Татьяна Устинова – Осень с детективом (страница 16)

– Дурачок! Совершенно не обязательно выполнять нашу часть сделки. Пусть только расскажут, а потом свернем им шеи. И свалим отсюда.

– Ловко придумано.

– Я возьмусь за кота. Они, давно известно, гораздо болтливее двуногих. А ты потряси девчонку.

– Хорошо.

Сверху раздался шум шагов. Две пары человечьих ног спускались по лестнице. Затем загремел засов, поднялась крышка люка. По трапу к нам в подвал полезли два человека. Впереди мужчина-амбал – тот самый, что зарядил мне в нос снотворным. За ним – дама-администратор. Без белого халата и наколки вид у нее был самый стервозный и угрожающий.

– Не спишь? – осклабилась она при виде меня. – Ну, давай поговорим. – Она присела рядом со мной на корточки.

В то же самое время (я видел краем глаза) мужик-бандит приподнял с ложа Настену и стал хлестать ее по щекам, пробуждая. Она застонала и попыталась защититься, но ее руки были связаны.

– Слушай сюда, мурлыка, – проговорила жуткая дама, – ты ведь хорошая киса и расскажешь мне, с чего вдруг вы с этой дамочкой к нам пожаловали и на кого работаете. А как поведаешь, подробно и без утайки, мы вас обоих развяжем да отпустим. И разойдемся каждый своей дорогой, чтоб больше никогда не встретиться. А не то буду мучить тебя, лапы ножичком резать, пока не расскажешь.

Я мигнул обоими глазами: мол, готов говорить, только развяжи.

Дама ослабила резинку на моем затылке и вытащила изрядно досаждавший мне мячик.

– Хорошо, я все скажу, – выдохнул я сиплым от долгого молчания голосом. – Только воды дайте. Язык не ворочается.

Она придвинула к моей лежанке блюдечко с затхлой водой.

– Лапы-то развяжи! Как я пить буду! Коты, лежа на боку, пить не умеют.

– Э нет, – засмеялась она, – ишь ты, шустряк.

Она взяла меня на руки, привела в горизонтальное положение и ткнула мордой в вонючую воду. Я через силу сделал несколько глотков.

– Теперь говори.

Она продолжала держать меня, связанного, на своих руках – отстранив мое тело от себя и вперяясь мне в глаза своими зенками. И то и другое мне было на руку.

Люди не случайно издавна, еще до пробуждения нашего разума, верили в сверхъестественные способности кошки.

И они ведь отчасти справедливы, многочисленные легенды о том, что мурлыки умеют рассказывать сказки, и о чудесах, которые мы способны творить. Да, мы, кошки, всегда умели, еще до имплантов, читать ваши мысли. А еще заговаривать зубы, гипнотизировать нашу жертву до состояния обморока.

Широко об этом не распространяются, но спецслужбы вышеуказанные способности стараются у боевых котов всячески развить. Чтобы мы использовали их в экстремальной обстановке. Например, такой, как сейчас.

– Вас зовут Евгения Ивановна Евстафиева, – низким грудным голосом начал я, вперясь прямо в зрачки дамы. – И вам сорок три года.

Ничего удивительного в том, что я, взирая на нее, «прозрел» эту личную информацию, не было: мы с Настенькой предварительно ознакомились с инфой, кто нам в пресловутой клинике «Равновесие» будет противостоять.

В то же самое время Настя моя очнулась и полуневидящими глазами взглянула в лицо амбала, который приводил ее в чувство. Мужик прислонил ее к холодной стене и еще раз хлестнул, гаденыш, по щекам.

– Ну-ка, давай говори, – прикрикнул он на нее, – на кого вы с котом работаете и что о нас знаете, зачем сюда заявились? – Мужик рывком отклеил ото рта Настены скотч.

Я же, глядя в глаза дамы, стал импровизировать. Видимо, то, что я знаю человеческую психологию, а также спецподготовка на полицейских курсах позволили мне быть безошибочным. Дама, от того, что я раз за разом попадал в точку, и от моего мерного и глубокого бархатного голоса постепенно начала впадать в транс. Не случайно в древности верили, что кошки способны гипнотизировать!

– Вы одиноки и ищете свою любовь, – вещал я. (А какая, спрашивается, дама, кроме как несемейная-безмужняя, станет работать на наркомафию? И какая из сорокатрехлетних человеческих одиночек не мечтает о паре?)

– Вы часто терпели разочарования, но ваше большое и доброе сердце способно преодолеть все возможные препятствия и обрести настоящую любовь. Ваша прекрасная чистая душа готова соединиться с тем, кто окажется достойным вашего глубокого чувства. И этот человек вот-вот, совсем скоро готов прийти и обрести вас. – Глаза дамочки подернулись поволокой, и мысленно она улетела на волнах моей прекрасной сказки. Ей уже не было дела, кто мы такие с Настей и почему тут, у них, появились.

Краем уха я слышал, как Настя, в свою очередь, пытается вкручивать мозги пытавшему ее амбалу – у нее получалось не столь совершенно, как у меня (скажу скромно), но кое-что выходило. Я понимал, что ее клиент тоже поплыл: плотно общаясь с кошачьими, люди кое-чему могут научиться.

