Татьяна Вешкина – Книжные тюрьмы (страница 32)
– Согласно моей теории нельзя просто так взять и вычеркнуть из повествования важную составную часть произведения. Книга должна противиться такому ходу событий, она должна всеми силами восстановить естественный порядок вещей. Это значит, что «Ветра Востока» сотворят другого злодея. Слепят из того, что найдут. И если Денис пришел в книгу с чистым помыслом, то Маргарита Домбровская, напротив, появилась на ее страницах, пылая гневом и желая нести наказание. Мне кажется – она идеальный кандидат на роль главного противника…
– Тогда почему мы до сих пор еще не столкнулись с антигероем, которого теперь представляет Рита? Разве по законам драматургии мы еще не должны были с ней познакомиться? Никто же не вводит злодея в самом конце книги, это было бы слишком нелепо и комично. Представляешь, как выглядел бы тогда сюжет со спасением принцессы из башни? Принц уезжает с принцессой в закат на своем белом коне, а солнце ему загораживает злой дракон, декларирующий: «А ты думал, что будет так просто? Все знают про заточенную в замке принцессу, но никто никогда не слышал про меня. А я тем не менее есть!» – Ал почувствовал невероятное воодушевление, и все те слова, которые он годами впитывал, вылетели наружу, словно птицы, выпущенные на свободу из клеток.
У Натальи на лице появилось мечтательное выражение лица, будто она вспоминала любимые сказки детства.
– Значит, «Ветра Востока» уже познакомили нас с Ритой Домбровской. Белый волк-оборотень, к которому она обратилась за помощью, сказал, что поменяет ее облик и превратит в кого-то, с кем мы уже знакомы. Так в кого же?
– В Шию? Тогда исчезновение этой девушки легко описать тем, что она инсценировала собственную смерть… Или Рита похитила ее, чтобы принять ее облик, а затем заменить…
– А если в Мэй? – Александр Бенедиктович отпил чай и покосился на плитку горького шоколада, которую никто так и не захотел распечатать.
– Это был бы настоящий удар для Дениса… И в высшей степени подло со стороны изобретательницы трансформатора.
Глава 30
Минж
Шитха приземлился в лесу, выбрав кочку побольше, и наконец вздохнул с облегчением. От его вздоха маленькие сосенки слегка согнулись в поклоне, затрепетали, а потом распрямились. Шум листвы стих, и тогда Минж произнес:
– Ты уверен, что император не воспримет нас как агрессоров? Мы вообще-то уничтожили всю военную структуру целого города – с легкостью и как бы между делом.
Бывший чаесборец сполз по боку дракона и попытался растереть затекшие икры и стопы.
– Мы никого не убили, не повредили никаких достопримечательностей города… Я бы не назвал это актом агрессии.
Минж запрыгал на ноге, не чувствуя ее. Неловко замахав руками, он повалился на спину и схватился за выступающую из болота корягу в попытках восстановить равновесие.
– Проклятые топи! Трясина затягивает здесь даже деревья, – возмутился юноша, выпрямляя спину.
Шитха с интересом рассматривал своего напарника, удивленно сузив глаза. Два огромных овальных глаза, похожих на драгоценные камни с перламутровым блеском, уставились сквозь Минжа.
– Мне кажется, что это совсем не дерево. Вообще, больше похоже на фигуру, вырезанную из дерева… – зверь подцепил когтем корягу, вытащив ее из зеленоватой топи, покрытой ряской. По поверхности болота пошли многозначительные пузырьки. Ты только что чуть не убил человека.
Посреди болота замерла сломленная фигурка девушки в платье, которая в ужасе выставила перед собой руки.
– Я не слышал, чтобы кто-либо наводил подобный морок… Это чуждая темная магия. Да и магические создания редко так сильно на кого-то злятся, чтобы использовать нечто подобное, – Шитха задумчиво уставился на фигуру.
– То есть ты утверждаешь, что перед нами – живой человек?
– Ага. Похоже, что она все чувствует, но не может пошевелиться. Наверно, она сейчас в панике. Только представь – эта несчастная парализована, плохо понимает, что происходит, и еще недавно медленно погружалась во мрак болота навек…
Минж поймал себя на мысли, что надо пригладить растрепавшиеся от полета на драконе волосы. Шитха набрал в грудь побольше воздуха и обдал женскую фигуру теплым паром. Выточенные из дерева руки, загородившие лицо, зашевелились, а затем ожило и остальное тело, повинуясь дыханию, снимающему ложные личины.
Девушка затряслась и осела на колени. Минж осторожно взял ее за руку. На секунду ему показалось, будто прядь волос незнакомки стала снежно-белой.
– Я вам очень благодарна за спасение. К сожалению, я очень тороплюсь: мне кажется, моим друзьям угрожает опасность. В какой стороне находится императорский дворец? – темноволосая красавица крепко сжала ладонь Минжа и встала на ноги.
