Татьяна Устинова – Расследования в отпуске (страница 18)
Какие-то тощие курицы застыли в неестественных позах, демонстрируя пляжные аксессуары. Левая еще более-менее, а правая совсем никуда не годится.
– У тебя, кажется, мясо горит, – уклонился он от ответа.
– Ой!
Стейк удался на славу. Лежа в постели, Андрей подумал, что, в принципе, можно и к морю, ведь не в палатке на пляже они будут жить, а в хорошем отеле, с устойчивым Wi-Fi и удобной кроватью. А значит, сериалы никуда не денутся! Главное, чтобы Саша – его Саша – была счастлива.
Утром он чуть не опоздал на работу. Забежав в офис, поискал взглядом Настю Волкову.
– Привет! – Ему показалось, что жизнерадостности у нее заметно поубавилось. Может, кто-то из мелких заболел, а может, из-за отпуска?
– Привет, – грустно кивнула она.
– Видела график?
– Ага. – Она снова кивнула.
– Меня почему-то на август поставили.
– Знаю. – Третий кивок. – Несправедливо же, когда одни и те же летом…
– Да мне все равно, – в Андрее проснулся джентльмен, – я могу поменяться. Хочешь, прямо сейчас вместе пойдем в эйчарню?
– Нет. – Она покачала головой и сделалась такой грустной, что Андрей ощутил срочную необходимость что-нибудь сделать, лишь бы немного развеселить коллегу. – Я сама попросилась. По семейным обстоятельствам…
Мелькнула мысль, что его подозрения насчет третьего ребенка не такие уж беспочвенные.
– Я могу что-нибудь для тебя сделать? – спросил он.
– Если только кофе, – сказала она, слегка улыбнувшись.
Море так море. Слегка разобравшись с утренней текучкой, Андрей заручился помощью Интернета и погрузился в изучение вопроса организации морского отдыха. Предложений была масса. Таиланд, Доминикана, Мальдивы, Бали, Сочи, Анапа, Ялта, Кучугуры… Последний вариант ему понравился больше всего – близко, бюджетно. Но уж слишком много детей на рекламных фотографиях пансионата. Наверняка будет шумно, да и Саша в последнее время неуютно себя чувствует в присутствии друзей с детьми. Она, конечно, ничего не говорит, но Андрей слишком хорошо ее знает: можно сделать соответствующие выводы и постараться избежать подобных ситуаций. Когда они только поженились, Богданов был уверен, что совсем скоро станет отцом. Он очень ждал этого события, придумывал имя первенцу. Но годы шли, и сейчас, когда после свадьбы прошло уже шесть лет, от уверенности этой почти ничего не осталось.
Ялта? Андрей щелкнул по предложению отеля на Южном берегу Крыма, и внимание его привлек рекламный баннер.
«Билеты на самолет за сто рублей!» Разве можно устоять перед таким аттракционом невиданной щедрости? Через секунду Андрей уже перешел по ссылке и оказался на сайте известного агрегатора авиабилетов. Этому сайту Богданов доверял – не раз пользовался им, поэтому подвохов не опасался.
И все-таки подвох был. Оказалось, сверхдешевые билеты можно купить только в Дубай. Но именно в августе. Дубай? Богданов открыл картинку в другом окне. Устрашающее скопище небоскребов, высоченная игла башни, пронзающая небо… Никак это не вписывалось в картинку идеального отпуска. Он представил, какой вид может открываться из отеля – стена, в лучшем случае окно соседнего дома. Но сто рублей за билет! Четыреста рублей на двоих в оба конца!
Андрей забил даты своего отпуска, и – вот оно, счастье! Действительно, четыреста рублей. Не совсем, конечно. Три тысячи нужно доплатить за багаж в обе стороны. Получается, три тысячи четыреста, хватит им и одного чемодана. Лето все-таки. Деньги на карте есть, фотографии загранпаспортов, своего и Сашиного, хранятся в телефоне.
Андрей всегда считал себя неспособным на спонтанные покупки, часто мягко критиковал Сашу, которая не могла устоять перед искушением и бросить в корзину что-то совершенно ненужное, стоя в очереди в кассу. Но сейчас… Такой шанс бывает раз в жизни.
Через пять минут на почте у Богданова уже лежали авиабилеты, а эйфория, вызванная неожиданно привалившим счастьем, прошла, уступив место абсолютно иррациональному чувству сожаления. Дался ему этот Дубай! Лучше бы в Кучугуры поехали. А еще лучше – поменялся бы с Настей.
Он обернулся и увидел ее осунувшееся лицо с печальными глазами. Может, плохо себя чувствует? Или дети болеют? Настя никогда не брала больничный по уходу за ребенком. Очевидно, на этот случай у нее имелись бабушки или другие родственники. Может, все-таки предложить поменяться? Но он вроде как уже предлагал. На всякий случай Андрей решил пока повременить и никому не рассказывать о своих планах на отпуск. До августа еще все может сто раз поменяться.
