Татьяна Ван – Тайна Скарабея (страница 22)

– В целом да, но не совсем, – согласилась Тара. – Суть вы уловили. Но Ка – это не разделение на добро и зло. Это скорее нечто тождественное человеку, однако существующее отдельно от него. Двойники были очень популярны в литературе эпохи романтизма и встречаются во многих произведениях. Если совсем уж упростить, то Ка можно представить как две руки одного человека: они одинаковые, но действуют независимо. – Тара подняла руки и согнула их в локтях. – Вот Хека – бог магии – как раз и олицетворяет этот принцип. В русском языке есть аналог – «похожи как две капли воды». Египтяне же приводили в пример две руки. Поэтому вывод: какой человек, таково и его Ка. – Женщина села в прежнее положение. – И вот что еще важно: Ка может покинуть живого человека. То есть оно способно отделиться от тела в любой момент, не нужно ждать смерти. Ка – не обязательно темная сущность. Оно может быть каким угодно. Все зависит от того, чем человек «напитал» свое Ка.

– Подождите, вот тут немного не уловил, – нахмурился Арсений и заерзал. – А Ба, которая «душа», она отделяется только после смерти? Или у древних египтян были способы «разделить» душу еще при жизни?

– Ба – только после смерти. Ка – не обязательно. Дело в том, что египтяне начинали строить гробницы еще при жизни того, кому они предназначались. Эти гробницы всегда были раскрашенными. Чаще всего на них изображали будущего владельца помещения, назовем его N. Жрецы верили, что, рисуя N, они создают его Ка. Или, например, вырезали статуи, в которые также «вкладывали» Ка.

– То есть Ка начинало существовать сразу после завершения работы, даже если человек был жив? – уточнил Арсений.

– Именно. После этого в будущей гробнице начинали проводиться различные культовые обряды, потому что египтяне верили – часть N уже обитает в этих стенах. Можно было молиться о его вечной жизни. – Тара задумалась, глядя на листочек. – Что-то я вам еще не сказала о Ка… Точно! – Она хлопнула себя по лбу. – Ка нельзя было уничтожать – то есть стирать изображение господина N. Уничтожение рисунков или статуй означало гибель человека.

– Но ведь некоторые изображения стирали? – протянула Женя.

– Безусловно. Это был своеобразный способ мести. Чаще всего уничтожали изображения врагов, с которыми были личные, семейные или политические конфликты. Но стирание изображения или разрушение статуи для древнего египтянина было равносильно убийству.

– А что вы думаете о сфинксах на набережной? – спросила Женя. – В них может быть Ка Аменхотепа III?

– Вполне, – кивнула Тара. – У них его лицо, все по канонам. При этом египтяне считали, что правители могут иметь несколько Ка. Так что да, одно из Ка Аменхотепа III вполне мог попасть в Петербург. – Она ненадолго замолчала, а потом продолжила: – В любом случае эти сфинксы не так просты, как кажется.

– Что вы имеете в виду? – Арсений выпрямился, чтобы размять затекшее тело.

– Во-первых, люди верят, что они исполняют желания, и прикасаются к постаментам. Люди наделены невероятной энергией, которая равносильна магии. Следовательно, туристы и жители города в течение многих веков – ненамеренно, разумеется, – передавали свою силу сфинксам.

А во-вторых… вы же видели иероглифы? Это египетское заклинание. И говорят, что, если его прочтут в определенный день и час, мир охватит агония. Многие считают это вымыслом, больной фантазией, а я думаю – зря. Египтяне были непростым народом, они верили в мистику. И делали это так отчаянно и беспрекословно, что создавали чудеса, которые до сих пор не поддаются объяснению.

– Очень интересно, – пробормотала Женя.

– Не то слово. – Тара наклонилась чуть ниже и прошептала: – Эта кисточка могла принадлежать тем, кто занимался магией. Об этом свидетельствует и символ Хека. Но я надеюсь, что это не так.

– Почему? – хором спросили Женя и Арсений.

– Если мои предположения верны, то в кисточке сокрыта колоссальная магическая сила, и лучше бы этой силе остаться в прошлом. До сих пор не ясно, существует ли «проклятие фараонов», потому что при раскопках гробницы Тутанхамона команда Картера могла просто отравиться плесенью. Но исключать ничего нельзя. Все-таки и сфинксы не хотели быть здесь: не просто так корабль, на котором их везли, утонул. Поэтому, ребята, будьте с этой вещью осторожней.

– И у меня есть еще один вопрос. – Женя достала телефон и начала искать картину Скарабея. Арсений проследил за ее движениями, понимая: еще чуть-чуть, и от полученной информации у него расколется голова. Но, пока есть возможность, надо спрашивать. – Что вы можете сказать вот об этом? – Женя показала изображение сюрреалистичных глаз.

– Ой, – вскрикнула женщина и выхватила телефон из рук Жени.

