Татьяна Викторова – Брачная ночь (страница 3)

– Сидят, голубчики, – улыбнулся Алексей.

А с левой стороны еще один рыбак обосновался, как раз ближе к Алексею. – Зря там уселся, – подумал он, – опасное место, лед еще слабоват.

И едва достал рыбацкие принадлежности, как послышался треск, и он увидел, как рыбак барахтается в воде.

– Держись, – крикнул Алексей, снимая с себя шарф, который заставила надеть Люба.

Он подполз, на сколько возможно, и уже хотел кинуть шарф, но узнал в рыбаке того мужика, на которого похож их с Любой сын. И теперь он видел явное сходство, которое бросалось в глаза.

– Ну, бросай, – крикнул мужчина.

– А ведь это ты тогда надругался, снасильничал девчонку… помнишь? – Алексей сам не ожидал, что выкрикнет эти, казалось бы, неуместные в этот момент слова.

Лицо мужчины словно перекосило, он с испугом смотрел на Алексея.

– Ну, вспомнил? В марте одна тысяча девятьсот семидесятого года… в райцентре Онуфриево в сараюшку девчонку заволок…

– Спаси, прошу тебя…

– Я спрашиваю: вспомнил?

Мужчина кивнул. – Спаси меня, потону ведь…

– Значит, вспомнил. – Алексей кинул другой конец шарфа и вытащил человека.

Трясясь от холода, мужик поплелся к берегу, где стояла его машина. Потом обернулся и сказал: – А не докажешь… откуда тебе знать…

– Всевидящее око, – сказал Алексей. – Ты вот что, лучше не появляйся в наших местах. Если рыбачить, то уезжай, куда подальше. Слышишь, чего говорю?

– Слышу, я и сам не рад, что приехал сюда…

Алексей вернулся к своей лунке, но рыбалка уже не шла на ум. Даже сосредоточиться не мог. «Надо же, – думал он, – вот это чутье у меня, распознал я его. И ведь по годам лет пятьдесят ему сейчас, а тогда, значит, лет тридцать было, а он девчонку…эх, не стал я брать грех на душу».

Алексей собрал снасти и пошел к своему Москвичу. Немного отъехал – навстречу Петька на мотоцикле.

–Ты сдурел что ли? – Алексей Игнатьевич, выйдя из машины, побежал к сыну. – Зимой, на мотоцикле! Это мать, наверное, не видела, она бы тебя не отпустила.

– Да какая зима? Морозец легкий, – Петька улыбался. – А ты чего обратно?

– Да решил вернуться, скучно одному. В следующий раз вместе поедем.

– Ну, гляди, а то бы остались.

– Нет, лед еще непрочный, давай подождем.

Они присели на поваленный ствол дерева, глядя в поблескивающую ледяную даль.

– Слышь, Петька, ты бы женился что ли…

– А чего за спешка?

– Да с внуками хочется понянчиться, тебя вырастили, еще бы внучат…

– Будут внучата, батя, будут. – Он хлопнул отца по плечу. – Ну, поехали, раз сегодня без рыбалки. Там мамка пироги затеяла.

– А с чем? с капустой или с картошкой?

– А не знаю… вроде с капустой.

– Это хорошо, я с капустой люблю.

– Я тоже, – сказал Петька. Они переглянулись, улыбаясь.

– Ну, что, поехали, сын, – Алексей поднялся. – Давай закутывайся лучше, еще не хватало простудиться. И не гони, а то мороз все же.

Он тронулся, не спеша, с места, а Петька за ним, гордо поглядывая на отцовскую машину и уверенно следуя за отцом.

Яблоки в чужом саду

На сеновале было тепло и пахло скошенной травой, хоть и подсохшей, но еще обволакивающей все пространство деревянного сарая ароматом разнотравья. Лида, потупив взгляд, поправила платье.

– Идти мне надо, Миша, – прошептала она, – отец хоть и в ночную, а все равно… вдруг мама узнает.

– А ты не бойся, ты теперь моя невеста, я еще в школе знал, что поженимся.

Лида, стыдливая и счастливая, прятала улыбку в уголках губ – другого мужа, кроме Михаила, она себе и не представляла. И то, что сегодня случилось, еще больше их с Михаилом сблизило.

***

– Как же так, подружка моя, как же ты допустила? – строго нахмурив брови, допытывалась Марина.

– Ну, ладно, Мариш, ты смотришь на меня строже моей матери.

– Так вот и смотрю, что доверилась ты. А вдруг ничего у вас не выйдет?

– Все уже вышло! – Лида схватила Марину за плечи, пытаясь закружить. – Женимся мы! Представляешь?! И брось ты хмуриться, угостись лучше яблочком. – Лида достала из сумки румяное яблоко, сорванное утром, – одно дала Маринке, другое, с хрустом, надкусила сама.

Марина без всякого энтузиазма откусила кусочек, а сама никак не могла смириться с мыслью, что Мишка все же выбрал Лиду. Явного соперничества между, девятнадцатилетними девчонками, никогда не было. Мишка как-то сразу Лиду выбрал, а Марина для него всегда оставалась просто подругой Лиды.

– Тьфу, какое горькое! – Маринка швырнула яблоко в заросли крапивы у забора.

– Да ты, что, Мариш, у нас самые вкусные яблоки, – ты же вчера еще захрумала несколько штук, да еще хвалила.

– Вчера хвалила, сегодня невзлюбила, – со злостью сказала Марина, а про себя подумала: «Это мы еще посмотрим, кто, на ком женится».

Как подменили Маринку, ни о чем думать не могла, кроме как о Мишке. План у нее созрел быстро. И план-то был нехитрый, но, оказалось, помог темным замыслам подружки.

Работал на участке у Маринкиного отца Генка – двадцатидвухлетний парень, считавший себя, что и работает лучше и зарплату заслуживает больше.

– Сделай, Геночка дело, бригадиром станешь! А я уж папку уговорю, найду, что сказать, я у него любимица.

– Не поставит, молодой я еще.

– А молодым у нас везде дорога, не упускай такой случай, будешь везучий! – Хитро поглядывая на Генку, уговаривала Марина.

– Что за дело-то?

Девушка, как могла, доходчиво, объяснила, что делать: – Лиде сказать, что на берегу ее Мишка ждет. А потом следом пойти да обнять ее покрепче. А уж остальное – мое дело.

Генка рукой махнул, отказываться начал: – Сами разбирайтесь.

– Ну, тогда не видать тебе бригадирства, а так у тебя карьера замаячит.

Генка коснулся рукой пересохших губ – хотелось пить от волнения. И бригадиром тоже хотелось стать.

***

Лида удивилась, что утром не было такого уговора на речке встретиться, но Генке она поверила, и вечером спустилась к реке. В сумерках увидела мужской силуэт, сердце ёкнуло, но не так как раньше, предвещая радость, а как-то тревожно.

Генка, ничего не объясняя, приблизился к ней и молча, взяв за плечи, притянул к себе. Девушка не то, что оттолкнуть не могла, даже руки поднять невозможно.

– Дурной что ли? Отпусти, а то Мише скажу.

Но Генка, как клещ, впился ей в губы, сковав даже малейшие попытки высвободиться.

– Вот, видишь, Миша, а ты мне не верил, – глядя вниз, говорила Марина изумленному Михаилу.

Мишка, разъяренный от увиденного, кинулся вниз. Генка наконец отпустил Лиду, и тут же упал от Мишкиного удара.