Татьяна Устинова – Тени южной ночи (страница 5)
И если жизнь испытывает на прочность – на изгиб и на излом, – самое главное… не сдаваться.
Стараться изо всех сил, действовать, верить, рыть носом землю – и все получится.
Старания никогда не пропадают втуне и не остаются без награды.
По крайней мере, Мане так казалось…
Вдруг у кого-то из болтавшихся возле крыльца затрещала рация и сквозь помехи, слово говорили как раз из Владивостока, донеслось:
– Стас, где вы все, команда всем службам по местам!.. Мотор минут через двадцать!
– Вот и отлично, – бодро сказал водитель Гена. – А то Анна Иосифовна беспокоится.
Маня вздохнула виновато, словно она сама испортила… что там чинили? Пульт, вот что!.. И Анна ее в этом уличила.
Алекс Шан-Гирей опять принялся было произносить какую-то речь у нее в голове, но Маня решительно захлопнула к нему дверь – нужно дотянуть как-нибудь дурацкую программу и мчать домой писать роман!..
В коридорах была суета, народ двигался во все стороны, что-то скрежетали рации, и хотелось от всего этого спрятаться, но Маня с Волькой сразу в гримерку не пошли, а завернули за угол – Мане хотелось проверить некую теорию.
В закутке коридора по правую руку были две двери. Одна без всякой таблички, а на другой…
Маня хихикнула.
На другой было красиво написано «ТОЛЯН».
Дверь распахнулась, из «ТОЛЯНА» вышел парень с гарнитурой на ухе и папкой под мышкой.
– Вы заблудились? – с ходу начал он, завидев Маню. – Я вас сейчас провожу. Я Саша, директор программы.
– Прекрасно, – похвалила Маня директора.
– Нам бы с вами договор подписать, – продолжал парень озабоченно. – Мы всегда до съемки подписываем, но сегодня дурдом, Наташа забыла вам на подпись дать.
– Да я подпишу, не переживайте.
– Просто у нас всякое бывает. Снимаем, а потом герой вдруг говорит: меня в эфир давать нельзя.
– Меня давать можно.
Навстречу им попалась давешняя редакторша, которая каталась на машине «ТОЛЯН».
– У себя, Саш? Мне ключи от машины нужно отдать.
– У себя.
– А Эдик коробку принес? Из багажника?
– Вроде принес, но ты у самого спроси!
Тут всунулась писательница:
– А что, сам капризный?.. Трудно с ним работать?
И Саша, и девушка посмотрели на нее в некотором затруднении.
– Когда как, – наконец признался директор программы.
– Но в целом ничего, бывает хуже!.. – подхватила редакторша. – Ведущие всегда… важные такие. Не знаешь, как подъехать! А с Толяном дело иметь можно!
– А мне бы автограф, – сказали рядом. – Можно?..
Маня повернулась: еще одна девушка, совсем не по телевизионному хорошенькая, просительно заглядывала ей в лицо.
– С удовольствием, но у меня с собой ничего нет…
– Да не ваш, – немного обиделась хорошенькая девушка, – мне бы автограф Толяна! Он там, да? Можно к нему?
Маня покраснела до ушей.
Стыдоба какая! Что ты все принимаешь на свой счет?! Человек тебя знать не знает, в глаза никогда не видел, ни одной книжки не прочел! Хочет автограф знаменитого шефа и телевизионной звезды, а ты кто такая?!
– Я зайду, да? – и хорошенькая протиснулась плечиком.
– Нет, извините, – опомнился Саша. – К ведущим в гримерки заходить нельзя.
– А может, мне можно? – улыбнулась девушка. Улыбка у нее тоже была прехорошенькая. – Ну, пожалуйста!..
Тут вмешалась редакторша:
– Меня зовут Настя, прошу прощения, но у нас правда строго запрещено заходить к ведущим. После съемки можно будет подойти и взять автограф.
– Я все-таки зайду, – решила хорошенькая, не слушая. – Ну, не съест же он меня!.. Ну, выгонит, ну и что!
– Да нельзя же!..
– Вы из массовки? – вдруг спросила писательница Покровская и крепко взяла хорошенькую под руку.
– Почем вы знаете?
– Красивая очень, – объявила Маня, увлекая девушку за собой. – И нарядная. Здесь таких не бывает.
Девушка с некоторым недоумением поймала в зеркале собственное отражение: шифоновое платье до полу, из-под летящих юбок выглядывали носочки блестящих
– Да самая обычная, – произнесла она с некоторым удовлетворением, увиденное ей явно понравилось. – Платье как платье. А что такое?
Маня продолжала увлекать ее по коридору.
– Понимаете, – принялась задушевно объяснять она, – здешние девушки в основном в раздолбанных шлепанцах и футболках. Ну, еще штаны попросторней! Они же мечутся как угорелые! Вон посмотрите!
Мимо как раз промчалась именно такая: в шлепанцах, мятой футболке и скособоченных джинсах. Она что-то нервно говорила в хрипящую рацию.
– Разве вы такая?..
– Нет, – согласилась красавица, – совсем не такая! А как вас зовут?
– Марина Покровская, – представилась Маня. – А вас?
– Соня Крузенштерн.
– Какое красивое имя! – Маня ловко и аккуратно выдернула свою руку и так же ловко подсунула под локоть Соне руку редакторши. – Вот мы и пришли. Вот наша студия. Вы же в кулинарной программе записывались?
– Да, да! Где шеф Толян ведущий!
– Вот и отлично, редактор сейчас проводит вас на место.
Маня скроила улыбку и бросилась наутек.
– Спасибо вам, Марина, – сказал догнавший ее директор Саша. – А то непонятно, как быть. Скандал затевать нельзя, объяснить ничего невозможно!
Маня вздохнула. Она мечтала только об одном: чтобы канитель поскорее закончилась.
– Как же она не знает, как вас зовут, когда мы сорок минут писали и вы все время были с шефом? – вдруг удивился Саша.
– Она на меня и не смотрела, – объяснила Маня. – Она придумывала, как ей половчее взять автограф у Толяна!..
Дорогу им преградила уборщица в синей форме, очень возмущенная:
– Алексан Сергеич, вы как хотите, а я тут ни при чем! – Уборщица потрясла в воздухе коробкой, набитой всякой дрянью и мусором – пакетами от чипсов, обертками от шоколадок и мороженого, мятыми пластиковыми бутылками. – Кто ее туда бухнул, не знаю, а только если у ведущего ко мне претензии, так сразу говорю, я не виновата!..