Татьяна Викторова – Брачная ночь (страница 4)

– Не знал, что ты такая, не думал, что после меня по рукам пойдешь, – лицо Мишкино исказилось от злости.

– Миша, ты что, ты же сам меня сюда позвал, Генка же почти напал на меня.

– Если бы сказали, не поверил, а тут своими глазами видел, – Мишка со злости пнул камень и быстро пошел домой.

Лида бежала за ним, плача и уговаривая одуматься. И всего-то надо было им остыть и хорошенько подумать, но Мишка так быстро шагал, размахивая руками, что Лида почти бежала за ним, уже отчаявшись достучаться до его обманутого сердца.

С Лидой Михаил встречаться перестал. Но и Маринку игнорировал.

– Говорила я тебе, чтобы не торопилась ты с ним на сеновале оставаться, – стараясь быть участливой, приговаривала Марина.

– Генка все проклятый, это он все подстроил, и зачем только ему это надо…

– Ну, может, нравишься ты ему, не один же на свете Мишка, есть и другие парни.

Лида презрительно сморщилась, перекинула на плечо русую косу и стала с волнением ее расплетать, сама не понимая, зачем это делает.

***

Томные Маринкины взгляды Михаил игнорировал, он все еще был зол на Лиду, разочарование терзало ему душу. Иногда, правда, хотелось кому-то излить свою боль, и почему-то рядом оказывалась Марина. Он уже начал задумываться: «А может быть Марина, не сводящая с него взгляда, и будет верной женой»? А потом отмахивался от этой мысли, хотя пару раз и проводил ее домой.

Маринка, отчаявшись добиться внимания от Мишки, который, казалось бы, теперь свободный, услышала от местной бабули о привороте. Да и раньше она знала, что прибегали к этому запретному действию, когда парня или мужа хотелось к себе «привязать».

Это было последнее, на что она так надеялась. И надежды ее оправдались: Мишка стал все больше времени с ней проводить. В любви не признавался, но сжимал в объятиях крепко, словно забыться хотел.

– Погоди, Мишенька, – ласково шепнула Маринка, убрав его руку, и застегивая блузку, – не спеши. Вся я твоя, но только после свадьбы. Если уж верной быть, то с самого начала.

Не ожидал Мишка, что откажет она ему, ведь сама за ним бегала; удивился, что про свадьбу упомянула, а он ведь на ней жениться не собирался. А тут вдруг задумался: «Честь бережет, значит, верной женой будет».

***

Свадьбу играли глубокой осенью. Лида весь месяц ревела от обиды, с Мишкой пыталась поговорить, да только он как отрешенный от всего ходил, другой стал Мишка. В день свадьбы достала Лида сохранившиеся последние яблоки и пошла на другую улицу, где гуляли и поздравляли молодых.

Марина сразу насторожилась, увидев бывшую подругу: «Как бы чего не вышло», – подумала она и взяла Михаила за руку. На свадьбу-то подружку она не пригласила.

– Поздравить тебя пришла, – подойдя вплотную к столу, сказала Лида, словно не замечая жениха, – ты же подруга мне, всегда была подругой. Помнишь, как зимой чуть в степи с тобой не заблудились и буран начался, – мы тогда, обняв друг друга, согреться хотели. А потом нас сосед дядя Коля подобрал. И уроки мы вместе учили, и на речку бегали, помнишь, как тебе ногу свело, а я кинулась к тебе, хоть и плавать еще не умела.

Лида заметила, что гости притихли и пытаются вслушаться в ее слова.

– Вот, держи, – протянула Лида пакет с яблоками, – это из нашего сада, они у нас всегда сладкие.

Маринке ничего не оставалось делать, как приподняться и принять подарок, пусть даже такой странный. Но видно руки задрожали или неловко взяла: пакет бумажный выскользнул из рук и яблоки полетели на пол. Гости кинулись собирать. Михаил вздрогнул, как будто очнулся от чего-то, хотел встать, но невеста схватила его за руку, заглянула в глаза: – Всё хорошо, это пройдет, ты же со мной. – И он, как послушный ребенок, остался сидеть на месте.

– Марин, это Лида что ли? – подойдя к сестре, спросил старший брат Иван, приехавший из города на свадьбу младшей сестры. – Столько лет ее не видел, какая красивая она… А почему не осталась?

– Потом, Ваня, потом, – сбивчиво сказала Маринка, – некогда ей, вот и не осталась.

Мишка тем временем налил себе стопочку покрепче и одним махом опорожнил ее. А на другом конце стола сидел пьяный Генка и пытался доказать соседям по столу, какой он хороший бригадир.

Лида торопливо шла домой, почему-то не было слез. Может, быть уже все выплакала, – «вот бы хорошо не плакать больше», – подумала она, – «вот бы забыть и его и ее. Навсегда забыть».

– Ли-иида, постой! – Двадцатипятилетний холостой Иван уже почти догнал девушку.

– Я тебя сразу и не узнал, – сказал он, восхищенно глядя на печальную Лиду. – Я провожу.

– Ну, проводи, – согласилась она, хотя по большому счету, ей было все равно.

