Татьяна Устинова – Рождественские расследования (страница 26)

– Эй! – громко позвал Кирилл, подойдя к живой изгороди. – А где дама, что здесь жила?

И тут же заныла душа. Вдруг с ней беда за ночь приключилась? Чуть не заплакал, честное слово.

Трое из пятерых озадаченно переглянулись. Не поняли его. Один из мужчин – светловолосый и повыше остальных – подошел к кустарнику и на вполне себе приличном русском произнес:

– Дама улетела.

– Когда? – все еще не верил Кирилл, подозрительно рассматривая суетливых уборщиков.

– В пять утра за ней прибыло такси. Она уехала в аэропорт. Уже, наверное, улетела.

– Как же так… И не сказала…

– Случай неожиданный, – вдруг подал голос второй мужчина, подойдя. – Этот случай неожиданный. За ней приехал ее сын…

… – Я бы в жизни не поверил, если бы не встретил их в аэропорту, – рассказывал тремя днями позже Кирилл своим родственникам. – Отхожу от стойки регистрации и едва не сбиваю ее с ног!

– Господи! – ахнула Натали, замирая с рюмкой вишневой наливки собственного производства. – И она была с сыном?

– Совершенно верно, – счастливо улыбался Кирилл. – Мне его фото Семен скидывал. Что-то пластический хирург подделал, конечно. Но полностью изменить его черты не смог. Это был ее сын.

– Так я не понял, он не погиб в пожаре? – недоверчиво щурился старший племянник. – Что-то намутили там, да? Это был побег?

– Видимо, да.

– И ты не заявил в полицию? – поднял брови самый младший.

– Он сидел в тюрьме по оговору. И ничего не совершал плохого в своей жизни. Кроме разве того, что доверился не тем людям. К тому же в той стране, где я его встретил, он ничего не нарушил. И я, если честно, был так за них рад, что… Просто прошел мимо, словно я их не знаю.

Да, Кирилл не рассказал своим родственникам, что Мария Сергеевна сделала ему знак молчать, приложив указательный палец к губам. Он едва заметно кивнул. Тогда она прижалась головой к плечу сына и едва слышно прошептала:

– Мой сыночек.

Кирилл снова кивнул, улыбнулся ей в ответ и пошел на посадку. Но он успел заметить на ее брючном костюме, слева на груди, брошь. На первый взгляд ужасную: крупную, неаккуратно заляпанную разноцветной эмалью. Но что-то подсказывало ему: это та самая брошь, из золотой шкатулки. А может, он ошибался, и Мария Сергеевна просто любила такие ужасные украшения?

– И вот с той самой минуты, родные мои, я поверил в главное. – Кирилл по примеру Натали тоже поднял рюмку с наливкой, которую находил невозможно вкусной. – Чудеса случаются! Иногда все же надо верить в сказку, даже если она кажется слишком нереальной…

Алекс Винтер. Похищение рождественского гуся

Хотите рассмешить Господа? Расскажите ему о своих планах, пусть даже они самые простые и незначительные, вроде рождественского ужина. Скажете, ерунда? Вполне возможно, если только вы не мент и в предпраздничный день вам не выпало дежурство, от которого не отвертеться, а на нем случилось нечто из ряда вон выходящее.

Лично я перед праздником ожидал сытного ужина, и не абы какого, а с приятной компанией коллег, уютом старого загородного дома и запеченным гусем с яблоками. Буквально несколько дней назад моя коллега по Следственному комитету Агата Лебедева, видимо, в припадке безумства пригласила меня в гости на Рождество, пообещав нечто грандиозное. А чтобы наша встреча выглядела не такой интимной, на праздник были приглашены и еще несколько сослуживцев.

Думаю, Агата и сама была не рада нашему внезапному согласию и втайне надеялась отвертеться, но силовики – народ суровый, и уж если решили встречать Рождество, от своих слов отказываться не собирались. Подкреплял решимость давний миф: Лебедева как хозяйка на кухне не ахти, единственное, что у нее получается как в ресторанах Мишлена, – это птица, жареная, печеная, под соусом или без.

По комитету ходили легенды о том, как однажды печеного гуся от Агаты ел кто-то из высоких чинов, да так, что за ушами трещало, после чего Агата вне очереди получила майора, а на всех остальных целый год сыпались ордена и награды. Кем был высокий чин, в легенде не сообщалось, молва приписывала эту достойную миссию как министру МВД, так и президенту. Однако слухи продолжали ходить, потому закатиться на гуся к Лебедевой хотели многие, авось рождественское везение и на них после прольет дождь алмазов.

