Татьяна Ван – Мелодия тумана (страница 9)

– Своих мыслей?

– Да.

– Нет. – Арон усмехнулся, завороженно наблюдая за угольками. – Раньше боялся, теперь не вижу в этом смысла. Если страшиться своих мыслей, то станешь их вечным пленником. А нет ничего хуже, чем сидеть на привязи у собственных нелепых и почти всегда болезненных рассуждений.

– А я вот до сих пор боюсь думать в одиночестве. В голову сразу лезет непонятно что – даже жутко становится. Обычно мои мысли касаются будущей жизни, профессионального призвания, любви. Но я всегда прихожу к одному и тому же выводу. Мое будущее туманное. Вот сижу я, смотрю в чашку с черным чаем, в которую прилично так добавили молока, и пытаюсь увидеть на ее дне заварку. Но ничего не видно. Лишь белесое полотно. И заварка в этом случае – моя будущая жизнь.

Почти все угольки в камине погасли – комната погрузилась в кромешную темноту. Я различал только силуэт своего друга. Выражение его лица стало загадкой.

– Кстати, как поспал? – спросил Арон, вставая с кресла.

– Отлично, только вот теперь не знаю, что буду делать всю ночь – спать-то больше не хочется.

– Ох уж эти часовые пояса, – вздохнул Ли, устало зевая. – И кто их только придумал? Если хочешь, я могу проводить тебя в библиотеку Феррарсов – почитаешь что-нибудь и захочешь спать. У них есть собрания сочинений разных писателей прошлых столетий. Это такая муть! Как-то раз посидел с ней пять минут, и все, как снотворного выпил. Советую. Тебе в любом случае нужно менять свой режим дня, не будешь ведь ты спать целыми днями. Мы так и не пообщаемся нормально.

– Ты прав, – я поднялся с кресла и поправил на себе черную футболку, которая слегка помялась во время вечернего сна. – Почитать что-нибудь – это отличная идея. Только есть проблема – книги-то не на корейском.

– Не переживай, в этом замке есть все. Ты забыл? Рональд изучал несколько языков, и пара учебников или книг у него явно осталась, – Арон пошел по коридору к парадному холлу и лестнице, я – следом за ним. – В крайнем случае, тебе придется изучать английский язык.

Арон хохотнул. Мы вышли в холл и яркий свет ослепил нам глаза.

Семейная библиотека Феррарсов находилась в северном крыле третьего этажа и занимала собой огромную площадь. По подсчетам Арона, это было сразу несколько комнат и парадных залов вместе взятых.

Отворив высокие двухстворчатые двери, Арон пропустил меня в святую святых – семейную библиотеку – и включил свет, глухо щелкнув выключателем. Огромные люстры одна за другой стали освещать комнату, а я затаил дыхание, глядя на все это зрелище как завороженный. Когда включилась последняя люстра, я с восхищением отметил, что даже не вижу ее. Пять книжных рядов уходили далеко вдаль и невозможно было с уверенностью сказать – я вижу край стеллажа или всего лишь его середину.

Это было самое невероятное помещение, которое я когда-либо видел.

– Вот это да! – поразился я и с опаской сделал шаг в сторону книжных полок. – Арон, да это же целый книжный магазин.

– Ошибаешься, – Ли сложил руки на груди и ухмыльнулся, – в книжных магазинах нет столько творений. Тут их миллионы.

– Миллионы… – вслед за другом мечтательно протянул я.

Арон вздохнул и подобно мне начал осматривать библиотеку, будто бы видел ее впервые. Я же тем временем подошел к краю книжного ряда, который находился посередине, и начал вчитываться в имена авторов, чьи романы и научные работы покоились на старинных полках замка Беркшир. Артур Шопенгауэр, Франц Кафка, Лев Толстой, Федор Достоевский, Уильям Шекспир, Чарльз Диккенс. Не обошлось также и без Джейн Остен. Я вчитывался во многие имена, не зная их; я изучал даты написания романов, поражаясь их вековой выдержке. Тут были писатели не только золотого и серебряного века, но и те, кто творил задолго до них. Аристотель, Сократ, Платон. Я попал в сокровищницу!

– Арон… Откуда?

– Кто его знает, – пожал плечами мой друг. – Я сам поражаюсь, откуда появилось столько книг. Их тут немереное количество. За десять жизней все не прочесть.

– Именно! Даже если читать сутками напролет.

– Вот и читай, сколько влезет. Пока мозги не лопнут!

– Ты в курсе, что это немного жестоко? – улыбнулся я, пытаясь отыскать литературу на родном языке. Как оказалось чуть позже, ее здесь было даже больше, чем говорил Арон. Я отыскал не только научные труды по философии, но и романы, переведенные на корейский язык.

– Ладно, шучу, – Арон вновь зевнул. – Я уже спать хочу. Ты не против, если я оставлю тебя наедине с книгами? Дорогу обратно найдешь?