Она долго всматривалась в картину, то приближая, то отдаляя фотографию. Брови Тары сдвинулись к переносице, на лбу появились складки. Женя и Арсений переглянулись: это было очень странно, так как даже кисточку она не разглядывала с такими усердием и тревогой.

– Вы не перестаете меня удивлять, – наконец произнесла Тара, при этом не отрывая взгляда от картины. – Это нарисовал египтянин?

– Нет, британец, – ответил Арсений. – Якобы Калверт Телфорд. Он писал под псевдонимом Скарабей. Но у нас есть предположение, что истинным автором работы был вовсе не он, а некая девушка по имени Дебра. Возможно, племянница или сестра. В общем, кто-то из ближайших родственников.

– Интересно, – пробормотала Тара. – У меня сначала возникло ощущение, что эту картину нарисовал коренной египтянин. В ней столько любви к Египту. Знаете, такой любви, какую невозможно в себе развить, – женщина посмотрела на Женю и Арсения, – с ней можно только родиться.

Тара прижала руки к губам, не прекращая рассматривать картину. В этот момент Арсений заметил, как пальцы Тары задрожали, а вскоре по щеке скатилась слеза. Но она даже не смахнула ее.

– Здесь очень много смысла, – вскоре произнесла Тара, опустив на колени все еще дрожавшие руки. – Я даже не знаю, с чего начать. Столько эмоций… Пусть я не жила в Египте, как мои родители, все же… эта картина… когда я гляжу на нее, мне кажется, что я вернулась домой.

Таре понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться. Когда она окончательно пришла в себя, то продолжила.

Смущаясь женских слез, Арсений перевел взгляд на листочек с описанием «концепции души», хотя заметил: Тара вмиг стала очень трогательной и милой и совсем не походила на преподавательницу, которой была пару минут назад.

– Итак, насчет картины. – Тара глубоко вдохнула и выдохнула. – Она отражает концепцию Ах – слияние Ка и Ба. Сначала я подумала, что это только Двойник. Ну, то есть то, о чем я говорила пару минут назад, изображение человека в гробницах – это его Ка. Здесь оно, бесспорно, присутствует. В лучших традициях Египта! Пусть не полный портрет, но…

Тара крепче сжала телефон. Ее голос дрожал.

– Глаза. Эти глаза точно указывают на присутствие Ба, души. И знак анх – символ бессмертия. Бессмертие… Ведь именно глаза…

– Зеркало души, – осторожно произнес Арсений, вспоминая, что ему рассказывал Федя. А после уточнил: – То есть эта картина – бессмертие души?

– Да, – вздохнула Тара. – Но поскольку это не просто абстрактные глаза, а часть портрета… здесь есть и Двойник.

Тара вернула телефон Жене, вновь взяла книгу и, найдя нужную страницу, повернула ее к гостям. Те нагнулись, разглядывая фотографии древних захоронений фараонов, жрецов, военных и высокопоставленных чиновников.

– Если посмотрите внимательно, то увидите, что на каждом из саркофагов присутствуют глаза и анх. Без этого людей не мумифицировали. Кроме того, – продолжила Тара, – анх, высеченный из камня или дерева, клали рядом с умершими, чтобы они могли продолжать жить и после смерти. Египтяне верили – с этим знаком душа умершего может пересечь Врата Смерти.

– Может быть, мой вопрос покажется очень глупым… Но чисто теоретически, если бы эта картина, – Женя указала на телефон, – была нарисована этой кисточкой, могло бы произойти что-то… выходящее за рамки рационального?

Тара откинулась на спинку стула и задумалась. Она переводила взгляд со смартфона на кисточку и обратно. Так продолжалось несколько минут. Арсений почувствовал, как у него сбилось дыхание, а Женя, казалось, и вовсе не дышала.

– Да, – наконец ответила Тара. – Без сомнений.

– Вы уверены? – Арсений вновь чуть подался вперед.

– Я пытаюсь найти хотя бы одно опровержение, но не могу. Если эту картину писали этой кисточкой, то в нее могли поместить Двойника человека, которого рисовали.

– То есть, если художник создавал автопортрет, он мог… вложить туда свои Ба и Ка? – осторожно уточнила Женя.

– Вполне вероятно.

– То есть эта картина живая? – Арсений сглотнул.

– Относительно живая. – Тара снова нахмурилась. – Это ведь не человек. Картина не может говорить, ходить. Но она может чувствовать. Влиять на настроение людей. Подчинять их себе.

– Подчинять? – сипло спросила Женя и обняла себя за плечи.

– Да. Она может источать запахи и одурманивать ими.

– Но почему вы говорите, что на картине изображен человек, а не люди? – Женя вновь посмотрела на изображение. – Тут одна половина лица женская, а другая – мужская. Скорее всего, тут два человека, а не один.

Тара пожала плечами:

– Возможно. Я просто сказала первое, что пришло в голову. Как-то интуитивно почувствовала, что на картине изображен один человек, а не два. Можно еще раз взглянуть?