Татьяна Устинова – Рождественские расследования (страница 14)
– Я люблю вас, Маша!
Она тепло усмехнулась, узнавая:
– А, это снова вы.
Девушка стала вылезать по лесенке. Потоки воды стекали по ее слитному купальнику. Тело без скафандра или форменного костюма было очень хорошо.
Петя вручил ей букет. Она взяла его мокрыми руками.
Он сказал:
– Могу я пригласить вас на ужин?
– У меня сыну восемь лет.
– Я знаю. Но это даже хорошо. Почти совсем большой. И я смогу полюбить его, как вас – будто родного.
– Ах, не зарекайтесь.
– А я писал вам на орбиту.
– Я читала. Это очень мило. Я догадалась, что это были именно вы.
– А еще я каждый вечер, когда над нами пролетала МКС и была подходящая погода, кричал вам и махал с лужайки под Москвой. У речки Клязьмы.
– Так это были вы!
– А вы меня видели?! – поразился он. – С орбиты?! С четырехсот километров?!
– Конечно. У нас же есть супертелескопы. Только не говорите никому – наверное, это закрытая информация. Я тоже иногда махала вам в иллюминатор. И посылала воздушный поцелуй.
– Вы?.. Вы! – Он не мог найти подходящих моменту слов.
Она ласково улыбнулась, пряча лицо в букет.
И он упал к ее ногам.
Елена Дорош. Дивная ночь перед Рождеством
Он поймал начальника у выхода из столовой и буквально кинулся наперерез.
– Товарищ майор, разрешите обратиться?
Выражение сытого удовольствия мгновенно сменилось сытым раздражением. Как будто от общения с подчиненными у него несварение начнется.
– Ну чего тебе, Петров?
Произнесено было так, что заготовленная речь вылетела из головы со скоростью баллистической ракеты.
– Надоело без дела шататься! Дайте мне крутое задание! – ляпнул он и сам удивился бестолковости сказанного.
«Крутое задание» – еще куда ни шло, но «без дела шататься» – это уже за гранью. Узнает Шапошников, уволит без суда и следствия!
Похоже, майор подумал нечто похожее, потому что побагровел и выпучил глаза.
Поскольку терять было уже нечего, Сашка решил идти ва-банк.
– Я уже три месяца в отделении, а даже на задержание ни разу не ходил. Хочу быть полезным! Готов к выполнению самого опасного задания!
Олег Иванович Васюков уже было открыл рот, чтобы послать наглого новичка куда подальше, но поглядел на красные от волнения сержантские щеки и вдруг вспомнил себя в его возрасте. Ведь тоже в бой рвался! Горел желанием послужить стране! Мнил себя рыцарем без страха и упрека в полицейской форме!
Петров в ожидании ответа застыл, вытянувшись, и майор неожиданно сказал:
– Раз готов, значит, будет тебе задание! – и пошел по коридору.
Сашка выдохнул. Нет, не зря ему с утра везло: проснулся сегодня за пять минут до будильника, побрился, ни разу не порезавшись, что было редкостью, автобус открыл двери прямо напротив него, хотя стоял он всегда в стороне от толпы, на службу пришел раньше начальника, да еще в коридоре ему попалась Лидочка Первезенцева и улыбнулась. А это было уже больше, чем простое везение. Она ни разу прежде не смотрела в его сторону, а тут – прямо в глаза глянула! И улыбка была такая… заинтересованная.
И с майором не промахнулся! В точку попал!
В самом хорошем расположении духа Сашка вышел на крыльцо и вдохнул морозный воздух. А ведь арбузом пахнет! Свежим спелым арбузом! Он постоял, глубоко дыша. До чего же удачный день!
– Петров, тебя Шапошников вызывает!
«Началось», – подумал он радостно. В кабинет капитана вошел бестрепетно, исполненный предвкушения радости.
– Ты что, скотина безрогая, устроил? Тебе кто разрешил через голову к начальнику обращаться! Вылететь за несоответствие захотел, сволочь? Так я тебе мигом устрою! Ты у меня гальюн десять лет чистить будешь, без права переписки!
В другой раз, услышав такое, Сашка скончался бы на месте. Не от страха – от невозможности вынести унижение. Но сегодня у него за спиной трепыхались крылья удачи, поэтому он сделал то, чего Шапошников не ожидал.
Сержант Петров широко улыбнулся и посмотрел капитану прямо в глаза.
Тот сбился и кашлянул, поперхнувшись.
А он продолжал улыбаться.
– Ты чего, Петров? Заболел, что ли?
– Никак нет, товарищ капитан! Явился по вашему приказанию! Готов к выполнению задания!
«Идиот», – подумал Шапошников, глядя на подчиненного.
Прекраснодушных идиотов он терпеть не мог, и если подобные типы попадали к нему в отдел, старался избавиться от них при первой возможности. Эти не головой думают, а задницей. Потому и ищут на нее приключения. Сержант Петров, оказывается, еще и из буйных. О подвиге, поди, мечтает! Защищать слабых, спасать обездоленных и прочая! И за что такое везение, да еще накануне праздников!
– Ладно, Петров. Прощаю тебя на первый раз. А теперь – вольно и шагом марш.
Улыбка держалась на Сашкином лице всю дорогу, пока он не вошел в кабинет и случайно не взглянул на себя в зеркало у входа.
Да у него же оба уха в засохшей пене для бритья измазаны! Словно манной кашей!
Пулей помчавшись в туалет, он стал тереть уши холодной водой. Вот черт! Как глупо вышло!
На обратном пути ему снова попалась Лидочка. И снова улыбнулась.
До чего смешной этот новенький! Сам бледный, а уши как свеклой натертые! Утром вообще какая-то лапша на них висела! Прикольно! Жаль, нельзя сфоткать! То-то поржали бы с Надькой!
Хорошее настроение как ветром сдуло. Вернувшись в отдел, он, ни на кого не глядя, сел за свой стол и уткнулся в бумаги.
– Петров, к начальнику!
Он поднял сердитое лицо.
– Да я только от него!
– И что? Иди давай! Капитан ждать не любит.
На этот раз Шапошников был не один. За столом спиной к окну сидел человек в костюме и галстуке. Сидел прямо, не касаясь спинки, и голову держал так, что Сашка сразу понял – из конторы.
Шапошников махнул рукой:
– Садитесь, сержант.
На «вы» обращается. Значит, точно не по пустякам вызвал.
Сашка сел и выпрямил спину.
– Службе по контролю за оборотом наркотиков нужна наша помощь. Товарищ Гридин расскажет.
Сашка взглянул на сидящего напротив Гридина. Лицо его по-прежнему оставалось в тени. Только абрис головы и прямые плечи.