Иван был заметным парнем, удивительно, что еще не женат, все искал особенную девушку, чтобы в сердце ворвалась раз и навсегда. И никогда бы не подумал, что заглянувшая на свадьбу к сестре ее подружка Лида, так встряхнет его чувства.

– Лида, а можно я и завтра приду? – спросил он, когда подошли к дому. – Прогуляемся. А хочешь, в город съездим, в кино, в парк сходим?

– А что это ты, Ваня, вдруг культурную программу решил мне предложить? Понравилась что ли я тебе?

– А что скрывать? И понравилась! Раньше приезжал к родителям, не замечал тебя, а сейчас отпускать не хочется, вот так бы на всю жизнь и остаться вместе.

– Ну, Иван, ты почти сватаешься… не рано ли в первый же вечер?

– Не рано. Хочешь, хоть завтра в ЗАГС?

Лида задумалась: – А что, может и так, – она открыла калитку, – а сейчас я домой пойду, устала я.

– Я завтра в это же время на мотоцикле подъеду, ждать буду, пока не выйдешь.

Лида ничего не сказала, даже не обернулась. Она попыталась представить себя женой Ивана, и задумка, отомстить Маринке, охватила ее, почти поглотив всю.

Дома Лиду встретила мать, увидевшая в окно Ивана. Она взволнованно подошла к дочери, словно на расстоянии разгадав замысел Лиды, и сказала: – Жизнь – не игрушка, Лидушка, запомни, совсем не игрушка.

Лида, уткнувшись матери в плечо, разрыдалась: – Мамочка, мамочка, как ты права, жизнь – не игрушка. А разве сердце мое игрушка? Разве им можно так играть? Это только кажется, что яблоки в чужом саду слаще, горечь на всю жизнь остается. Жаль, Маринка не поняла этого.

Лида закуталась в одеяло, пытаясь уснуть, но мысли врывались, как ветер, будоражили ее сознание. Совсем неожиданным было то, что старший брат Марины заметил Лиду с первого взгляда и влюбился в нее. Она подумала, как бы все это могло быть, если бы они с Иваном поженились, как бы изменилось довольное лицо Маринки, узнай она, что Иван, ее родной брат, выбрал в жены Лиду.

А Иван не шутил, он всерьез думал о девушке, ни слова не говоря младшей сестре о своих чувствах.

Утром Лида первым делом вспомнила эту горькую для нее свадьбу, вспомнила Михаила, на лице которого не дрогнул ни один мускул, как будто не осталось в нем никаких чувств. Вспомнила Ивана. «Да-аа, сюрприз был бы для Маринки, узнай она, что предстоит нам породниться», – и тут же Лида отогнала эту мысль.

Больше всего ей запали в душу мамины слова: «Жизнь – не игрушка». Права мама: стоит ли ради того, чтобы досадить предавшей ее подруге и любимому человеку, ломать свою жизнь. И пусть Иван, статный и симпатичный, но чужой он ей, не готова Лида ломать свою жизнь. Время надо.

В те три дня, что Иван жил у родителей, он почти не отходил от Лидиного дома. А она уже сотый раз отказывалась от прогулки с ним, считая, зачем парню голову морочить, если не любит его, и вряд ли полюбит.

Так и уехал Иван ни с чем, но с надеждой, что передумает Лида. Он и потом еще приезжал, чтобы ее увидеть.

***

Лида окончила сельскохозяйственный техникум, и после экзаменов осталась жить в небольшом городке, который был районным центром. «С глаз долой, из сердца вон», – подумала она о Михаиле и, надеясь поскорее забыть его.

Замуж Лида вышла через три года, у Марины с Михаилом к тому времени уже дочка бегала.

Встреч друг с другом они старались избегать, и за эти годы видела она Марину и Михаила лишь издали. И незаметно пробежали еще два года.

Генка, ставший бригадиром, дальше не продвинулся, а, наоборот, сняли его с бригадирства. Одно дело должность получить, а другое – удержаться на ней. Частенько его видели выпившим, бормотавшим себе что-то под нос, возвращаясь поздно вечером домой.

В один из таких вечеров забрел Геннадий к Михаилу. – Дома твоя? – спросил он, намекая на Марину.

– К матери ушла.

– А-ааа, – Генка оперся об косяк и слегка заплетающимся языком сказал: – Сволочь я, Мишка, влез между вами. Это же я тогда поддался на уговоры твоей змеёвки, бригадиром мне захотелось быть, вот и полез Лидку лапать.

– Ты чего несешь? – Мишка подошел к Генке и схватил его за грудки: – Ты чего несешь? Тебе в пьяную голову это пришло?

– Я хоть и выпивши, но не пьяный, надоело мне этот груз в себе носить, вот и рассказываю. Маринка тогда меня уговорила Лиде сказать, что ты на берегу ее будешь ждать, а я и согласился: пообещала, что отец ее меня бригадиром поставит.

– Придумал ты все с пьяных глаз, – тряхнув Генку, со злостью сказал Мишка, – я же сам видел, как вы на берегу…

– А вот это видел? – Генка оттолкнул Михаила и показал свои огромные рабочие ручищи. – Она и пикнуть не смогла, когда я схватил ее, вот это ты и видел. И поверил, как дурак. Эх, Мишка, лучше бы ты не поверил тогда.