинтересованно спросил Кир.

— Я не понял… — Тед задумался, припоминая. — «Любовь, нежданная невеста и поединок в семь часов». Ерунда какая-то.

Молодые люди переглянулись.

— Не знаю, что это значит, — сказала Ви. — Надо будет в сети порыться.

— Ну, это же Нолан, — добавила Лилиан, как будто это всё объясняло.

Глава третья. Личная жизнь, или Звуки музыки

Порядки в Академии сильно отличались от того, с чем Тед сталкивался в школе, но парень был общительным и любопытным, и быстро освоился. На второй день занятий он пришёл в джинсах — ведь ношение формы было необязательным, да? — но уже через несколько дней понял, что лучше ходить в казённом: так делали те курсанты, которые не могли или не хотели висеть на шее родителей, а таких было большинство. Зато некоторые их тех, кто приходил на лекции в джинсах, покупали их отнюдь не на дешёвой распродаже — подчёркивая этим, что в подачках государства не нуждаются. Зачастую после выпуска этих курсантов ждали уже готовые места в крупных транспортных компаниях.

Отношение к ним остальных можно было определить, как «симметричный ответ» — их называли «джинсовыми мальчиками» и «стилягами». И это была ещё одна причина ходить на лекции в форме.

В учебной группе было двенадцать человек, и раскосого крепыша Онгоя — того самого, который говорил, что Нолан участвовал в курсантской тренировке на выживание — выбрали её старостой. Дважды в неделю день начинался полуторачасовой пробежкой по дорожкам спорткомплекса, в другие дни физподготовка включала тренировки на спортивных снарядах. Некоторые курсанты, не удовлетворяясь этим, ходили в какие-либо секции — Онгой, например, оказался разрядником по вольной борьбе, и теперь продолжал занятия, а невысокий, почти хрупкий, хотя и подвижный Вик, самый младший в группе, темноволосый, но синеглазый и бледный, неожиданно для всех записался в лыжную группу — до снега было ещё далеко, но за спорткомплексом оказалась дорожка со специальным покрытием, позволявшая тренироваться в тёплое время года. А третьекурсница Виолетта, та самая спасательница, оказалась бегуньей — больше того, неоднократной победительницей межвузовских соревнований.

Самого Теда бессмысленное нарезание кругов по дорожке не прельщало.

Остальные занятия проходили в трёх учебных корпусах — главном, физическом и ракетостроения.

— Очень много лишнего, — пожаловался однажды Тед Киру. — Вот например, философия. Или этика… ну вот зачем мне этика?!

— Ну, вообще-то, ты — представитель человечества, и по тебе будут судить обо всех нас… — Кир отвлёкся от конспекта и приглушил звуки очередного музыкального сопровождения, без которого, по его словам, не мог нормально работать.

— Бред. О нас и так судят — по пиратам и прочим отморозкам, — отмахнулся Тед.

— Ну значит, ты должен представлять лучшую часть человечества, — физиономия соседа по комнате излучала невинность.

— Ну ладно, а вот общая физика? Нам на лекциях говорят то, что я и так знаю. Зачем тогда было экзамен сдавать?

— Ничего, на втором курсе начнётся сопромат.

Тед скорчил рожу, долженствующую выразить, что он думает о сопромате.

— На тебя не угодишь, — с лёгким осуждением заметил Кир.

— Нет, почему? Побольше практики, поменьше ненужного… Даже историю космонавтики можно было бы ужать вдвое. И физру. Сейчас астролётчики почти не испытывают перегрузок.

— Ну всякое бывает. Антигравитатор может отказать. А при резких манёврах он просто не успевает подстроиться.

— Ну допустим… — неохотно признал будущий пилот.

— И вообще — это только первый курс. Много общих предметов. Потом будет больше специализации.

— Скорей бы…

— Мы тут только два месяца, а ты уже ноешь.

— Я не ною! — возмутился парень. — Я… это… стремлюсь в будущее, вот.

— Давай ты будешь стремиться не так громко, — сказал Кир, пытаясь за разговором продолжить работу.

Тед подошёл к соседу, заглянул через плечо и патетически продекламировал:

— «Наводнения — это значительные затопления местности в результате подъема уровня воды в море, реке, озере, водохранилище, вызываемого различными причинами». Слушай, Кирилл, как ты это выносишь? В космосе наводнение тебе не грозит, разве что поломка системы рециклинга воды. И вообще на этом языке говорить невозможно…

Кирилл в очередной раз оторвался от конспекта.