– Я хочу тебя, – зазывным сексуальным голосом говорила Настя, вперяясь в зрачки мужчины, – сразу, как увидела тебя, поняла, что жить не смогу, если тебя не отведаю. Я вся растекаюсь от тебя. Я готова отдаться тебе. Давай, развяжи меня, и я покажу тебе такую страсть, которой у тебя еще не было в жизни!

Мужик потянулся разъединять Насте путы на руках – моя дама-администраторша ревниво отвлеклась, зрачки у нее дернулись в сторону амбала и моей напарницы. Я понял, что контакт наш, увы, ослаб, восстановить его не получится и Евгения Ивановна Евстафиева из моего ментального полона ускользает. И тогда я, вложив всего себя в этот бросок, кинулся к ее лицу и укусил в самое чувствительное место – кончик носа. Она дико заорала. В то же самое время я понял, что Настя добилась своего: мужик освободил ей руку. А она в благодарность ударила его пальцами в оба глазных яблока.

Вопль мужчины смешался с криком дамы. А я подбавил огня, бросившись и укусив администраторшу в глаз, а потом, оторвавшись от правого ока, – в левое. Ослепленные, оба наших противника заорали, как мамонты – или какое-то иное, но явно неразумное животное.

А сверху сквозь открытый люк и несколько перекрытий я вдруг почувствовал прекрасный, столь хорошо знакомый мне запах: наших напарников, Василия и Мухтара XIV! Умники! Они обеспокоились, почему нас так долго нет в управлении, и прибыли в «Равновесие» по нашим стопам! Что было силы я заорал:

– Сюда, сюда! Мы с Настей здесь!

…Вечером того же дня мы все вчетвером: я с Настей, а также Василий и бобик – зарулили, чтобы отметить наше чудесное освобождение, в паб неподалеку от управления. Великолепная погода середины осени и теплый хрустальный воздух позволили занять нам место на уличной террасе. Четвероногие всегда предпочитают открытый воздух, потому что там больше запахов, чем внутри заведения, и они менее концентрированные.

Вася взял себе эля, Настя – розового вина.

Ни Мухтар XIV, ни я никаких возбуждающих средств не жалуем. Я предпочитаю хранить разум ясным, а нюх и зрение – острыми. Поэтому Мухтару заказали мозговую косточку, и он возился с ней, хрустел и чавкал под столом. Меня же потчевали сметаной, и я с блаженством выкушал целое блюдечко. Потом запрыгнул на колени Настены, свернулся в клубочек и тут же уснул.

Разум разумом, а тысячелетняя история кошачьей жизни впечатывается в подсознание, проникает в нашу плоть и кровь.

И какими бы мы, коты, умными ни были, нет для нас лучшего блаженства, чем древний, проверенный веками рецепт: уплести блюдечко сметаны и хорошенько поспать.

Татьяна Устинова

Хорошо забытое старое

Я сейчас не вспомню точно, сколько лет они были женаты. Лет семнадцать, наверное, а может, и больше, потому что пору, когда они женаты не были, никто из нас не застал. Мы познакомились, когда они уже были вместе, и мы никогда не задавались вопросом, как они, к примеру, встретились и что было до того, как встретились. Моя мама, Людмила Михайловна, называет такие браки «с детского сада».

Итак, они были женаты с детского сада.

Ничего особенного, женаты и женаты, как все.

Никакой романтики, никаких рождественско-пасхальных картинок с уютными домиками, розовощекими малютками и парочкой бриаров, возлежащих у ног. Да, на заднем плане еще обязательно должен быть семейный автомобиль, сверкающий лакированными боками, огонь в камине, выложенном речным камнем, и прислоненные к стене доски для сноуборда. Так вот, ничего этого нет.

Да и они сами никак не Джонни Депп с Ванессой Паради!..

Лера то и дело принимается худеть, и все без толку, естественно. Мите вообще наплевать, как он выглядит, и она то и дело его «улучшает», причесывает, приглаживает, одергивает сзади помятый пиджак.

Дети тоже как дети, и тоже ничего особенного!.. Учатся в Москве в среднестатистической муниципальной школе, вовсе не в Лондоне, и учатся тоже так себе, средненько, как большинство известных мне детей. Я вообще всегда завидую родителям, у которых необыкновенные дети! Завидую и сержусь – должно быть, от зависти сержусь-то!.. Сержусь и не верю ни одному слову, правда. Когда мне начинают рассказывать, что старший мальчик в свои пятнадцать знает четыре языка и нынче изучает пятый – как правило, народов майя, ибо китайский и вьетнамский уже освоен, – играет в юношеской сборной по волейболу и на гитаре, а младший на утреннике в детском саду декламирует из Гомера, катается на коньках так, что вот-вот затмит Илью Авербуха, и с радостной детской улыбкой на пухлых губах встает каждый день в пять утра, чтобы принять холодный душ и отправиться к репетитору по пению, – я не верю и ничего не могу с собой поделать!