Татьяна Ван – Мелодия тумана (страница 8)

– А какие романы английских писателей тебе больше всего нравятся, ДжонгХен? – спросил мистер Феррарс, когда мы уже заканчивали ужинать – Мэри принесла горячий черный чай и молочное печенье собственного приготовления.

– Я только недавно закончил читать Чарльза Диккенса7.

– Случайно не «Большие надежды»?

– Да, его. Роман показался мне странным, главный герой вел себя очень неразумно – стал дураком из-за влюбленности в девушку. Я считаю, что нельзя так любить. Это невозможно.

Рональд сделал глоток чая и пристально посмотрел на меня:

– Ты правда так думаешь?

– Да. Но все равно книга достойная. Даже в романе Карлоса Руиса Сафона8 «Игра ангела» ее упоминают. Автор пишет, что роман «Большие надежды» – это настоящий и преданный друг любого читателя. Стоит начать читать и уже не сможешь оторваться.

– Согласен, – мистер Феррарс лукаво улыбнулся. – Я познакомился с творчеством Диккенса, когда мне было семнадцать лет. И теперь, перечитывая его произведения, мне кажется, что я снова превращаюсь в молодого парнишку, у которого в голове гуляет ветер, а сердце переполнено призрачными мечтами и великими планами на взрослую жизнь. Юность – прекрасный момент в жизни любого человека. И нужно быть благодарным за то, что она у нас есть. Молодостью не обделен никто. Это не деньги, которые имеются не у всех.

Переглянувшись с Ароном, мы оба кивнули, разделяя мысли хозяина замка.

– А про любовь… она всегда приходит без стука и дурит голову лучше, чем проворный иллюзионист. Поэтому любить до безумия не только можно, но и полезно для здоровья. Говорят, приходишь в форму, – Рональд похлопал себя по небольшому животу и засмеялся.

Я улыбнулся, но ничего не ответил. Мне сложно давались разговоры на тему любви, ведь я еще никогда и ни к кому не испытывал сильных чувств.

– Большое спасибо Мэри за этот прекрасный ужин, – вытирая салфеткой уголки рта, сказал Рональд. – А вам, молодые люди, спасибо за компанию. Я уже давно не ужинал за такими интересными разговорами.

Мистер Феррарс вышел из-за стола, задвинул за собой стул и направился к выходу из столовой. Но вдруг развернулся у проема и посмотрел на меня:

– ДжонгХен, надеюсь, тебе у нас понравится, – от его доброй и искренней улыбки мне стало очень тепло, я бы даже сказал – жарко. Ранее я еще никогда не встречал людей с таким характером. Я очень проникся к этому мужчине. Его хотелось обнять как родного отца, которого у меня, увы, не было.

Мы с Ароном поклонились и проводили взглядом удаляющегося Рональда. Он пошел к себе в кабинет, чтобы продолжить разбираться с навалившимися на его плечи делами.

– Ну как тебе Рональд? – поинтересовался Арон, когда мы поднимались по мраморной лестнице.

– Очень интересный и добрый человек, – не покривив душой, ответил я. – Не думал, что такие еще существуют.

– Да, он такой – добрый и очень отзывчивый, – улыбнулся Арон. – Вот ведь странность – самые добрые и хорошие люди страдают больше всех. Вот почему так, а?

Я пожал плечами, находя в вопросе Арона новую пищу для размышлений. Он был как всегда прав – хорошие люди подвергнуты тяготам жизни намного больше тех, кто живет, огрызаясь на каждого прохожего как цепная собака; намного больше тех, кто обманывает других ради собственной выгоды.

– Кстати, я был приятно удивлен, что Рональд знает корейский.

– Думал, наверное, что мне придется весь ужин работать переводчиком? – хохотнул Арон. – Признайся, переживал из-за языкового барьера?

– Честно? – я улыбнулся. – Да.

– Все куда проще, чем кажется на первый взгляд. И это касается всего. Мы слишком много думаем о ерунде и зря только тратим на это свои нервы. Иногда нужно просто выдохнуть и спокойно ждать наступления того или иного момента. В твоем случае – ужина. Не стоит переживать раньше времени из-за того, что еще даже не наступило. Будь как будет.

– Ты прав, – я задумался, вспоминая о своих терзаниях перед началом ужина. А ведь ни один из моих страхов не осуществился. Нужно, и правда, меньше переживать из-за всякой ерунды. Даже если бы мистер Феррарс не знал корейского, мы бы нашли общий язык.

Глава №7

После ужина мы с Ароном пошли в мою комнату, чтобы немного передохнуть – у меня снова разболелась голова, поэтому я решил прилечь и на пару часов покинуть реальный мир. Я никак не мог перестроиться на другое время. В Англии пробило только начало седьмого, а в Корее уже наступал рассвет, поэтому мой эмоционально и физически истощенный организм настаивал, чтобы я сию же секунду лег спать. Не в силах сопротивляться его желанию, я отрубился, чувствуя сквозь дремоту, что Арон сел на кровать рядом со мной. Он держал в руке книгу по истории Англии – видимо, уже начал готовиться ко второму курсу.

