Татьяна Вешкина – Книжные тюрьмы (страница 34)

– Минж, прости меня за все… – выкрикнул я и обратил к нему свой взгляд.

В арку просунулась голова красного дракона, которого я спас на площади. Зверь наклонился к протагонисту романа, и мне показалось, что он пытается пробиться к мыслям своего друга. Невысокая фигурка Минжа ткнула в меня рукой, и из пальцев вырвался сноп пламени, которое превращало песок в стекло на далеких берегах морей.

Вот только не быть мне стеклянным гротом; мне суждено стать кучкой пепла на холодном мраморном полу дворца императора… Я выкинул из своего сознания Мэй, чтобы она не испытала мою боль, и попытался столкнуть ее со своего плеча. В который раз она не послушалась меня и бесстрашно ринулась вперед – навстречу огню, уязвимая и хрупкая. Подвывающий хохот женщины затихал, заканчивая свой путь в конце колонн длинной галереи дворца.

Мэй встала на пути у драконьего огня – рыжая и пылающая. Минж в ужасе опустил свою руку, когда понял, что натворил. Уверен, что он и мне не желал такого зла. Языки пламени скрыли из виду кицунэ, выжигая ее из этой Вселенной навсегда. Кто-то закричал «Нет!», кто-то другой, еще не раздавленный горем одиночества. Это был тот же человек, который сидел вместо меня на злосчастном суде перед ссылкой в «Ветра Востока». Чьи-то руки схватили меня, кто-то повалил меня на землю с разбега, кажется, помешав броситься в огненный вихрь следом за лисой. Принцесса Шэнли держала мои руки и повторяла: «Его заколдовали, его заколдовали». Внезапно я узнал женщину, которую уводила стража. Ее лицо раньше смотрело на меня из телевизионных программ и с обложек журналов. Легендарная изобретательница преобразователя частиц – Рита Домбровская, скрученная не самой бдительной на свете охраной, уходила прочь с самым торжествующим выражением на лице. Почему она здесь? Неужели из-за меня? Или «Ветра Востока» создали ее сами, в наказание за то, что я сумел избежать встречи со всеми злодеями? Ужасная, отвратительная книга! Я остался один, я снова один!

Спина ощутила холодный мрамор, прокрадывающийся сквозь складки ткани. Наверно, я схожу с ума и мне мерещится то, чего нет. Калейдоскоп из разрозненных образов, отпечатавшихся в моем мозгу. Огонь утих, оставив посреди дворца выжженную в полу дыру. Шэнли больше не смогла меня удерживать, и я бросился вперед, надеясь найти хоть какие-то остатки Мэй, которые смогу похоронить.

– Ее больше нет, Денис! Ее больше нет! – и снова руки племянницы императора тянули меня назад, но я знал, что хочу увидеть все своими глазами. Кажется, я пополз по полу, потому что не могу вспомнить, чтобы вставал на ноги. Я согнулся над отверстием в мраморных плитах и увидел лишь пустоту.

– А вот и сюрприз! – Мэй выпрыгнула навстречу мне и повернулась спиной. – У меня теперь девять хвостов, совсем как в легендах! Я бессмертна!

Это была одновременно знакомая мне лиса и совсем другая. Золотисто-рыжая шерсть сменилась серебристым цветом, украденным у лунного сияния. Кто-то в углу с облегчением заныл. Его я прощу, но когда-нибудь потом. А вот ту женщину, будь она хоть самой Маргаритой Домбровской, я не прощу никогда. Видит бог, она твердо знала, что делала, и вредила сознательно.

Глава 34

Шэнли – Денис

Минж долго извинялся, а потом предпочел исчезнуть на окраине сада. Он пробормотал что-то про пруд с кувшинками и про то, что его дракон не прочь немного поплавать. Мы оба вздохнули с облегчением, когда исчезла необходимость видеть друг друга. Женщину, которая действительно оказалась изобретательницей преобразователя, поместили за решетку в подземные недра дворца. Император предложил мне самому решить судьбу чужестранки, покушавшейся на мою жизнь. Я должен был придумать ей достойное наказание, такое, которое заставило бы ее пересмотреть свой взгляд на вещи и оценить поступки. Так чего же больше всего на свете боятся тираны? Очевидно, потери сферы влияния. Шэнли поведала нам о своих приключениях и рассказала, что перед превращением в статую успела заглянуть в сознание преступницы. Я вышагивал вдоль комнаты, раскинувшейся прямо над казематами. Где-то в нескольких метрах подо мной сидела женщина, возомнившая себя богом. Я понимал, что отчасти ее переписала и слепила заново книжная реальность со своими законами драматургии, но это не значит, что Рита Домбровская была невинна и не заслуживала хорошего урока. У меня возникла идея, и я подозвал к себе Мэй. Она сидела на окне и смотрела в глубь сада. В отблесках солнечного света можно было заметить, как от одного хвоста лисицы падало сразу девять радужных теней.

– Мне нужна твоя помощь, потому что один я не справлюсь. Хочу поместить ее в какую-нибудь скучную книгу… Такую, где особенно не развернешься и некому будет навредить. В какой-нибудь сборник стихов, где автор бесконечно восхищается природой, желательно зимней…

В дверь ненавязчиво, но многозначительно постучали. Мне показалось, что так звучат перемены. Мэй лишь пожала плечами: я заметил, что она почти идеально научилась копировать человеческие жесты.

– Войдите!

На пороге стоял юноша в золотистом кимоно. Он был удивительно похож на принцессу Шэнли и выглядел ее слегка одичавшим братом.

– Я имел неосторожность вмешаться в то, во что не следовало… – задумчиво протянул он, а потом, словно опомнившись, извлек из себя манеры. Так фокусник достает кролика из шляпы. – Меня зовут Нют, или Ночь – как вам удобнее. Я несу ответственность за все, что произошло, и хотел бы исправить ситуацию.

