Татьяна Устинова – Песики&Детектив (страница 2)
– Опаньки, – только и проговорил Крымов. – Да я по адресу пришел… Жуть.
Он тотчас обернулся на шорох за спиной. Позади стоял добродушный старичок в поношенном, но опрятном костюме, сцепив на груди сухие ручки.
– Граф Дмитрий Иванович Оводов, – представил он изображенного на холсте военного. – Предводитель дворянства Царевской губернии, известный человек нашего края, в позапрошлом веке… Добрый день. Вы пожарный инспектор?
– Здравствуйте. Я уже начинаю беспокоиться за вашу пожарную безопасность. Как у вас проводка, кстати?
– Я специалист в другой области, – быстро отговорился старичок. – Но очень надеюсь, что благополучно.
– Нет, я не пожарник, – успокоил Крымов. – Я – экскурсант. Решил получше узнать историю своего города. А то, знаете, в суете будней забываешь великие вехи.
– Это похвально. Сейчас мало кто интересуется историей.
– Расскажете о музее, Платон Платонович?
– Так кто вы на самом деле? – хитро сощурился директор.
Крымов вздохнул:
– Капитан полиции в отставке. Убойный отдел. Я частный сыщик.
– Ух ты! Расскажу, и с превеликим удовольствием. Любочка, наш экскурсовод, в отгуле, но я справлюсь. С графа и начнем… – Он уважительно указал рукой на парадный портрет породистого дворянина. – Итак, Дмитрий Иванович Оводов, предводитель дворянства Царевской губернии, полковник от инфантерии, участник двух войн девятнадцатого века. Его предок, тульский дворянин Константин Дмитриевич Оводов, вон его портрет, в парике, – Плещеев указал на полотно в другом простенке, – прибыл на берега Волги в свите Екатерины Второй, которая в сопровождении милого друга графа Алексея Григорьевича Орлова объезжала свои несметные владения. Орлову приглянулась Самарская Лука, тут он и скупил невесть сколько земель. Досталась землица и Константину Дмитриевичу Оводову, которого позже царица наградила графским титулом. От того самого Константина и пошел графский род.
Далее шел рассказ обо всех Оводовых, их славных деяниях, войнах, в которых они участвовали, как и положено дворянам, царевым слугам. Слушать Платона Платоновича было одно удовольствие, как и любого профессионала, влюбленного в свое дело. Они обходили залу, то и дело останавливались у витрин и стендов под стеклом, где на старинных фото был запечатлен Дмитрий Оводов. Всюду рядом с графом была черная собака, а еще красивая молодая женщина. Куда реже – молодой офицер с вызывающим выражением лица, явно гордец, с глубокой ямочкой на подбородке. Так они обошли всю залу и вновь остановились у парадного портрета Дмитрия Ивановича, у ног которого лежал черный пес, подозрительно и цепко глядя на любопытных зрителей.
Крымов только ждал момента, чтобы задать живо интересующий его вопрос, но не перебивал ученого старика. И вот он наступил.
– А что это за мрачный доберман? – притворно нахмурился Андрей. – Он и на полотне, и на многих фото. Просто графский пес?
– Графский, но не просто, – усмехнулся Плещеев. – Это Арчибальд – верный друг и надежный охранник графа Оводова. Они буквально не расставались. В одном из семейных писем есть интересная подробность. Однажды Дмитрий Иванович уехал надолго за границу, так Арчибальд перестал есть, сидел у кровати хозяина, поскуливал и угасал на глазах. Графу о том написали, он вернулся раньше срока и едва успел вовремя: пес готов был отдать концы. А какая была радость, когда пес увидел его!
– Могу себе представить.
– Об этом есть воспоминания камердинера Митрофана, записанные секретарем графа.
– Очень интересно. А еще я заметил на паре-тройке фотографий рядом с графом красивую молодую женщину и юношу. Кто они?
– О-о, это еще одна история! Идемте со мной. – Плещеев указал вперед. Они прошли по одному из коридоров, и директор открыл дверь. – Это кабинет Дмитрия Ивановича, а вот посмотрите на этот портрет, уважаемый господин сыщик… Какова дама?
На парадном портрете была изображена в полный рост необыкновенной красоты молодая женщина в черном платье до пят с высоким воротником под самый подбородок, ее темные волосы были убраны кольцами назад, голова чуть приподнята, гордо и с вызовом. В лице запечатлелись грусть, тревога, даже отблеск отчаяния. Руки с перстнями, сцепленные под грудью, держали большой золотой крест.
– Она же на тех фотографиях, как я понимаю? – спросил Крымов.
– Именно так. Знакомьтесь, Мария Аркадьевна Черкасова. Дочь разорившегося дворянина из отдаленного уголка Царевской губернии, – Плещеев трагично вздохнул, – увы, бесприданница, но… дальняя родственница Дмитрия Ивановича, которую он милостиво взял к себе еще девочкой, вырастил, дал умной девушке прекрасное образование. И…
Плещеев многозначительно посмотрел на Крымова.
– Что «и»? – спросил тот.
