Татьяна Устинова – Расследования в отпуске (страница 29)

Следующие дни прошли для Ленуара в трудах. Он осматривал стадион, спортивный инвентарь площадок, записывал все достижения и все промахи греческой организации Олимпийских игр. Если не получилось раскрыть убийство, то хотя бы отчет он своему банку предоставит.

В память о Каранаге особое внимание Ленуар уделил анализу матчей между четырьмя командами по ассоциативному футболу: из Афин, Дании, Смирны и Фессалоник. Король Георг I, сын датского короля Кристиана IX, приложил особые усилия, чтобы пригласить к участию в Олимпийских играх Копенгагенскую футбольную ассоциацию. Именно игроки этой команды и одержали победу.

Ленуар отдельно отметил количество привлеченных на футбольные матчи зрителей и обувь с шипами, которую носили футболисты и которая напоминала ему о тренировках Монтегю. В результате Ленуар купил себе новенькие бутсы с шипастыми подошвами и теперь каждое утро совершал пробежки на Акрополь.

Скоро уже пора было собираться в обратный путь, все отчеты были составлены, но Ленуар никак не мог забыть череду трагических смертей в Афинах.

За день до закрытия Олимпийских игр его снова вызвали к сержанту греческой полиции.

– А, Ленуар! Тело вашего фотографа уже давно отправлено во Францию, но его вещи по ошибке доставили в Дельфы, и они вернулись. Могу я попросить вас об услуге? Вы не возьмете их с собой во Францию?

Через час Ленуар уже стоял в русском фотоателье Ивана Вассы с коробкой непроявленных снимков. Разбитый фотоаппарат везти обратно не представлялось целесообразным, а проявленные фотокарточки можно будет выслать в газету «Физическое воспитание» в память о Каранаге.

– Вы хотите проявить все клише? Это обойдется вам в серьезную сумму, – сказал хозяин ателье.

– Если вы сделаете все быстро, я заплачу вдвойне, – ответил Ленуар.

На следующее утро он, как всегда, надел спортивный костюм для бега и свою новую обувь с шипами и отправился на «Сизифову гору», как теперь он называл Акрополь. Однако пошел дождь, и пробежку пришлось отменить. Вместо нее Ленуар отправился в фотоателье и забрал коробку с фотокарточками. Иван Васса также любезно подарил эксцентричному французу лупу. Ленуар сел в первом же кафе на террасу и начал подробно изучать полученные фотографии.

Это были сплошь портреты. Надо отдать Каранагу должное: у него был талант увидеть в человеке самую его суть. Люди на фотоснимках не улыбались, но каждая морщинка, каждый жест, поза – все эти детали рассказывали о людях больше, чем привычные парадные портреты.

Здесь были спортсмены и простые афиняне, продавщицы греческих бубликов «кулури», носильщик гостиницы «Акрополь», торговец свежими соками, оливковым маслом… и Дагмара. Дагмара Петерсон стояла на закате у Парфенона и держала над собой шелковый шарфик так, словно он был парусом или покрывалом дельфийской жрицы, предсказывающей будущее. В правой руке у нее был лавровый венок. У нее был вид впервые всем сердцем полюбившей девушки. В глазах светились радость и доверие к фотографу.

Вот только почему она держала в руках венок? В древние времена такие венки вручали победителям на Олимпийских играх. Кому она собралась вручать венок, если перед дней стоял фотограф? Ленуар вновь задумался, вспоминая свое знакомство с одноглазым Каранагом. Фотограф… Одноглазый фотограф… Не от венка ли остались у него на лбу царапины? Большой Финн говорил, что последние слова девушки были о победителе… Ленуар еще раз посмотрел фотоснимки, а потом открыл свою записную книжку и сверил портреты спортсменов и даты соревнований до смерти Каранага. В коллекции действительно были портреты всех победителей, выигравших на Олимпийских играх золото, серебро и бронзу. Всех, кроме одного… Ленуар сложил все фотокарточки обратно в коробку и, не переодеваясь, помчался в отделение полиции. Сегодня будет церемония закрытия – только бы успеть!

Ответы на запрос в газету «Физическое воспитание» пришлось ждать целых три часа. Все три часа Ленуар не находил себе места, снова и снова просматривая фотографии Каранага. Когда ответ из газеты наконец пришел, мозаика сложилась.

– Сержант, Альберт Каранаг – бывший фехтовальщик!

– И что из этого?

– Выделите мне двух ваших агентов, и я вам приведу убийцу фотографа!

– Сегодня церемония закрытия Олимпийских игр! Все мои люди задействованы там, что вы себе напридумывали?

– Хорошо, тогда я оставляю вам все фотографии, это вещественные доказательства, сохраните их! – прокричал Ленуар и снова сорвался на бег.

Узнав в казарме, куда направился убийца, Габриэль второй раз за день побежал к Парфенону.

Весь холм заливало яркое солнце. Холодные камни храмов черпали свою силу из глиняной земли и твердо стояли на своих местах, словно охраняя древние тайны Акрополя.

