Татьяна Устинова – Весенние расследования (страница 35)
Потом Лена звонила ему, и плакала, и пыталась что-то объяснить, но он не слушал. Он подал на развод сразу же, но сразу их не развели, пришлось ждать три месяца. Суд рассчитывал, что они помирятся.
Он подошел совершенно неслышно, обнял Юлю за плечи, замер, а сказал совсем не то, что она думала услышать:
— Готовь мясо, я есть хочу.
Юля постаралась, и жаркое удалось. Потом они долго гуляли с Вандой вдоль дороги, ведущей от деревни к трассе. Потом ужинали в придорожном ресторане, который оказался вполне приличным. Впрочем, судить об этом Юле было трудно, она редко бывала в ресторанах, у Олега не хватало на это времени.
Возвращались из ресторана медленно, и к Юлиной калитке подошли, когда почти стемнело. Деревня казалась вымершей, и только молодой человек, которого она видела утром в магазине, шел им навстречу. Парень равнодушно посмотрел, как она открывает калитку, и так же равнодушно отвернулся.
А потом они долго сидели у нее на веранде, потушив свет и изредка переговариваясь шепотом. Вероятность, что кто-то попытается выкрасть регистратор из Юлиной машины, была нулевой, но Роман терпеливо чего-то ждал, и Юля послушно сидела рядом.
Завтра нужно позвонить строителям, поторопить их. Вообще-то ребята и сами работу не затягивали, они зарабатывали деньги, а не тянули время.
— Почему ты сюда приехала? — шепотом спросил Роман. — У тебя не кончился отпуск?
— У меня ремонт. Я живу в дедушкиной квартире, ее давно надо было отремонтировать.
Она сама себе хозяйка, у нее отпуск, когда она этого захочет. И на работу ей ходить не надо, под мастерскую отведена маленькая комната. Наташа ей завидовала.
— Ты работаешь дома?
— Да.
— Я оборудую тебе мастерскую на втором этаже. Или на первом, если тебе на первом больше нравится.
Она знала, что он сейчас это скажет. Ей очень хотелось, чтобы он это сказал.
Она думала, что сказка бывает только в Марокко, а оказывается, сказки случаются везде.
Тень над забором возникла неожиданно.
— Тихо, — шепнул Роман Юле и так же тихо позвал: — Ванда!
Но собаки, только что путавшейся у них под ногами, в доме уже не было. Она первой толкнула дверь и бесшумно скользнула во двор.
Человек заметил собаку, еще не успев спрыгнуть на Юлин участок. Он бросился назад, но упал через несколько шагов. Собака сбила его с ног.
От афганской борзой никто не может убежать, ни человек, ни животное. Разве что гепард, но, во-первых, гепарды у нас не водятся, а во-вторых, гепарду едва ли пришло бы в голову убегать от Ванды.
— Убери собаку, — прохрипел человек, когда Юля вслед за Романом остановилась около глухо рычавшей Ванды.
— Это он, — стараясь отдышаться, сказала Юля. — Это его голос, я узнала.
Это был он, человек у машины без номеров. Это он вошел в магазин, когда она разговаривала с продавщицей Таней.
У Юли был отличный музыкальный слух. Ее в детстве заставляли заниматься музыкой, хотя дедушка ворчал, чтобы не мучили ребенка.
Собаку Роман отзывать не стал, достал телефон и принялся звонить участковому. Тот, к счастью, уже вернулся.
… - Ты представляешь, — на следующее утро рассказывала Юле Таня. — Нашли, кто Анатолия Ильича сбил. Наш оказался, местный. Дачник из Москвы. В прошлом году все лето здесь жил и в этом году опять приехал. Анатолия Ильича сбил и отвез на трассу, а сказал, что машину угнали. Вот гад, да?
— Гад, — подтвердила Юля.
— А машину в лес загнал, недалеко, надеялся, что вправду угонят. — Таня выбрала кусок мяса покрасивее, положила на весы. — А наши дуры на Витю думали.
— Дуры, — кивнула Юля, расплачиваясь. Ей действительно было обидно за Таниного брата.
На этот раз до калитки Юлю провожали две бабочки. Впрочем, возможно, их было больше, и они сновали впереди, сменяя друг друга.
Одуванчики вдоль дорожки желтели яркими крапинками. В детстве она умела плести из них венок, а теперь, наверное, не сумеет. Забыла.
