Татьяна Устинова – Тени южной ночи (страница 7)
Сорвала очки, протерла их полой рубахи, чтобы лучше видеть, и опять уставилась.
– Ты родилась для того, чтобы писать. И когда ты пишешь, у тебя все хорошо. Ты не болеешь, не падаешь с лестниц, не впадаешь в отчаяние. Тебе… некогда все это проделывать! Как только ты перестаешь писать, начинается ерунда. Неужели ты никогда этого не замечала, Маня? Твои выкрутасы терпят только в обмен на книги, которые ты пишешь. Без книг тебя никто не станет терпеть.
– Кто… не станет? – осторожно спросила Маня.
Анна махнула рукой с досадой:
– Какие глупости ты спрашиваешь!
– И все-таки… кто меня терпит? И мои выкрутасы?
– Вселенная, – отчеканила Анна, и Маня чуть не упала со стула. – Высшие силы. Ангелы и демоны. Творец. Придумай, ты придумываешь гораздо лучше меня.
Воцарилась пауза.
– Анна Иосифовна, – наконец заговорила изумленная Маня. – Вы уверены, что всей этой компании есть до меня дело?
– Есть, пока ты пишешь. Как только перестаешь, они перестают тебя видеть.
…Издательница спятила, пронеслось в голове у писательницы. Вот что бывает, когда живешь жизнь среди сумасшедших литераторов и фантазеров!
– Видишь ли, – продолжала издательница, – я точно знаю, что высшие силы видят только движущиеся объекты. Замершая жизнь перестает быть жизнью! Ты появилась на свет, чтобы писать. У тебя нет и не может быть других целей. Я спрашиваю тебя, почему ты не пишешь вовсе или пишешь так мало? Зачем ты испытываешь терпение тех, кто прислал тебя сюда?
– Куда – сюда? В издательство?..
– Нет, в наш мир. В нашу жизнь.
Маня снова сняла очки и стала протирать. Потом полезла пятерней в короткие волосы и стала чесать голову – признак крайней растерянности и душевной смуты.
Волька, дремавший посреди кабинета, задрал голову и навострил уши.
Анна вернулась за стол, сложила руки. Свет плескался в необыкновенном перстне, и блики мешали Мане, сбивали с толку.
– Анна Иосифовна, я правда… Я ничего не поняла.
– Чего именно?
– Вы же разумный человек! Вы материалист! Бизнесмен! Издательство процветает! Вы составляете таблицы! И считаете деньги! И вдруг начинаете толковать про какие-то… высшие силы и предназначение!.. И про Творца! Вы правда… верите во все это?
Анна перевела на нее взгляд.
– Не верю, а точно знаю, Маня. Мир устроен очень разумно и логично. Мало кто об этом подозревает, потому что всем лень приобретать необходимые знания и додумывать до конца.
– Анна Иосифовна, вас что, завлекли сектанты? Или вы теперь еще и хиромант? Или как они называются?
– Понятия не имею, о ком ты спрашиваешь.
– Да, но Алекс утверждает, что моя писанина – треш для болванов!
– Маня, прошу тебя не говорить на обезьяньем языке.
– И что мне давно нужно бросить писать!
– Маня, тебе давно пора
– Анна Иосифовна, я пишу… просто потому, что пишу. Иногда выходит ничего, иногда совсем плохо, но это не означает, что некие высшие силы ждут каждого моего романа! Что вы говорите?!
– Что мир устроен разумно. И логично. Ты нужна миру, чтобы люди, его населяющие, читали твои книжки.
– Зачем?! Алекс говорит, что…
– Ах, избавь меня, пожалуйста, от цитат из Алекса.
– Но он… на самом деле писатель! Из нас двоих только он и есть писатель, а я графоман и фантазерка.
– Очень хорошо, только почему ты не пишешь? Все графоманы выдают горы текста. А от тебя невозможно дождаться одной книги в год!
Маня совсем растерялась.
И призналась:
– Я не знаю.
– Если тебе будет интересно, я когда-нибудь расскажу тебе о предназначении Алекса. У вас они совсем разные, тут ты права. Не нужно прилаживать свое личное предназначение к нему. Ты не приладишь. Хочешь чаю, Маня? Мне привезли превосходный китайский, красный. Специально для тебя.
Маня знала свою издательницу много лет, и за все эти годы так и не привыкла к ее манере мгновенно переходить от заоблачно сложных вопросов к самым простым и приземленным.
– Нет, подождите, давайте еще поговорим о… моем предназначении!
– Пока достаточно. Ты подумай над тем, что я тебе сказала. Подумай всерьез.
Анна велела секретарю подать чай, вышла из-за стола и стала смотреть в окно.
Ее окна выходили во внутренний двор издательства, где был разбит чудесный маленький садик. Зимой там ставили елки и снеговиков, а сейчас цвели пионы и маки. К макам ежегодно подсаживали васильки, чтобы в центре Москвы получался настоящий деревенский луг.
Маня этот садик обожала.
– Ты должна уехать, – не оборачиваясь, отчеканила Анна. – Подальше. Я все знаю. Из своей деревни ты моментально примчишься обратно и будешь заниматься чем угодно, только не романом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.