– Мы тоже летим в императорский дворец и надеемся быть удостоены аудиенции великого правителя, – восторженно сообщил бывший монах. – Как вас зовут?
– Я – Шиа, а с вашим крылатым спутником я уже встречалась.
– Все так. К сожалению, мое прошлое состояние не дало мне возможности представиться, – я – Шитха, карп, который смог. Ну который наконец доплыл до конца ручья и стал гордым драконом.
Шиа засмеялась, и Минж подумал, что ничего прекраснее в жизни не слышал. Ему смутно казалось, что их встреча предначертана, вот только они должны были встретиться раньше, а теперь слишком поздно… Девушка немного печально улыбнулась, будто ей стало известно что-то, недоступное ранее.
– А я – Минж. Шитха – не просто мой друг, мы крепко связаны…
– Я знаю, – перебила Шиа, – уже видела нечто подобное. Я рада, что немного помогла твоему спасению, мудрый дракон!
– Ну почему же сразу мудрый…
– Потому, что ты уже все понял и собираешься поскорее отвезти меня во дворец императора. И ты сам знаешь, что так будет правильно.
– Я не думал, что все так повернется. Но раз ты сделала свой выбор… И лучше уже представляйся своим настоящим именем!
Дракон и правда все осознал. Здесь вообще все всё поняли, кроме Минжа, который продолжал восхищенно глядеть на девушку.
Глава 31
Денис
Я перестал узнавать местность и больше не мог соотнести ее с картой, которую помнил еще с детства. Все вокруг было незнакомо, будто чья-то рука перепутала дорожки и отредактировала мир.
Я вспомнил, почему в детстве так сильно любил читать. Книги всегда давали мне возможность сбежать в иные миры, стать соучастником великих событий, которые пока еще не открылись мне в обычной жизни. В реальной жизни я вынужден был рано вставать и идти холодными и промозглыми утрами в школу, позевывая и ежась. Мне приходилось есть не самую вкусную еду в столовой, делать домашние задания и ложиться пораньше спать, чтобы затем застать одну и ту же разочаровывающую рутину сонным и уставшим. И никто никогда не предоставлял мне возможности сразиться с морским змеем, завоевать в битве королевств любовь и благосклонность целого народа. Я не мог загореться и слетать на Луну, объятый пламенем, не мог научиться у марсиан выворачивать с орбиты целые планеты. Пока мои будни в обычном мире были поставлены на паузу, в книжном измерении меня всегда ждали приключения и путешествия. В романах и новеллах все было так ярко, необычно, и фантазия писателей уносила меня в красочные реалии.
Я вспомнил, что обожал «Ветра Востока» за яркие описания, которые раскрашивали серые будни, постепенно замещая собой обычные вещи. Вот я лежу на своей кровати и смотрю на старый громоздкий шкаф, а вот мебель моей комнаты уже утопает в лепестках сакуры. Щелк! И вместо стены появляется вьющаяся меж белых камней дорожка, ведущая к дворцу императора. А воздух уже пронизан не запахом готовящегося ужина, а ароматом сладкого меда и розовой вишни. Я смотрел в окно дома и видел не мокрые от дождя алые крыши, а толщу голубого пруда, в которой, словно в патоке, застряли причудливые кувшинки.
– Ты сможешь! – закричала Мэй и кинула сгусток своей силы, чтобы помочь разверзнуть границу между моими фантазиями и зыбкой тканью мироздания.
Когда я в первый раз прочитал «Ветра Востока», то пропустил некоторые отрывки романа, пришедшиеся мне сперва не по вкусу. Сейчас я понял, что книга ждала кого-то, кому позволит подобную вольность – сократить реальность, просто перелистнув страницы. Я давно готов увидеть этот дворец с его бесконечными башенками, резными крышами и улыбающимися львами у входа. Я посмотрел в его разноцветные витражи, услышал, как хрустит под ногами гравий, отполированный сотнями тысяч ног, и почувствовал, что Мэй опасается остаться в лесу одна, поэтому крепко держит меня за плечо. И огромные ворота открылись мне навстречу, словно давнему другу или хозяину.
У меня получилось! Я там, где и должен быть. «Спрячься, сделайся невидимой у меня на плече», – шепнул я лисице. Гвардейцы императора, яркие и нарядные, безмолвно проводили меня в соседний зал, где на самом простом стуле, в подушках сидел светловолосый и голубоглазый китаец, сложив на коленях руки. Он был таким, каким я его и представлял: на вид совсем молодой, но, как часто пишут в книгах, что-то выдавало в нем почтенный возраст. Но не улыбка и не глаза.
– Здравствуй, добрый путник! Я видел, как ты с легкостью шагнул сюда, сминая расстояние, словно обычную бумагу. Это весьма и весьма необычно.
Я поклонился, не сводя глаз с охраны императора. Возле каждой колонны стоял страж, одетый в кимоно под фактуру и рисунок мраморной колонны, так что временами казалось, будто в зале, кроме меня и императора, никого нет.