Агата стандартно увиливала, но в эти праздники почему-то сдалась. В мессенджере был создан секретный чат, где она без лишних церемоний заявила: с нее только гусь и гостеприимство, все остальное на совести приглашенных. Нас это не напугало, все дружно распределили, кто что закупит и принесет. Предвкушая шумное застолье, мы как-то не подумали, что перед Рождеством некие злодеи подложат нам грандиозную свинью. И уже ближе к вечеру, когда мы, пользуясь правом сокращенного предпраздничного дня, вознамерились отправиться на праздник, сперва позвонили из дежурки, а следом прямо из кабинета начальника. Меня звонок застал уже в дверях, и я по глупости ответил. С Агатой случилось то же самое.

Начальники возбудились не зря. Буквально пару часов назад у собственного дома в элитном поселке Новолуговое был похищен банкир Алексей Ковалев. Он вместе с женой возвращался домой, но въехать на охраняемую территорию поселка не успел. Почти у шлагбаума его не то подрезала, не то выскочила сбоку большая машина, откуда вывалились двое громил в масках и с пистолетами. Бандиты заставили Ковалева и его жену выйти из машины, заковали его в наручники и попытались уложить в багажник. Банкир вырвался и попытался сбежать, и пока за ним гнались, супруга Ковалева тоже дала деру, бросившись прямо в лес.

Я выехал в Новолуговое, с тоской подумав: даже при самом удачном стечении обстоятельств освобожусь ближе к ночи, и, стало быть, с надеждой на рождественский ужин можно попрощаться. К прочим заботам добавился мой пес Рокки, старенький спаниель, которого я забрал с собой на работу, потому что его сегодня не с кем было оставить на вечер. За день я наслушался шуток разной степени креативности: от предложений носить пса в кобуре, как гламурные дивы таскают своих мини-псов в сумочке, до острот в духе «Мы с Джульбарсом на границе». Теперь Рокки предстояло таскаться со мной весь вечер.

Телефон завибрировал. Я мельком глянул в чат, не отрываясь от дороги. Агата без лишних церемоний сообщала, что ее дернули на похищение, и потому ужин, скорее всего, придется перенести или отменить. Вслед ее сообщению полетели грустные и злые рожицы смайликов. Я быстренько записал голосовое сообщение, что еду туда же, и, если мы сумеем все разрулить по-быстрому, шансы на праздник есть.

«Я бы на это не рассчитывала, – тут же ответила Агата. – Нам еще всех опрашивать, осматривать место, а гусь лежит в холодильнике сырой. Нет, если, конечно, кто-то хочет его запечь и накрыть на стол, я только «за», приезжайте за ключами от дачи. Буду рада явиться на все готовенькое».

Как она и рассчитывала, желающих не нашлось. Фирменного гуся могла приготовить только Агата, так что наш праздник летел в тартарары. Я помянул недобрым словом похищенного банкира и прибавил скорости. Пусть не поем, так, может, хоть высплюсь, если приеду домой не слишком поздно.

Шлагбаум у поселка оказался предусмотрительно поднят, так что на территорию я проехал без труда, оценив будку охранника и перспективы похитителей попытаться провернуть нечто подобное внутри. Шансов было немного, – шлагбаум массивный, не просто какая-то полосатая палка, запрещающая въезд. Нет, банкира следовало брать тепленьким до того, как он оказался бы за пределами досягаемости. Я остановился у дома, выпустил Рокки на улицу и поманил к себе знакомого лейтенанта Данила Литухина. Парнишка он башковитый, наверняка уже разнюхал, что тут произошло.

– Свидетелей нет, – сокрушенно признался Литухин. – Камеры далеко, на них ничего не попало вообще. Я вкратце опросил жену, но она мало что смогла рассказать. Ребята на месте нападения работают уже, я и сам посмотрел, что и как. Банкира явно ждали, следы от проекторов на снегу отчетливые, несколько окурков на снегу, видно, не профи работали, иначе вряд ли оставили бы все на виду. Похоже, Ковалева действительно убегала от них, там следы совершенно ясные. За ней вроде сперва побежали, но потом передумали. Я прошелся рядышком, чтобы не затоптать, но вряд ли от следов в рыхлом снегу будет толк, его там по колено. Она добежала до леса и спряталась в буреломе, боялась выйти. Но похитители ее не преследовали. Потом она вышла и кружным путем добралась до шоссе, после чего побежала к поселку.

– Гильзы? – спросил я.

Литухин помотал головой.

– На первый взгляд, в нее не стреляли. Ковалева, когда в лес бежала, ничего не слышала, но кто знает, может, не поняла с перепугу.

– А машина банкира – та, что на дороге стоит? – спросил я, рассеянно наблюдая, как Рокки облюбовал для своих нужд заметенный снегом куст роз. Я заметил брошенный на обочине джип, вокруг которого был неплохо утоптан снег, то ли похитителями, то ли нашими ребятами.

– Она самая. Ключи в замке зажигания, – отрапортовал Литухин.

– Чего ж она за руль не села и не доехала до дома?

– Я спросил. Ковалева машину не водит. Говорит, может, как-нибудь и тронулась бы с места, но в тот момент ей было так страшно, что она, как марафонец, бросилась бежать и неслась до самого поста охраны.