Татьяна Успенская-Ошанина – Живу, пока люблю (страница 43)
В самом деле, не умерла. Вот же она, с ним.
Он потом решит, что ему делать дальше. Эта минута — его. С ним сейчас здесь — Елена. Она не приходила к нему много лет. Стояла у дерева, смотрела в небо, но не поворачивалась к нему, словно не видела, и не разговаривала с ним. А сейчас она в его руках, и бьётся ему в грудь её сердце.
«Неизвестно, как сложилась бы твоя жизнь с Еленой».
Почему неизвестно?
Вот же ходит Елена по комнате, легко, не касаясь пола, и тихо рассказывает ему:
— Это очень просто — очистить кровь от кода болезни…
Это не Елена, это Илька рассказывал о своих опытах с кровью!
Илька и Елена вместе учились на биофаке. Только Елена на курс старше.
Может быть, и вправду нет его вины в гибели Елены. Не он пригласил её в поход, она о походе знала сама и всё равно пошла бы. Не из-за него же она пошла!
— А ты ведь никогда не был слабаком, — говорит ему Елена.
Это говорил Илька.
— Ты нёс меня столько часов! Ты такой могучий! — Живой голос Елены. — Ты слышишь меня?
— Господи, верни мне её!
Слова, рождённые внутри, плывут вверх, под купол:
Звенит звонок.
Евгений идёт на него, не понимая, что торопит, толкает его к двери. В дверях почтальон с огромным ящиком.
Коробка с него ростом.
Евгений едва втаскивает её в дом.
Прислонил к стене и стоял отдыхал.
На недоумение нет сил.
Он устал, как устаёт человек, прошедший много километров пешком.
Но усталость сегодняшняя иная, чем та, на Кольском. В нём плещется весна, и светло, как в солнце.
Он открыл коробку, стал вынимать дутую бумагу.
Гитара?!
К песне, опустившейся к нему сверху, к песне, родившейся только что в его прибранной Илькой душе?
Его гитара и Еленина остались на Кольском.
Осторожно, как когда-то Варвару из кровати, Евгений вынимает из коробки гитару.
Семиструнка.
У них у обоих с Еленой были семиструнки.
Кто взял себе Еленину гитару?
В течение тридцати лет не думал, не вспоминал о гитарах. Всё умерло, исчезло вместе с Еленой.
И вдруг вот она, похожая на Еленину, та же рыжина, с разводами.
Он прижал к себе гитару и пошёл к себе. Покачивалась вокруг вода, по которой он плыл мальчишкой, светило солнце, и посланные ему Богом слова сплетались с мелодией:
Слова изливались из него вместе с остатками боли, солоно было во рту, но он перебирал и перебирал струны — очищал свою кровь, словами вымывал коды болезни.
Последнее слово. Весь мокрый и лёгкий, он буквально рухнул на кровать, прижал гитару к себе и отключился.
Сколько времени он проспал, не знает.
Разбудил голос отца: «Встань и иди, сынок».
Сколько сейчас времени?
Дома тихо.
Отец любил Елену. Поил её чаем с зефиром и рассказывал ей о войне.
Как-то Елена спросила его:
— Было вам страшно на войне?
Он задумался. А потом сказал:
— Разве в девятнадцать, двадцать лет бывает страшно? В смерть не веришь. Играли в войну — мальчишки! И думали, смерть тоже понарошку. Пока не стали гибнуть друзья.
Рассказал отец и о том взрыве, подведшем его к смерти.
Отец часто жалуется, что ночами не спит.
Евгений набирает его номер, поёт ему песню. Допев последнее слово, отключается.
Елена любила его отца.
Руки снова берут гитару. И сами собой рождаются строки: