Татьяна Виноградова – Академия (страница 42)

— Ну вот охота была тебе настроение портить, — помрачнел Тед. — Мне Ви говорила… Ну дай ты хоть вечер отдохнуть!

— Если ты дашь хоть малейший повод завалить тебя на экзаменах, это сделают, — предрёк Кир.

— Не занудствуй.

— Хорошо.

Тед стянул комбез, пяткой запихал под кровать всё ещё валяющийся посреди комнаты рюкзак и плюхнулся на стул, потягиваясь и закидывая руки за голову.

— Я люблю весь мир, — провозгласил он. — И Аалтонена. И…

Комм звякнул. Курсант ткнул в иконку связи, подключая видеосигнал.

— Тедди, привет. Куда пропал? Если разлюбил — так и скажи, и не морочь девушке голову!

Кэри вроде откровенно дразнилась, разве что язык не высунула, но Теду почему-то показалось, что он видит перед собой хорошо ухоженное минное поле. Обиделась она, что ли? Надо было дозвониться самому, но со всей этой кутерьмой…

— Что ты! Как можно! Никогда! — выпалил он. — Да вот я только что Киру говорил…

— Ну а раз «никогда», тогда скажи, какого чёрта не звонишь. А заодно — что за фигня с твоим паспортом, и почему меня про него вызывал следователь?

— О… оу… да.

Тед покосился на Кира — тот выразительно поднял бровь.

— Что «да»?

— Ну… я звонил, но ты не отвечала…

— «Виновен, Ваша честь!» — припечатала Кэри, разглядывая мямлящего парня. — Только вот в чём? Так что ты натворил?

Тед вздохнул. Как же это получилось? Надо же было её предупредить!

— По этому паспорту было снято какое-то помещение, а теперь в нём нашли марихуановые джунгли, — пояснил он.

— Это когда? И — то есть, ты какое-то время был без паспорта? Но ты заявлял об утрате? Или ты умудрился этого не заметить?

— Нет… — Тед не стал объяснять, что «не заметить» было трудно. — Я заявлял, в тот же вечер. Ну, то есть, когда он пропал. А потом позвонила ты. Через несколько месяцев.

— То есть, к этому времени старая карточка была аннулирована?

— Да. Очень славно, что ты её принесла, потому что…

— Это потом. Так, значит, была аннулирована. Это хорошо.

Теперь Кэри казалась иной — собранная, словно бы отстранённая, а лицо, вопреки ситуации, казалось невозмутимым и спокойным.

— Стандартная ситуация. Настолько стандартная, что непонятно, зачем тогда вызывать меня. И откуда они вообще… Ты что, пытался где-то с тех пор её предъявить?

— Нет, сами нашли, — мрачно сказал Тед.

— То есть? Тедди, заинька, мне только кажется, что ты чего-то не договариваешь?

Тед вздохнул и выдал описание событий, уже изрядно осточертевшее ему за последние дни. Хорошо хоть, Кэри не перебивала.

— Так… — сказала она, когда парень закончил. — Ну, ты даёшь! Тяжело быть идиотом, Тедди?

Тед тактично промолчал.

— И что теперь?

— Разрулю как-нибудь, — сказал парень. А что ему ещё оставалось?

— Ты, пожалуй, разрулишь. Вот что, Тед. Пришлю-ка я тебе своего адвоката. Он очень толковый, и он действительно может попробовать разрулить.

— Это… это было бы замечательно.

— Ладно, тогда он тебе позвонит. Надеюсь, всё уладится. И вот что, Тед… раз мне, возможно, придётся быть свидетельницей по твоему делу, лучше нам пока не встречаться.

— Но…

— Никаких «но». Слушай старших, Тедди, и жди звонка от мистера Лоренса. Удачи.

Тед нажал «отбой» и растерянно оглянулся на Кира.

— Она права насчёт встреч, — сказал тот. — Это может быть плохо истолковано.

Беседа с адвокатом состоялась уже на следующий день, и пришлось-таки излагать всю историю в очередной раз. Теду захотелось спросить, а нельзя ли уговорить судью зачесть это в счёт каторжных работ, но что-то в облике мистера Лоренса заставило его удержаться. Приятным отличием от предыдущих бесед было то, что адвокат воздержался от какой-либо оценки умственных способностей курсанта. Тед подозревал, что даже расскажи он об убийстве любимой бабушки, мистер Лоренц взирал бы на него с тем же выражением внимания и сочувствия.