Тот, за кем пришел Ленуар, стоял на площадке у самого обрыва и смотрел сверху на город. Его левая рука покоилась на эфесе шпаги.

– Вы даже на прогулке теперь носите с собой оружие? – обратился к нему Ленуар по-французски. – Боитесь, что на вас нападут или вас замучает совесть?

Человек вздрогнул и медленно повернулся.

– Моя шпага – часть спортивного снаряжения. Как ваша спортивная форма, Ленуар.

– Спортивная форма – это не оружие.

– А для того чтобы убить, необязательно иметь оружие.

– Вы правы. Альберта Каранага задушили и столкнули вниз. Дагмару Петерсон задушили и ударили головой о камень. При этом ни в первый, ни во второй раз шпага вам не понадобилась.

– Когда вы выдвигаете такие серьезные обвинения, господин Наблюдатель, вам следует отвечать за свои слова. Зачем мне убивать Альберта?

– Потому что вы услышали, что говорила ему Дагмара, и испугались, что он хотел опротестовать вашу победу на Олимпийских играх. Потому что именно вы выкололи бедному Альберту глаз, чтобы один из лучших фехтовальщиков Франции не попал в Афины. Вы хотели занять его место.

– Что вы несете?

– Мне подтвердили в газете «Физическое воспитание», что портреты Альберта Каранага хотели купить не только потому, что у него талант портретиста. Была еще одна причина: Каранаг был профессиональным фехтовальщиком и знал, что такое спортивная жизнь и спортивная психология. Его репортажи стали бы блестящими иллюстрациями Олимпийских игр.

– И при чем здесь я?

– Притом, что я видел тело Каранага в полицейском участке: рана глазницы относительно свежая, а значит, он потерял глаз недавно. Аккурат перед отбором на Олимпийские игры. Когда вы и заняли его место, – Ленуар говорил и подходил все ближе к своему собеседнику.

– Вы не правы: к тому времени я уже был членом команды.

– Но к тому времени вы не были самым сильным членом команды. Если бы Каранаг участвовал, то вас бы продолжали дразнить «мсье Поражение». Именно поэтому вы и решили от него избавиться. У одноглазого фехтовальщика сбивается прицел, нужны месяцы, чтобы восстановить навыки боя.

– Как вы сказали, это был несчастный случай. На него напали у его дома.

– Если бы ему в глаз попал бритвой апач или простой вор, то Каранаг умер бы на месте. Нет, вашей первоначальной целью не было убивать соперника. Вы просто хотели лишить его глаза. Один точный удар – и все. Причем вы совершили его, закутавшись в черный плащ, чтобы Каранаг не узнал вас. Вы напали ночью.

– Какое богатое у вас воображение!

– Он вас не видел, но когда Альберт объявился в Афинах, у вас возникли сомнения. Вы заметили его с Дагмарой и стали следить. Вот что произошло. Вы проследили за ним до этого места, а услышав, что девушка награждает Каранага лавровым венком, говоря, что победитель может быть только один, вы испугались, что он опротестует вашу победу и участие в Олимпийских играх. Вы испугались, подошли к нему с правой стороны, где у него не было глаза, и задушили Каранага, сильнее давя на горло левой рукой, потому что вы левша. Я вспомнил, что отошел от вас на шаг назад, когда вы поднимали гирю со мной на «Ореноке», потому что вы поднимали гирю левой рукой. И вы снова обрядились в свой черный плащ. Монтегю видел, что за парой шла дама в черной юбке, но это была не дама. Это были вы.

Де ля Дэфэ огляделся вокруг и начал отступать за храм Эрехтейона. В это время дня все жители Афин уже собрались на стадионе и Акропольский холм сиял на солнце белым чистым пятном.

– Дагмара начала спускаться с холма первая. А когда поняла, что Каранаг не идет, она испугалась. Вы видели, как она вернулась и звала его. Наверняка вы рассчитывали, что девушка не будет возвращаться, но мадемуазель Петерсон была влюблена. Она увидела вас, а потом вы настигли ее у отеля и убили. Лишние свидетели вам были ни к чему. Затем, узнав, что Монтегю видел черный плащ, и боясь, что он вас все-таки вспомнит, вы добавили в его стакан воды морфий, как когда-то добавили его нам в ситронад на «Ореноке», не зная, что мой стакан выпьет Фийон. Я видел, как ему стало потом жарко и как расширились его зрачки. Тогда вы просто хотели выиграть пари. А потом вы хотели ослабить марафонца.

– У него просто не выдержало сердце.

– Монтегю тренировался в Пиренеях. У него было сердце и дыхание, как у горного козла. Это он должен был победить, а не Шеринг. Но от морфия и сильной нагрузки его сердце не выдержало, и он упал на дистанции. На это вы и делали ставку. Вы не учли только одну деталь, де ля Дэфэ.

– Вы ненормальный, Ленуар, не подходите ко мне! – воскликнул фехтовальщик, вытаскивая свою шпагу и снимая с нее наконечник защиты. – У вас нет никаких доказательств! Все ваши так называемые свидетели мертвы.