По пути на обед в расположенную на первом этаже столовую Богданов столкнулся в коридоре с Настей, выходившей из кабинета шефа. Заплаканная, она что-то невнятно пробормотала и скрылась за дверью женского туалета, куда, по понятным причинам, Андрей не мог за ней последовать. Вернувшись, он не застал Настю в офисе.
– А где Волкова? – спросил он у Романа Чернышева, ответственного в их лаборатории за ИТ-процессы.
– Ушла! – недовольно буркнул тот, не потрудившись оторвать взгляда от монитора. Андрей знал, что Чернышев подобные вопросы расценивает как бесцеремонное вмешательство в свой мыслительный процесс, и обычно общался с коллегой исключительно при помощи мессенджера.
Подтянув клавиатуру, он написал:
«Куда ушла Волкова?»
«Домой», – тут же настрочил Чернышев.
«Почему?»
«Не знаю. – Сообщение сопровождал смайлик, из головы которого торчали вопросительные знаки. – Спросите в эйчарне».
В отделе кадров Богданову показали заявление Волковой на отпуск за свой счет с резолюцией шефа «Не возражаю» и энергичным росчерком.
«Странно, что она меня не предупредила», – пожал плечами Богданов. Кто-то из умных людей сказал, что непредсказуемость – это радость, а предсказуемость – скука. Наверное, он не был начальником лаборатории, даже такой маленькой, где кроме него трудится еще пять человек, один из которых – непредсказуемая женщина, мать двоих детей. Хорошо, что приближался Новый год, все работы были завершены, а заказы выполнены и новые если и ожидались, то не раньше конца января.
Вернувшись из отпуска, Настя не смеялась, как прежде, и немного похудела, но уже не плакала, была сосредоточенной и молчаливой.
– Пацан у нее заболел, – пояснил Сорокин Артем Ярославович, старожил отдела, который пришел в НИИ сразу после Политеха молодым специалистом и гордился тем, что с апреля девяносто первого по сентябрь девяносто второго ходил на работу, не получая заработной платы. «Потом, конечно, все выдали, копеечка к копеечке», – с удовольствием пояснял он, стоило поблизости появиться свежим ушам. Уже пенсионером по возрасту Артем Ярославович продолжал работать и выполнял в лаборатории роль этакого свадебного генерала. Обладая широчайшим кругом всяческих знакомых, он успешно выискивал заказчиков разной степени крупности. Это, да еще поиск новых сотрудников было единственным делом, с которым Сорокин справлялся блестяще. Поручать ему что-либо еще было бесполезно – за последние годы прогресс ушел слишком далеко, и Артем Ярославович в силу различных обстоятельств безнадежно от него отстал.
Получив должность завлаба, Богданов, подгоняемый остатками юношеского максимализма, попытался было сплавить бесперспективного сотрудника в другой отдел. Но со временем смирился и даже находил забавными некоторые из его многочисленных историй из жизни института.
Кроме Насти, Романа Чернышева и Сорокина под начальством Богданова трудились еще три инженера – Матвей Белов, Тимофей Комаров и Валерий Коновалов. Все трое – выпускники того же Политеха, заботливо отобранные Артемом Ярославовичем еще студентами. Высокие, работящие, неконфликтные и чем-то неуловимо друг на друга похожие. Прямо как в мультфильме – трое из ларца, одинаковых с лица. За глаза их называли тройняшками. Иногда, заходя в лабораторию, Андрей даже с ходу не мог определить, кто есть кто – белые халаты, аккуратно подстриженные темные волосы. В институте шутили: Сорокин в молодости был неравнодушен к женскому полу и выбирал парней, похожих на себя, в надежде, что те могут оказаться его сыновьями. Богданов, как ни старался, никак не мог уловить сходства между Матвеем, Тимофеем, Валерием и Артемом Ярославовичем хотя бы потому, что голова последнего была абсолютно лишена растительности.
К недостаткам троицы можно было отнести абсолютную безынициативность и отсутствие какой-либо креативности, что опять-таки противоречило гипотезе сорокинского отцовства: у того инициативности было в избытке. Если бы не способность выполнять порученные задания в четко назначенный срок, Андрей с удовольствием попрощался бы с молодыми сотрудниками. Но так как те ни разу не сорвали сроков, он терпел их присутствие.
Обычно работа в лаборатории строилась следующим образом: получив, не без помощи Сорокина, новый заказ, Андрей с Настей обдумывали, как лучше его сделать. Велосипедов не изобретали, как сказали братья Стругацкие: «Ничего нельзя придумать. Все, что ты придумываешь, либо было придумано до тебя, либо происходит на самом деле»[2]. Пользуясь методом аналогов и прецендентов, Богданов с Настей набрасывали укрупненный план работы. На втором этапе к обдумыванию подключали Чернышева. Тот добывал в Интернете дополнительную информацию, после чего уже втроем они доводили идею до логического конца.