Маргарет Барринджер тряхнула тугими кудряшками и выпрямилась.
— Начинать, видимо, надо мне, — сазала она. — Ложко…
Она помолчала, видимо, подбирая слова.
— Он неплохо успевает по основным предметам. Коммуникабельный. Я хочу обратить ваше внимание на то, что недостоверные тесты — это не значит «нерегулярно и давно». Это значит «мы не можем утверждать со всей уверенностью».
Должно быть, Марго хотела говорить взвешенно и солидно, но с каждым словом всё более воодушевлялась.
— Марго вечно своих выгораживает, — шепнул Хольт соседу справа, Темиле.
— Я тоже, — едва слышно буркнул тот.
— Он — хороший парень. Но с ним вечно что-то происходит. Думаю, он не виноват в происшедшем. Ему просто надо повзрослеть.
— Знаешь, в чём разница? — снова шепнул Хольт. — Вот такого ты не скажешь никогда, — технарь явно хотел продолжать, но тут заговорил Нолан.
— Ты хоть сама послушай, девонька, что сказала. Вечно с ним что-то происходит, но вечно он сам ни при чём. Да с таким диагнозом не то что к штурвалу — к кораблю подпускать нельзя. Моё мнение — отчислить. В дворники таких гнать! А то таким Ложкой полный рот хлебнёшь.
— Недостаточно оснований, — задумчиво протянул Саякин.
— У них в этом году практика по агрессивке? Дай мне его группу — будут основания.
— А теперь ты подумай, что сказал.
— Я просто даю каждому шанс проявить себя, — с ханжеским смирением произнесла «легенда Космофлота».
— Господа, господа! Вы чересчур увлеклись, — решительно прервал ректор. — Вернёмся к нашим курсантам.
Нолан, шут гороховый, на этот раз был прав. Ректор на секунду остро пожалел о тех временах, когда никаких чёрных кошек между ними ещё не пробегало. Темиле, Ахремович — всё-таки помладше… а из сверстников оставался только он. Но вредный старикан и святого из себя выведет!
— Учтите: чем больше будет отчисленных, тем хуже будут выглядеть дела Академии, — заметила Барринджер словно бы между делом.
Несомненно, и об этом надо помнить тоже. Росси жестом остановил Темиле, уже готового высказаться, и выдержал паузу, чтобы смысл реплики Марго дошёл до присутствующих. Глядел он при этом прямо на Нолана, тихо надеясь, что сможет передать тому телепатический сигнал заткнуться — ну хоть на этот раз. И — о, чудо — получилось.
— Резюмирую. Формально оснований для отчисления Ложко нет. В связи с тем, что результаты тестов недостоверные, мы даже выговор вынести не можем. Но, — ректор голосом подчеркнул значение сказанного, — на основании того, что тесты не были и достоверно отрицательными, прошу вас, господа, взять этого курсанта на особый контроль. Нолан, вас прошу особо. Следующий.
Темиле встал и одёрнул китель.
— Он хороший мальчик, но ему нужно повзрослеть, — тихонько подсказал Хольт. Темиле отмахнулся.
— Теодор Лендер. У него не всегда высокая успеваемость по предметам, не относящимся напрямую к лётному делу, но на настоящий момент все имевшиеся долги по зачётам он сдал, так что препятствиями к допуску к экзаменационной сессии они не являются.
Ахремович фыркнул.
— То есть, зачётную сессию он закрыл? — нейтрально уточнил Росси.
— Нет, остаются элементы пилотирования, но их пока никто не сдавал, — Темиле встретился взглядом с Аалтоненом, и тот флегматично кивнул:
— Лендер вполне может летать хорошо. Не думаю, что этот зачёт станет для него…
— Лендер, Лендер… — спохватился Хольт. — А это, случайно, не тот, который год назад разбил катер при посадке?
— Он самый, — с тяжёлым вздохом подтвердил Темиле. — Но за катер он уже своё получил. И я предлагаю выслушать инструктора Аалтонена.
— Спасибо. Сначала про каатер, — Аалтонен казался ещё более неторопливым и обстоятельным, чем обычно, и даже гласные произносил особенно тягуче. — Имел место неоправданный рискованный маневр, завершившийся аварийной ситуацией. Но я бы не употреблял слово «разбил». Напоминаю, в приказе речь шла о причинении незначительного материального ущерба…
— И о срыве плана учебных полётов, — непримиримо напомнил Хольт.