Роман с Вандой ждали Юлю на крыльце. Утром она проснулась рано и ушла в магазин, не дожидаясь, когда Роман проснется. Свет у него горел почти до утра. Он работал, но она знала, что работа не мешает ему думать о ней.
Он взял у нее сумку, обнял одной рукой и зарылся носом в короткие волосы.
Совсем рядом, на ветку еще не распустившейся сирени села трясогузка, и Юля увидела, какая на самом деле трясогузка красивая, грациозная и изящная птичка.
Ветер игриво раскачивал сережки берез, и было видно, как с них слетает легкий дымок пыльцы.
В большой светлой комнате, которую в доме Андреевых называли девичьей, ибо жили в ней две незамужние дочери, было шумно и весело. Впрочем, веселье перемежалось частыми короткими вздохами и оханьем трех девушек. Объяснялось все просто — сегодня старшая из сестер, Таисия, выходила замуж и, конечно же, как и всякая невеста, сильно волновалась.
Младшая сестра ее, Валентина, то смеялась, то грустила и время от времени прикладывалась к бокалу с шампанским. Подруга Таисии Маргарита, или, как звали ее любимый брат и близкие друзья, Маргоша, укоряла девушку, неодобрительно покачивая головой:
— Не рано ли ты, Валя, начала праздновать свадьбу сестры?
— Ничего не рано, — отмахивалась та, — тебе хорошо, твой братец остается при тебе. А моя Тайка от меня улетает, и буду я теперь по ночам, как одинокая волчица, выть на луну, — при этом Валентина демонстративно закатывала глаза.
Маргарита в ответ только поджимала губы, а Таисия успокаивала сестру:
— Не горюй, сестренка, ты в девках долго не засидишься, вслед за мной вылетишь из родительского гнездышка.
— Вылететь-то я вылечу, — отозвалась Baлентина, — только вот куда? — и снова пригубила бокал с шампанским.
— Тая, а кто тебе эти цветы подарил? — неожиданно спросила Марго, переводя разговор на другую тему.
— Какие цветы? — рассеянно переспросила Таисия.
— Да вон те, что у тебя на столе стоят?
— Понятия не имею, — беззаботно отозвалась Таисия.
— И я тоже, кстати, — добавила Валентина. — Мы с Тайкой в салон уходили, дома одна бабушка оставалась. Вернулись, а цветочки уже стоят! Стали бабульку расспрашивать, а она ничего толком не помнит, говорит, что с этой свадьбой дом превратили в проходной двор, кто хочет, приходит, кто хочет, уходит, а сама она крутится как белка в колесе и знать не знает, кто принес этот премиленький букетик. Бабуля нашла его на кухонном столе, решила, что это подарок невесте. Подрезала стебельки, поставила в вазу и сюда принесла, А что?
— Ничего! — неожиданно сердито ответила Маргарита и объяснила: — Цветочки-то со смыслом.
— С каким еще смыслом? — спросила невеста.
— А с таким! Вы хоть знаете, как они называются? — Маргарита перевела взгляд с одной сестры на другую.
— Подснежниками, — в один голос ответили сестры.
— Подснежниками называются все весенние цветы, — хмыкнула Марго, — так же, как все девушки называются девушками, но у каждой имеется свое имя. Так и у цветов. Эти, например, ветреницами называются. — Маргарита многозначительно посмотрела на подругу, и та вспыхнула румянцем и опустила глаза.
— Ну, виновата я, виновата, — тихо проговорила Таисия, — но, сама знаешь, сердцу не прикажешь. Я же не со зла Валерку твоего бросила. Влюбилась я! Ну прости меня, пожалуйста.
— Я-то прощу, — отозвалась Маргарита, хотела еще что-то сказать, но передумала.
— Так это ты притащила нам эти цветы? — налетела на нее неоперившимся коршуненком Валентина.
— Не я, — ответила Маргарита.
— А кто?
— Не знаю.
— Бабуля! — громко закричала Валентина.
Через пару минут дверь приоткрылась, и в комнату вошла опрятная миловидная старушка лет восьмидесяти с гаком.
— Ты чего кричишь? — спросила она внучку.
— Оказывается, цветы, что ты тут поставила, не к добру! — Валентина картинно развела руки в стороны.
— Что за глупости ты говоришь? — удивилась бабушка.
— Ничего не глупости! Маргоша говорит, что они ветреницами называются!