– Конечно, найду, – вчитываясь в книжные переплеты, ответил я. – Иди, и не беспокойся обо мне, тут до лестницы два шага, а там я уж точно доберусь до своей комнаты.

– В таком случае, спокойной ночи. – Ли скрипнул дверью и скрылся в темном коридоре третьего этажа.

Я остался один на один с книгами, уже предвкушая бессонную ночь, хотя мой поход сюда подразумевал нечто иное.

Сколько я провел за чтением книг – неизвестно. Я не взял с собой ни сотовый телефон, ни наручные часы, которые, вообще-то, никогда не снимал и носил всегда при себе. Только здесь решил избавиться от всего, что меня окольцовывало. Хотелось достигнуть максимальной свободы.

Я сидел за столом в самом сердце хранилища книг. Окна в библиотеке оставались зашторенными, поэтому я не мог определить – сейчас все еще ночь или уже наступает на пятки рассвет. По ощущениям казалось, что я просидел за книгами не меньше пяти часов.

Основной свет в библиотеке я выключил, чтобы он не привлекал внимания, и оставил гореть только настольную лампу, которая отдавала желтым светом. Поначалу он меня раздражал, но уже через пару минут мне стало все равно – я утонул в романе 19 века, который написал неизвестный мне автор.

У меня захватывало дух буквально от всего: от помещения, в котором я сидел; от истории, в которую погружался все больше и больше; от запаха старой бумаги. Мне совсем не хотелось спать, ведь я познал настоящее счастье пока сидел в огромной семейной библиотеке. Она напоминала далекий и призрачный рай.

Я мог просидеть там безвылазно еще несколько часов. Но этого, увы, не случилось. От чтения увлекательной истории меня отвлек какой-то шум. Он доносился то ли снизу, то ли сбоку. Прислушавшись, я так и не понял, что это за звуки, поэтому решил выйти из библиотеки и проверить – все ли в порядке. Мало ли, вдруг что-то произошло пока все спят.

Глава №8

Я вышел из библиотеки, и моих ушей тут же коснулась приятная мелодия. Вот что меня отвлекло!

Мелодия была очень спокойной и нежной. Но даже несмотря на ночную тишину, в которой пребывал замок, аккорды фортепиано казались слишком приглушенными.

Я прикрыл глаза, чтобы яснее представить, откуда льется звук. Пока я стоял возле лестницы и думал, куда мне идти, глухая мелодия заставила сердце болезненно сжаться. Мне снова стало нестерпимо грустно, как прошлой ночью, когда я засыпал в своей комнате. И тут у меня в голове промелькнуло: «Иди, иди скорее».

Я стал спускаться. Все так же: не глядя себе под ноги, не глядя вообще никуда, я шел на звук, который доносился откуда-то снизу. Или сбоку. Я не понимал.

И только когда я спустился до второго этажа, меня осенило. Вчера вечером я над чем-то задумался и неосознанно поднялся на третий этаж вместо того, чтобы остаться на втором. Там я решил прогуляться и зашел в какую-то заброшенную комнату, где из мебели стояли только фортепиано, банкетка9, стул и маленький кофейный столик. Инструмент поразил меня своей красотой, изяществом и старостью, которое наложило на него время. Комната, где он стоял, тоже не подходила под описания красивых апартаментов. Все помещения замка были отреставрированы, во многих провели косметический ремонт. И только этот маленький зал с фортепиано оставался старым, обветшалым, с отвалившимися потолками, потрескавшимися стенами, облупившейся оконной рамой и черным, слегка обшарпанным инструментом в самом углу. Только из-за своей не идеальности помещение осталось у меня в памяти.

«Ну конечно! Третий этаж!», – мысленно воскликнул я и с радостью хлопнул себя по лбу. А потом я развернулся к лестнице и побежал на третий этаж, чувствуя, будто меня зовут. «Иди, ДжонгХен, иди! Скорее!». Заброшенная комната притягивала меня к себе как магнит.

Я бежал, перебирая в памяти картинки прошлого дня и ища в них зацепку, чтобы добраться до желаемого помещения как можно быстрее. Я очень плохо ориентировался в старом замке, – тем более на третьем этаже, – поэтому не мог рассчитывать, что сразу найду ту мрачную комнату. Все казалось здесь слишком запутанным. Я чувствовал себя мышью, запертой в лабиринте. Не хватало только профессора, который бы наблюдал за моими успехами в достижении целей.

Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем я понял, из какой комнаты доносился звук.

С каждым шагом прекрасная мелодия становилась громче. Я слышал ее все отчетливее и отчетливее, забывая совершенно обо всем – кто я, что здесь делаю, в какой стране родился. Я понимал и знал только одно – я должен увидеть человека, который играет это печальное произведение, готовое разорвать меня на куски как лесной волк.

Я дошел до нужной комнаты и остановился, чтобы перевести дух и прийти в себя. Музыка по ту сторону двери не смолкала ни на секунду, даруя этому миру что-то донельзя прекрасное, но запретное. Эта была красота, которая убивала.