— Да. Но если бы мы всегда отчисляли курсантов за мятые катера…
— То нас бы тут сидело меньше, — радостно подхватил Нолан. По кабинету прокатился шорох оживления. Маргарет вопросительно подняла бровь, Нолан в ответ умудрился одновременно отрицательно помотать головой и незаметно повести глазом в сторону вершины стола.
— Я хотел сказать, что тогда они будут бояться учиться маневрировать на пределе и…
— Ладно, оставим катер, он за него уже действительно получил, — прервал крамольные обсуждения ректор. — Так что же курсант?
— Он несколько чересчур порывист, но, когда я выбью из него эту дурь, он будет хорошо летать.
— Выбьете?
— До сих пор получалось…
— Смотри, не переусердствуй, — проворчал Нолан.
— Господа, ещё рано обсуждать детали. И кстати о дури…
— Значит, у этого курсанта — не диагноз, а у меня диагноз?!
Всё-таки Нолан и Марго в одном помещении — это чересчур: они вполне способны устроить цирк и по отдельности. И точно:
— Марго, дорогая, у тебя диагноза вроде бы нет. Диагноз — у твоего курсанта.
— Вы прекрасно понимаете, что я имела в виду, Нолан, — Марго выпрямилась с непередаваемым достоинством, готовая снова ринуться в бой.
— Подождите, господа. Вы забываете о главном. Этот курсант попался на выращивании и распространении марихуаны?! Или не попался, я вас спрашиваю?
Спасибо Хольту, тот твёрдо вернул разговор в нужное русло. Вмешательства ректора не понадобилось.
— Нет, — твёрдо сказал Темиле.
— То есть как нет?
— Пока идёт следствие, он подозреваемый, а не обвиняемый, не забывайте.
— Ну, знаете! А когда оно окончится, нам здесь собираться ещё раз?
— Понадобится — соберёмся. А пока давайте рассматривать то, что есть. Лендер принял участие в выращивании конопли, это известно. Всё остальное — в компетенции следствия и суда.
— В конце концов, есть же Устав, — не сдавался Хольт. — Вот и давайте им руководствоваться. Производство, хранение, распространение, употребление. Что не так?
— Я изучил этот вопрос, — спокойно ответил Темиле. — Так что, с вашего позволения, отвечу. Выращивание наркосодержащих растений само по себе юридически ещё не является производством и, тем более, хранением наркотиков. А пункта о выращивании конопли в Уставе нет. Боюсь, никому просто в голову не пришло его туда внести.
— Ну хорошо, — технарь настойчиво попробовал зайти с другой стороны. — Допустим, суд признает этого Лендера невиновным в производстве и распространении. Кто-нибудь может поручиться, что он больше ничего такого не отколет?
— Какого «такого»? — уточнил Темиле.
— Я имею в виду вот эту самую тепличку с дурью.
— Да, я готов поручиться, что такого он более не отколет, — ровно сказал Темиле.
— Тебе бы схоластом работать в Тёмные века! Естественно, гроубокса больше не будет, но можешь ли ты поручиться, что он не отколет что-нибудь ещё?
— У меня сложилось впечатление, что курсант Лендер вряд ли будет рисковать своей возможностью получить в конце концов свою лицензию. Нарушать дисциплину он будет. Он слишком… непоседлив. Но у него есть задатки хорошего пилота, и он хочет быть пилотом, и я считаю, что надо дать ему шанс. Это моё мнение.
— На выживании он показал себя неплохо, — продребезжал Нолан. — И, как мне показалось, умеет понимать, когда чего нельзя.
— Я всё-таки против, — технарь копался в планшете. — Вот я смотрю: тут он экзамен со второго раза сдал, здесь с третьего… Опоздания, пропуски занятий, отработки… Если он так хочет стать пилотом, кто ему мешает учиться?
— Я не знаю этого вашего Лендера, но Академия не должна выглядеть в глазах общества как рассадник конопли. Если нам урежут финансирование, мы потеряем не одного пилота, а намного больше, — вступила Мария. — Если мы не отчислим его сейчас, через два месяца в новостях появятся заголовки: «Курсант Академии осуждён по наркотической статье!»
Поднялся шум.
— Устав Академии не предусматривает отчисления курсанта в связи с фактом наличия судимости самим по себе!
— Это наследие военного времени, когда надо было из каждой швали срочно делать пилота и…
