Татьяна Устинова – Рождественские расследования (страница 15)

– В Москве появилось несколько новых точек. Работает пока неизвестная нам структура. Нагло, почти открыто. Нужно определить распространителей. Через них выйдем на руководство.

– Руководство чего? – уточнил Сашка.

– Руководителей преступного сообщества, не понимаешь, что ли? – раздраженно произнес Шапошников.

Гридин кивнул.

– Точек немного, но в разных районах. Нужны люди для наружного наблюдения, выявления и, если потребуется, задержания. Лица должны быть не примелькавшиеся. Вы в каком районе живете?

– Теплый стан.

– Отлично. Значит, работать будете в Северо-Восточном административном округе. На Калужско-Рижской линии есть пара точек около метро. Мы сообщим вам подробности.

– Когда приступать?

– Мы сообщим. Проинструктируем, куда звонить в случае обнаружения подозрительных лиц, и покажем место. Ждите.

– А…

– Свободен, Петров.

Остаток дня он провел как в тумане. А утром уже стоял возле станции метро и, со скучающим видом попивая кофе, купленный в павильончике, который в народе называют «аквариумом», высматривал подозрительных типов.

Проинструктировали его, прямо скажем, не очень подробно. Видно, надеялись на сообразительность, но Сашка был уверен – в нужный момент не оплошает, покажет себя.

Главное – наконец ему поручили настоящее дело! Как долго он его ждал!

Экзамены, если была возможность, Оксана всегда старалась сдать досрочно. Пока шла сессия, на работе ее подменяли Таня и Славик. В новогодние праздники работали все вместе, буквально не покладая рук. Теперь ребята с чистой совестью отправились к родным встречать Рождество, а она осталась вырабатывать пропущенное время. Это было грустно.

Дома ждали мама и сестренка. В прошлом году ждал еще и Костя.

Впрочем, про Костю лучше не думать, иначе покупатели шарахаться начнут от ее мрачной физиономии.

– Девушка, два капучино, пожалуйста.

– Маффин не хотите?

– Нет, спасибо.

– Я круассан хочу.

– И один круассан.

– Пожалуйста.

– А мне эспрессо!

Улучив минутку, она позвонила маме.

– Оксаночка, когда же ты приедешь, доча?

– Наверное, на старый Новый год, мамуль.

– Значит, на Рождество никак?

– Нет, к сожалению. Я одна пока работаю.

– Как одна? У тебя же два сменщика, ты говорила! – заволновалась мама.

– Это ненадолго. Всего неделя, начиная со второго. Три дня уже прошли.

– Да как же ты смогаешь одна-то?

– Привыкла.

– Это ж сколько часов получается?

– Восемь, как и положено по Трудовому кодексу. Так что не волнуйся, мам. Пока, а то мне работать надо.

На самом деле работала она не восемь, а четырнадцать часов – с десяти утра до двенадцати ночи. Потом час добиралась до общаги, а на следующий день выходила в половине девятого, чтобы не опоздать. Маме об этом знать не полагалось, а сама себя она взбадривала тем, что еще четыре дня мучений, и, кроме подарков родным, наконец купит те серьги, что лежат в витрине ювелирного через дорогу.

Сережки примечательные. На тоненькой золотой цепочке висела бабочка, одна сторона которой была сделана из синей эмали, а вторая – из ярко-синих цирконов. Конечно, не натуральных, но таких красивых, что, когда она примерила сережки, девушка за прилавком не сдержала завистливого восклицания.

А все потому, что глаза сразу стали такими же синими и блестящими. Она сама удивилась. Представляя, как наденет серьги на встречу с одноклассниками, – наверняка Костик там тоже будет. – Оксана отвлеклась и не сразу расслышала, что спрашивает покупатель.

– Простите. Повторите, пожалуйста.

– Американо и сэндвич.

Голова покупателя упиралась в проем, задевая его. Короткие волосы от этого приподнялись, и на макушке образовался забавный хохолок, придававший ему глуповатый вид.

Оксана присмотрелась внимательнее. Этот парень целый день маячил на пятачке у метро. Отходил ненадолго, но возвращался.

Чего он тут толчется? Валюту меняет? Непохоже. За целый день к нему никто не подошел, да и он не кидался к прохожим с предложениями.

Может, девушку свою ждет? Интересно, что за девушка такая, которую надо часами дожидаться?

Вообще, странный он какой-то. Напряженный. Глаза бегают. А что, если он тут, например, наркоту толкает? Тогда понятно, почему к нему никто прямо не подходит. Он определяет покупателя по какому-то условному знаку, отходит и уже там передает дозу.

Оксана сразу занервничала.

Наркотики – сама по себе тема неприятная, а если будет заварушка, ее обязательно в качестве свидетеля привлекут. Потащат в отдел, начнут опрашивать… Накроется ее заработок медным тазом.

Может, позвонить в полицию? Типа увидела подозрительного типа.

Она встала так, чтобы рассмотреть его получше. Не похож вообще-то на наркодилера, или как их там называют. Те должны быть незаметными, не привлекать внимание. А этот высокий и то ли накачанный, то ли упитанный просто. И стрижка как у военных или полицейских.

А вдруг он полицейский и есть? Вполне потянет. Тогда тем более непонятно, чего тут трется. Делать больше нечего?

Оксана налила себе горячей воды и добавила сироп. Кофе она пила только в крайнем случае. Иначе кофеманкой станешь и не заметишь. Иногда утром выпивала двухсотграммовый стаканчик, а так – не баловалась. Даже ночью, когда спать хотелось, хоть умри. Иначе потом вообще не уснешь и назавтра будешь с оловянными зенками весь день ходить.

Честно говоря, и есть особо не хочется, хотя надо бы. С утра одна жидкость в желудке бултыхается.

Наверняка этот тип в самом деле из полиции и тут на задании. Интересно, кого выслеживает? На пятачке у метро всякий народ ошивается. Встречаются и мошенники. Карманников ловит? Да разве их поймаешь!

Парень, видимо, устал слоняться без дела и присел на тумбу под стелой с надписью «Я люблю Москву». Бедняга.

Она хотела понаблюдать еще, но тут из метро высыпала группа подростков, которая сразу стала толпиться возле павильона, громко обсуждая, что вкуснее – маффины или макарони.

Когда она вновь посмотрела на пятачок перед входом, давешнего парня не увидела. То ли спрятался от ветра, то ли совсем ушел.

Ну да бог с ним.

В конце дня Сашка понял, что затея явиться на пост наблюдения просто так, ничего не обдумав, была верхом глупости. Наркодилер, если он и был неподалеку, вычислил его мгновенно.

Дурья башка. Кто ж так делает? Надо было действовать скрытно, как учили на курсах. Конечно, курсы были краткосрочные, но и без них понятно, что опростоволосился он по полной программе.

Всю ночь он ворочался, вздыхая, клял себя за тупость, а утром вдруг понял, как надо поступить. Не глядя на часы, набрал номер однополчанина, который после армии подвизался в каком-то ИП, занимающемся прокатом карнавальных костюмов и разной лабуды.

– Привет, Макс. Как дела? Помочь сможешь? – торопливо спросил Сашка, как только ему ответили.

Голос у Макса был сонный:

– Петров, ты, что ли?

– А то кто же.

– Который час, не знаешь?