Татьяна Успенская-Ошанина – Живу, пока люблю (страница 44)

Взрыв. И смерть, раскалённым металлом На куски разрывая броню, Ядовитым касается жалом, Предавая живое огню. Всё вокруг стало чёрным, как сажа. Голоса: «Может, жив?», «Медсанба!..» Только он, командир экипажа, Не поймёт: это рай или ад? И ужасная боль без предела. В рай дорога ведёт через ад, И душа отрывалась от тела, И опять возвращалась назад. Орден Славы. Оркестр затихает. На кровати при свете луны Он лекарство опять принимает — Боль приходит оттуда, с войны! Вся та боль, разрывавшая душу От рассвета и до зари, Выходить начинает наружу, Много лет притаившись внутри. Телефонной разбуженный трубкой, Утром ранним. На дальний звонок, Как всегда, он ответит с улыбкой: «Хорошо! Всё в порядке, сынок…»

Евгений набирает номер. Слышит бессонный голос отца, начинает ему петь. И после долгой паузы:

— Сынок, я в порядке. — Эхо последних слов песни.

— От Элки и от меня, — говорит Евгений.

И снова, как после первой песни, отключается.

Я вновь смотрю на ваш портрет, Шепчу я ваше имя, И каждый раз ко мне в ответ От вас идёт незримый свет, Таинственный, неуловимый. Я вас любил, я вами жил, За вас молился втайне. Я Бога об одном просил, Чтоб он огонь не затушил, Огонь — вашей души сиянье. И лишь от вас, от вас одной, Счастливые мгновенья, Ваш взгляд, ваш голос, ваш покой Всё исцелит в душе больной Одно вашей руки прикосновенье. И снова вас услышал я, Вы жизнь соединили Лучами вашего огня И вы опять спасли меня, Опять спасли меня и сохранили. [5]

Проснулся снова уже ночью. Стучит рэп у Варвары, тянет дымом из кухни, где Вера читает, курит и пьёт чифирный чай.

Это дурной сон, с чужими запахами и чужими звуками.

А ему — двадцать. И сеется свет сверху. Это Елена прислала ему гитару. Это Елена растворила в нём двери и окна, наглухо закупоренные, забитые тридцать лет. «Живи! — приказала ему. — Пожалуйста, живи. За меня и за себя. Я с тобой!»

Он слышит её голос, и шелест её шагов по траве, и бьётся ему в грудь её сердце.

Он садится к компьютеру.

В России смог открыть свою фирму. Почему здесь не сможет? Здесь никто не придёт конфисковать чужие компьютеры. А они с Вадькой будут чинить. Будут составлять программы.

Руки сами творили объявления в бесплатную газету. И формулировалась первая задача, первая идея в слова.

Он был таксистом. Самое трудное для таксиста — отыскать какую-нибудь захудалую улицу. Мучайся над картой! Он введёт в программу все улицы, города, площади и проезды.

Человеку нужно будет только набрать на клавиатуре название, и, пожалуйста, план пути под рукой. Делают же сейчас электронные словари, а они с Вадькой сделают для таксистов электронные путеводители, с маршрутами от точки до точки.

Словно вселился в него джинн…

Он — программист со школы, Вадька — программист здесь. Неужели они вдвоём не одолеют эту задачу?

«Никто не спасёт. Только сам, изнутри». Прав Илька. И отец велит: «Встань, иди!»

И Елена велит:

— Живи, пожалуйста. За меня и за себя!

Поздно или не поздно — начать жить в пятьдесят лет?

4

Звучит новая мелодия — это не он, и слова, и музыку посылают ему сверху.