– Не догадываетесь?
– А должен?
– Попытайтесь. Вы же детектив.
Вот тогда его торкнуло. Крымов непроизвольно вспомнил свой недавний сон: крайняя комната на втором этаже, кровавая занавесь, за ней женщина нервно ходит к окну и обратно, тревожась и мучаясь, затем появляется мужчина, силой берет ее на руки и уносит прочь. Неужели сон – подсказка? Но он же не пророк, наконец. По крайней мере, не был раньше. Как же такое может случиться? Тем более интересно стало угадать.
– Старый граф влюбился в молодую красавицу, которой дал путевку в жизнь, и стал домогаться ее? – напрямую спросил Крымов. – А может быть, сделал своей любовницей? Взял ее, прости господи, силой? Однажды ворвался в ее покои и сделал то, чего хотел так долго?..
– Невероятно! – всплеснул руками энергичный старичок. – Да вы не просто детектив – вы ясновидец! Именно об этом и свидетельствуют всевозможные письма людей того времени.
– Если Мария Аркадьевна жила в этом особняке, то у нее была и своя комната?
– Да, на втором этаже.
– В какой стороне?
– А это так важно?
– Я фанат подробностей. Профессия.
– Понимаю. В левой стороне. Если стоять на парадном.
«Неплохо, неплохо, – подумал Крымов. – А доберман, мой провожатый, знал свое дело…»
– Официальная версия такова, – продолжал Плещеев, – старый граф был влюблен в Машеньку Черкасову, даже делал ей предложение, и не единожды, но она всякий раз отказывала ему. Как вы понимаете, Машенька не любила старого графа. Когда-то, еще девочкой, она влюбилась в юного графа, наследника, романтического принца, и пронесла это чувство через годы.
– Юный граф? Тот самый молодой офицер на фото? С ямочкой на подбородке?
– Именно он. Павел Дмитриевич Оводов. Видя, что молодых людей тянет друг к другу, – это опять же официальная версия, прошу заметить, – отец отослал сына учиться в Англию в военно-морскую академию. – Директор усмехнулся: – Дело закрутилось, когда Павел Дмитриевич вернулся из-за границы. Морской офицер, красавец…
– Так, интрига пошла!
– Теперь уже Машенька Черкасова влюбилась в него по-настоящему. А молодой граф в нее. Она тоже расцвела за эти годы. Между ними быстро завязалась любовная связь. Именно тогда и был написан этот портрет. А крест в руках – символ покаяния. Тем более что он принадлежал матери старого графа. Фамильная святыня! Крест потом исчез, увы.
– Верно, пошел на нужды революции.
– Очень может быть. Так вот, долго скрывать любовную связь молодые люди не смогли. Слишком ярко пылали их сердца. Отец застал счастливых любовников во время интимной сцены.
– Конфуз, – покачал головой Крымов.
– Именно так. Негодованию старого графа не было предела. Да что там негодованию – ярости, гнева. Отец и сын в одно мгновение стали врагами. Старший Оводов указал им на дверь. Но когда они уже собирали вещи, вспыхнула последняя сцена ревности – драматическая, трагическая, роковая. Старый граф, как можно догадаться по письмам, – директор горько вздохнул, – убил Машеньку.
– Ух ты, значит, уголовщина, – искренне изумился Крымов. – И как же он убил ее?
– Застрелил. Доказательства только косвенные. По официальной версии, Машенька умерла от менингита, но есть письмо от одного доктора, друга семьи Оводовых, который своему знакомому в Симбирской губернии сообщил: граф убил девушку и выгнал сына из дома. В этой схватке погиб и пес Арчибальд.
Вновь перед Крымовым встала черная собака с пылающими кровью глазами. Вокруг была ночь, за окном на втором этаже происходило что-то очень плохое. Трагическое, безысходное…
– Каким образом погиб Арчибальд?
– Возможно, он решил защитить Машеньку от хозяина. Я не знаю. О собаке никто толком не упомянул. Есть сведения, что старый слуга Митрофан помогал графу хоронить Арчибальда. Смерть собаки совпадала с исчезновением из графского дома Машеньки.
– Сколько тумана. Как она исчезла?
– Мы знаем только одно: ее тело увезли на родину, на самую окраину Царевской губернии, в село Елесеево, и похоронили на кладбище близ родового поместья. Есть письмо, где на этом настаивал безутешный отец Машеньки, разорившийся дворянин Черкасов. Я помню его наизусть: «Вы не уберегли мою дочь, ваше сиятельство, и за это будете держать суд на небесах! – Мгновенно войдя в роль поверженного горем отца, Плещеев потряс сухим пальцем: – Так верните же мне ее останки, чтобы я смог погрести их в родной земле».
– Трагично, – искренне вздохнул Крымов. – Очень.
– Есть еще одна интересная подробность этого дела.
– Слушаю.
– В то же самое время, когда ушла из жизни Машенька, был убит пес и уже навсегда покинул родной дом Павел Дмитриевич Оводов, исчез и камердинер Митрофан Рыков.