Переписанный том Джерри С. С. Мортира открывался на своих последних страницах, и теперь я еще сильнее чувствовал, куда дули его ветра. Я должен быть выслушать этого гостя, чтобы моя лодка благополучно причалила к островам развязки сюжета.

Я представился и предложил войти в комнату, предоставленную настоящим императором, освобожденным от пут и плена. Незнакомец поведал длинную историю о путешественнице по мирам, которая сбилась с пути, и о себе, путешественнике по разным жизням. Рассказал, как ошибся в Маргарите Домбровской.

– К счастью, никто не пострадал. Кроме бесценного артефакта – старинного зеркала…

– Его создал я. Могу сделать еще одно. Но это не главное. Я поверил, что вы чужак, который желает этому миру зла, и согласился вас вычеркнуть. Желая помешать вам, Цзе Ни Сы, я едва не нарушил равновесие в империи и способствовал попытке убийства сразу двух оборотней… Про принцессу Шэнли и попытку покушения на ее жизнь я узнал слишком поздно.

Мне не очень хотелось слушать, как Нют пытается оправдать свои поступки. Словно поймав мой уставший взгляд, он закончил:

– Как вы решили поступить с Ритой Домбровской?

– Полагаю, ее следует поместить в книгу без героев… Оставлять ее в моем мире и тем более – в «Ветрах Востока» – это верх неосмотрительности.

– У меня есть предложение получше, – Нют по-волчьи улыбнулся и вынес свое предложение.

– Это достойное решение. Я бы лучше и не придумала. Да никто бы лучше не придумал, – промурчала лиса.

– Вам необязательно спускаться в темницу. – Оборотень запутался в полах своего золотистого кимоно и потрусил к выходу в облике волка.

– Но я бы хотела видеть ее взгляд, когда она поймет, чего лишается, – прошипела Мэй.

Винтовые ступени лестницы звучали гулко и удивительно знакомо. Когда-то я так же спускался вниз для того, чтобы меня отправили в книжное заключение. Пахло сыростью и землей. В самом конце коридора, среди пустых казематов я обнаружил просторную клетку, в которой сидела Маргарита Домбровская. Мэй с моего плеча улыбнулась:

– Не такая она и страшная. Какая-то даже обычная.

– Да ты хоть знаешь, кто я? – на меня посмотрел немного безумный и бесконечно усталый взгляд. – Вы все здесь благодаря мне.

– Ну если говорить чисто технически, то в первую очередь мы обязаны факту своего нахождения в этом мире Джерри С. С. Мортиру… Я бы на вашем месте не был столь категоричен и не отнимал чужие лавры. Я бы вообще заткнулся и молился, чтобы меня не скормили дракону.

– Да ты хоть знаешь, что с тобой сделают, когда ты вернешься в Петербург? Если ты меня хоть пальцем тронешь, тебя ждет такая книжная ссылка, из которой еще никто не возвращался, – Рита сплюнула на пол, застеленный соломой, совсем как плохиш в дешевом боевике.

– Никто из нас не собирается вам ничего делать. Вы вернетесь в Петербург и продолжите мучить всех своих знакомых. Добро пожаловать отсюда, здесь вам не рады.

– Так в чем же тогда наказание?..

– Ты узнаешь в свое время. – Я достал из кармана изобретение, напомнившее мне пульт от телевизора, и ловко забросил его сквозь прутья решетки прямо в камеру Маргариты.

– А, ты понял, что тебе даже с портативным телепортатором не выбраться из этой книги! Он настроен только на мою ДНК.

Я с улыбкой покачал головой. Мэй ухмыльнулась и отошла в сторону. Из темноты подвала вперед вышел юноша и раскинул руки. Изобретательница исчезла из «Ветров Востока» в вихре радужной пыли, и я был уверен, что она уже никогда не сможет вернуться обратно.

Где-то в Петербурге одновременно с легким щелчком раздался протяжный вой Маргариты Домбровской, осознавшей, что она больше никогда не сможет попасть ни в одну книгу. Что может быть хуже обыденности для мечтателя и изобретателя?

Мы достаточно быстро нашли дядю принцессы Шэнли, и его бравые слуги уже второй час подряд помогали ему прийти в чувство. Шэнли что-то быстро ему объяснила, показала внезапно засмущавшуюся Мэй и попросила меня продемонстрировать магические способности, заимствованные у лисы. Император постепенно выходил из шока, и, кажется, тот факт, что магические создания пришли ему на помощь, оказался для него важнее, чем потенциальное сопряжение с возможностями волшебных существ. А потом суета в «Ветрах Востока» завертелась уже без меня. Нют о чем-то говорил с лисицей, после чего исчез весь из себя такой таинственный. Принцесса убежала составлять свои планы и предложения по спасению расы магических созданий, император ушел собирать своих приближенных, насквозь представленных потомками оборотней. Минж, чувствующий себя лишним, вел с Шитхой какой-то безмолвный диалог на просторах их общего сознания в саду под сакурой и старался не смотреть в мою сторону. Даже Мэй на время оставила меня и принялась проверять (обнюхивать) стражу на наличие скрытой угрозы и все никак не могла расслабиться, скользя по залу с потерянно-сосредоточенным видом. Они справятся без меня. Они уже справляются без меня, закрывая последние главы книги необходимой суетой и наведением порядка. Я мог раствориться в этих людях, и, возможно, про меня бы все забыли. Ощущая себя незваным гостем в этой книге, я уставился на отполированный мраморный пол, сложенный причудливой мозаикой. Кто-то коснулся моего плеча, намекая, что не согласен с моими мыслями.