Татьяна Устинова – Осенние детективные истории (страница 10)

— Коль, привет, это я, Ксения. Есть что-нибудь новенькое? — Легка на помине, слабо улыбнулся Коля.

— Привет. Нет. Ничего нового.

— Ясно. А знаешь, у меня еще одна идея появилась. Ты вечером не занят? Тогда я заскочу к тебе ненадолго, вместе все и обсудим, — пообещала, отключаясь, Ксения.

Видимо, она решила взять над ним шефство, потому что уже трижды приезжала к нему после работы и кормила ужином, подбадривала, жалела, в общем, не давала пропасть.

Ксения была высокой, энергичной, большеглазой шатенкой с хорошей фигурой и легким характером. Николай всегда удивлялся, почему это такая интересная и веселая девчонка до сих пор была не замужем.

Когда в их с Алькой доме по праздникам собирались большие компании, все без исключения Колины друзья ухаживали за яркой жизнерадостной Ксенией. И Алька всегда надеялась, что Ксюша заведет с кем-нибудь из них роман, например с Никитой, или с Ильей, или с Игорем, а потом выйдет за кого-нибудь из них замуж, и тогда они смогут дружить семьями. Но пока ее надежды так и оставались надеждами, дальше легкого флирта отношения Колиных друзей с Ксюшей не заходили. И кто был тому виной, понять было сложно.

— Привет, Коль. Я тут по пути курицу купила и овощи, — входя в квартиру и передавая Николаю тяжелые, набитые едой сумки, сообщила Ксюша. — Опять, наверное, не обедал? И в холодильнике наверняка шаром покати, ну точно.

— Да я как-то забыл про магазин, хотел заехать после работы и забыл, — со вздохом объяснил Николай. — Да, честно говоря, и есть не хочется.

— Ага. Это пока я курицу не пожарила, — кивнула Ксюша, сбрасывая туфли и по-хозяйски направляясь на кухню.

Когда по квартире поплыл аромат жареной курицы, а в салатницу посыпались огурчики и помидорчики, Николай ощутил лютый, звериный голод.

— Ага! Я же говорила, — весело заметила Ксения. — На тебя же смотреть страшно, отощал, побледнел, что Алька скажет, когда вернется?

Если она вернется, горько подумал про себя Николай, но тут же устыдился таких пораженческих настроений, встряхнулся и сел за стол.

— Ну что, вкусно? — поинтересовалась Ксюша, глядя, как Николай наворачивает вторую порцию жаренной до золотистой корочки курицы.

— Очень.

— Вот! Это ты еще моих пирогов не пробовал и судака в белом вине! — подкладывая Николаю добавку, довольно улыбнулась Ксюша, но тут же посерьезнела. — А теперь об Альке. Я вот что подумала. А что, если полиция изучит записи всех уличных видеокамер на той улице, где Алькин офисный центр находится? Ведь, выезжая с парковки, машины поворачивают или налево, или направо. Так мы сможем установить, в какую сторону поехал Алькин похититель, а изучив записи видеокамер со следующей улицы и следующей — проследить маршрут, каким они ехали, не весь, конечно, но часть. Будем иметь хоть какое-то представление, куда ее повезли. На юг, на север или еще куда. Что скажешь?

Коля смотрел на Ксюшу сытыми, довольными глазами и ничего не думал, а только чувствовал. Чувствовал, как ему спокойно и хорошо и что было бы здорово, если бы Ксюша никуда не уходила, а осталась с ним.

Нет, нет. Не в том смысле, что «с ним», а просто по-человечески составить ему компанию, спасти от тоски и одиночества. Кормила бы его жареной курицей и пирогами, заботилась, утешала. Улыбалась ему своей задорной, милой улыбкой. Но вслух он ничего этого ей не сказал, а просто, сделав над собой усилие, кивнул головой.

— Да, мысль хорошая.

— Слушай, а у тебя нет чего-нибудь выпить? У меня сегодня голова целый день раскалывается. У нас в фирме вчера заказ один выгодный сорвался, так начальство теперь просто озверело, — пожаловалась Ксюша. — Половина сотрудников сразу после работы в ближайший бар отправились стресс снимать, а я решила, что надо к тебе сперва заехать.

— Конечно. Есть вино, коньяк. Тебе что лучше?

— Давай вина. Все-таки до увольнения пока еще не дошло, так что ограничимся слабоалкогольными напитками, — пошутила Ксюша. — Знаешь, Коль, — устало заметила она, пока Николай доставал бокалы и бутылку, — мне до ужаса жаль Альку, тебя, Антонину Сергеевну, но, положа руку на сердце, Алька жуткая эгоистка и бестолочь. Ну как можно было сесть в машину к незнакомому мужику, уехать неизвестно куда, никого не предупредить о своих планах? Ну для чего, скажи на милость, тогда мобильные телефоны? Ведь ты же сам говорил, что в этот вечер вы договорились вместе поужинать? Ну как можно было не предупредить тебя, что ужин не состоится? Ведь вы почти женаты, почему она тебя не предупредила? И ведь такое с ней случается постоянно.