— Конечно, чтобы получить представление о полной картине, мне надо ознакомиться с делом, — сказал он. — Но исходя из того, что вы рассказали, случай кажется достаточно очевидным. Вы проявили большую предусмотрительность, заявив, что не собирались принимать в подарок или уплату за помощь часть выращенного сырья, что, в свою очередь, означает, что и сами вы не собирались использовать их, как лично, так и для дарения либо передачи другому лицу.

В устах мистера Лоренса чудовищные обороты, живо напомнившие Теду текст Устава, звучали легко и непринуждённо.

— Более того. Думаю, всех устроит версия, что и сама эта помощь выражалась скорее в том, что вы проявили к прискорбному начинанию вашего приятеля Коннорса несколько большее любопытство, нежели это диктовалось здравым смыслом и осторожностью. Я представляю это так, что Коннорс показывал вам банки с реактивами и оборудование, и ваши отпечатки пальцев на них объясняются именно этим.

— Э, погодите! — прервал его Тед. — Ведь всем известно, что Краб без меня не смог бы ни раствор составить, ни бокс собрать!

— В самом деле? — во взгляде мистера Лоренса мелькнуло выражение величайшего терпения. — Однако если ваша роль была не столь велика, как вам сейчас представляется, то, собственно, вашего дела как такового не существует. Думаю, обвинение в выращивании можно будет успешно оспорить. Правда, есть ещё статья о недонесении, но тут вы отделаетесь штрафом.

— Штрафом? — острое чувство облегчения нахлынуло, но продержалось не дольше секунды. — Но мои показания тому следователю, ЛаВендеру, записаны…

— Могу вас успокоить: никто не может заставить вас свидетельствовать против себя, и закон предусматривает для вас возможность изменения показаний. Это не будет расценено как лжесвидетельство.

— Но Краб… Мы же были вместе, понимаете? А сейчас, значит, получится, что я всё свалил на него, а сам чистенький. И ведь все будут знать, как оно на самом деле было… Что я вот так могу. А, главное, я сам буду это знать!

— Вы совершенно зря волнуетесь о том, что уходите от ответственности, сваливая всё на вашего знакомого. Позвольте напомнить, что преступления, совершённые группой лиц, считаются более тяжкими. Следовательно, ваш отказ от предыдущих показаний только облегчит дело для вашего друга.

Так просто! И, главное, никому никакого вреда. Вот только… только…

— Чёрт. Это же несправедливо.

— И что, ради успокоения своей совести вы готовы ухудшить положение вашего товарища?

— Нет, конечно! Но… но… Чёрт. Да что же это такое — и так погано, и иначе ещё поганее?

— Такова жизнь, — философски произнёс мистер Лоренс. — Подумайте, есть ли ещё какие-то улики, которые могли бы указывать на ваше участие в этом деле?

«У вас, крючкотворов, может, и такова, — Тед сам не понял, откуда взялась отчётливая неприязнь. — В Пространстве, хочется верить, такого не водится. Но блин… чтобы попасть в Пространство, сейчас нужен крючкотвор… Ты сам это себе организовал, парень».

И Тед честно попытался выполнить просьбу адвоката. В смысле, подумал над его вопросом.

— Я лампы покупал, — через силу выдавил он. — И компрессор…

— Вы сделали это по просьбе мистера Коннорса. Вы не обязаны были знать, зачем ему эти предметы.

— А запросы в инфранете? — нет, мистер Лоренс тут ни при чём, он сам загнал себя в эту вилку. Вот же…

— Это зависит от того, можно ли доказать, что их делали именно вы. С какого компьютера вы выходили в сеть?

— Ну, в основном-то с компьютера Краба, — припомнил Тед. — Но, может, и из общежития.

— Досадная неосторожность. И о чём были эти запросы?

— Ну… всякое там. Те же лампы, компрессор, гидропонные корабельные системы…

— Очень легко можно объяснить интерес курсанта к гидропонным корабельным системам учебной необходимостью. А лампы — раз уж Коннорс попросил их купить, вы могли заинтересоваться, где такие применяются.

— Да я не помню точно, — отчаянно выпалил Тед. — Я ещё про особенности агротехники искал.