Я даже не заметил, как заснул. Меня мгновенно сморил крепкий сон, больше похожий на темную дыру без единого намека на красочные сновидения.

Часы показывали начало двенадцатого, когда я подал первые признаки жизни и сонно разлепил тяжелые веки. В комнате я был один. Арона рядом не оказалось. Его книги – тоже.

На Англию опустилась ночь, поэтому комнату наполняла густая, беспросветная темнота. Потянувшись, я сел в кровати и попытался понять, где нахожусь. После сна мысли спутались и все казалось каким-то ненастоящим. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что считаю поездку в Англию типичным сном про путешествия и прекрасную жизнь. Как правило, после таких «галлюцинаций» всегда становится тоскливо до тошноты. Но в тот раз этого неприятного чувства мне удалось избежать. Буквально через минуты три после пробуждения я понял – что к чему, и спокойно выдохнул. Замок мне не приснился.

Я нашел Арона в каминном зале на первом этаже. Мой друг сидел в кресле и остекленевшим взглядом смотрел на тлеющие бревна. Как мне показалось издалека, цельных поленьев уже не осталось – камин явно разожгли несколько часов назад.

– Арон? – окликнул я. В ответ – тишина.

С каждой пройденной секундой на комнату опускалась темнота. Огня в камне почти не осталось, поэтому освещали зал только настенные лампы – они отбрасывали на пол темные тени, которые напомнили мне маленьких чертиков.

Комнату окутывала вязкая атмосфера одиночества и страха. А еще тишина. Было тихо как на заброшенном кладбище – отсутствовали все посторонние звуки. Для многолюдного помещения это было как минимум странно. Ну не могли все слуги разом лечь спать!

В этот момент у меня внутри все перевернулось. Чувство надвигающейся беды залезло в мою душу и начало елозить в ней, как земляной червяк. Почти не дыша, я начал подходить к Арону. Раз шаг, два… С каждым новым движением мои ноги наливались свинцом, я еле передвигал конечностями, чувствуя – еще чуть-чуть и я упаду. Мои колени подкашивались, словно кто-то специально бил меня по ногам, чтобы я больше не двигался и не предпринимал попыток к действию. Я посмотрел на часы, которые висели рядом с трубой камина, и с ужасом отметил, что минутная стрелка не двигается. Еще несколько часов назад циферблат показывал точное время, а сейчас – ни вперед, ни назад. Часовой механизм замер, словно его напугали. Или заморозили.

– Арон, – сипло произнес я, сбоку подходя к другу. Эхо моего голоса резво побежало по коридору, отталкиваясь от стен, и исчезая в стороне малой кухни. Я слегка поежился – мне показалось, по стене за звуком моего голоса проползла чья-то тень.

– Кто здесь? – не своим голосом спросил Ли и резко повернулся ко мне в пол-оборота. Его глаза перестали быть стеклянными. Они расширились от испуга, демонстрируя мне самые сильные эмоции. Слава Богу. Страх уж точно лучше, чем полное онемение человеческих чувств. – А, это ты, ДжонгХен.

Сказав это, Арон спокойно вздохнул и развалился в кресле, хотя до этого сидел ровно как не тронутое ветром пламя свечи.

Время снова вступило в силу – часы заработали и продолжили отсчитывать растворяющееся в небытие время. Я пару раз моргнул. Нет, этого не может быть. Еще несколько секунд назад я четко видел застывшую минутную стрелку.

Я снова моргнул. Часы все-таки тикали.

«Ладно, кажется, кто-то слишком много спит», – пронеслось в голове.

– Ты чего тут один сидишь? – я устроился в соседнем кресле и посмотрел на друга. Нас с Ароном разделял только небольшой кофейный столик, на котором аккуратно лежала вечерняя пресса и небольшая вазочка с полевыми цветами.

Арон пожал плечами и вновь пропал в глубинах своего сознания. Он смотрел на пепел в камине и молчал. Я последовал его примеру.

На нас вновь свалилась тишина. Только в этот раз она не давила. Скорее наоборот – в ее присутствии мне стало спокойно. Тревога покинула мое нутро – червяк вылез из души.

Я ничего не понимал. Что произошло несколько минут назад? Почему мне было так неуютно и… страшно?

– Я люблю приходить сюда вечером, когда вся прислуга ложится спать. Мне нравится разжигать огонь и смотреть на него, пока он окончательно не потухнет, – прошло около десяти минут, прежде чем Арон заговорил. Обращаясь ко мне, он смотрел на играющее угольки – они то потухали, то вновь начинали светить. – Это очень успокаивает, да и о многом можно подумать, сидя вот так, один на один со своими мыслями.

– Не боишься? – переводя взгляд с угольков на Арона, спросил я. Мой голос зазвучал грубо. Я кашлянул в кулак, пытаясь придать ему привычный тембр.