Ксюша была совершенно права, да и мама говорила то же самое. Алька была крайне безответственна, легкомысленна и, пожалуй, даже эгоистична.

— Не представляю, как она собирается детей растить с таким характером. Она их либо в ванночке утопит, либо в парке на прогулке потеряет, — невесело пошутила Ксюша.

«Да, скорее всего, матерью Алька будет не идеальной, но сейчас главное не ее материнские инстинкты, а чтобы она просто вернулась», — наливая вино, подумал Коля.

В этот вечер, проводив Ксению, Коля впервые за последнюю неделю спокойно уснул. А во сне ему снилась Алька, живая и здоровая, она носилась по парку и спрашивала прохожих: «Вы, случайно, коляску не видели, голубенькую такую, с младенцем?» А потом на месте Альки вдруг оказалась Ксюша. И сразу стало спокойно и хорошо, и везла она по парку коляску, и малыш в ней спал, хорошенький, упитанный. Коля во сне даже заулыбался.

— Николай Владимирович, это Кашин беспокоит из следственного отдела. Появились новости по делу вашей подруги.

— Вот, взгляните, эту сумку нашли на шоссе недалеко от развилки под поселком Пыжово, это недалеко от Московского шоссе, на обочине дороги. Там сейчас идут дорожные работы, наносят разметку на обочины. Один из рабочих спустился в канаву по нужде и вот нашел. Хорошо, что человек попался совестливый: увидел в сумке документы и сдал в полицию, — выкладывая на стол большую черную сумку и вытряхивая из нее на стол содержимое, рассказывал Олег Кашин. — Вот права, выданные на имя Альбины Алексеевны Веселовой. Узнаете?

— Да, — едва выговорил Николай онемевшими губами. — И что это значит?

— Пока ничего. Кошелька в сумке не было, возможно, это было рядовое ограбление. Мы с криминалистами тщательно изучили место, где была найдена сумка, и никаких следов вашей невесты не обнаружили. Ни обрывков ткани, ни крови, ни следов борьбы, ничего. Так что, возможно, ваша невеста жива, просто без денег и документов не может добраться до дома, — покривил душой Олег, чтобы не расстраивать лишний раз нервного бизнесмена, да и вообще, чего в жизни не бывает.

— И что теперь вы намерены предпринять? — грозно спросил Николай.

— Теперь мы будем знать, в каком направлении вести поиски, — бодро сообщил оперуполномоченный Кашин. — Проверим сводки по области, может, она в больницу попала без документов. Или ее полиция задержала.

— То есть до сих пор вы этого не сделали?

— До сих пор мы вели поиски вашей невесты в черте города, — теряя, в свою очередь, терпение, сообщил Олег Кашин. — И вообще, мы профессионалы, и нам лучше знать, что и как делать. На такие случаи есть целый ряд мер, проверок и так далее, все это проводится, прилагаются все возможные силы, к тому же ваше дело у меня, знаете ли, не единственное.

Николай сидел в машине, безучастно глядя, как мимо проносятся автомобили, как течет по залитому солнцем тротуару поток пешеходов. С ненавистью смотрел, как в соседнем сквере наливается силой молодая, обласканная апрельским солнцем сочная листва, как плещутся в луже ошалелые от счастья воробьи, стайка девчонок в ярких весенних курточках хохочет возле детской площадки.

Ну почему, почему именно с ним стряслось это несчастье? Почему Алька не могла позвонить ему, предупредить, посоветоваться, объяснить? Как можно быть такой легкомысленной эгоисткой? Как можно было не подумать о нем, о матери? Как вообще можно быть такой законченной дурой в двадцать пять лет? — в ярости вопрошал небеса измотанный беспокойством и бессонницами Николай. Никогда прежде он не был так сердит на Альку, никогда прежде так критично не воспринимал ее выходки, объясняя рассеянность, безответственность и эгоизм проявлением инфантильности, безобидными причудами, женскими капризами и легкомыслием. Но сейчас все Алькины выходки предстали перед Николаем совсем в другом свете. Это сколько же должно было навалиться на него, чтобы он прозрел? Четыре дня нервотрепки, бессониц, истерик Алькиной матери, поседевшей от страха и горя. Да он просто законченный осел, слепец, идиот, дебил, который за три с половиной года не смог разобраться, что за человек живет рядом с ним, в загс собрался! Мечтал о любящей, заботливой жене, а получил бы бесчувственную эгоистку?

— Нет. Стоп. Это уж перебор, — одернул сам себя Николай. — Алька никогда не была бесчувственной эгоисткой. Она была доброй, нежной, хотя, конечно же, совершеннейшей растяпой. Это все мама его накрутила. Ей бы в качестве невестки больше подошла такая девушка, как Ксения. Яркая, решительная, ответственная, энергичная, хозяйственная. А у Альки вечно то хлеба нет, то про масло забудет, то картошка у нее пригорит, то суп выкипит и кастрюлю выбрасывать приходится. То кошелек потеряет, то мобильник, то ключи от машины, — тихонько бормотал себе под нос Николай, продолжая сидеть в машине. — Нянчишься с ней, как с маленькой.