Татьяна Цуканова – Танькин пирог (страница 3)

Начались посиделки как обычно – так, как они начинались почти каждый день.

К девяти вечера у Танькиного крыльца собралось довольно много гарода: Женька, Иринка, два Сережки, Валерка, Герка, Катька… Всего – человек пятнадцать.

Серега Ларек поставил магнитофон на лавочку у колодца и нажал пуск.

«Окончен день. Вечерняя тень на город упадет. Огни реклам зажжет ресторан и двери распахнет…», – зашепелявил динамик. Музыка, летящая из колонок, для собравшихся служила больше фоном, чем развлекательным моментом вечера.

Ребята, рассевшись на кособокой лавочке около сруба, обсуждали события дня, шутили, смеялись, а затем перешли под ближайший фонарный столб играть в карты.

Это было ещё то развлечение! Нет, конечно, можно пойти к Таньке на крыльцо и играть при нормальном свете, но небольшое по размеру крыльцо не могло вместить всех желающих. Вот и приходилось искать выход из положения.

Сложенная большая картонная коробка заменяла стол, несколько бревен вытащенных из сруба – скамеечки. Необычность игрового стола, неудобные позы служили поводом для шуток и повышали градус общего веселья, да ещё и фонарь, под которым расположились ребята, давал плохое освещение, так что карты приходилось рассматривать на свету каждый раз при попытке сделать свой ход, что служило ещё одним поводом для комических ситуаций.

– Даму пик тебе и девяточку, – Ведерников подкидывал карты отбивающемуся Валерке.

– Э… умник! Дама пик у меня, – подал голос Ларек. Если Валерка возьмет карты, то следующий заход будет под Ларька, а это шанс набрать кучу и проиграть кон.

– Где – у тебя? – защищался Ведерников. – Показывай! Да у тебя – Валет!

– Что, правда? – Ларек повернул карты к свету, – Черт…

Стало прохладнее, от реки потянуло сыростью. Очень скоро игроки, сидящие почти на сырой земле, основательно замёрзли и решили согреться, начав носиться и дурачиться.

Иринка, кутаясь в свою легкую ветровку, тоже дрожала от прохлады, но играть в догонялки с мальчишками не захотела: опасно так бегать в сумерках – можно упасть и сильно испачкаться.

– Да ты совсем замерзла! – Танька потрогала холодную, как лед, руку Ирины.

– И я замерзла, – Катя тоже ежеминутно вздрагивала от холода.

– Надо пройтись, и сразу станет тепло, – предложила Ирина.

Девушки взялись под руки и пошли по дороге в сторону самого последнего дома Мишовки.

– Вы это куда? – Герман окликнул удаляющихся девушек.

– Ну, куда они… Не понимаешь, что ли? – хохотнул Кошкин.

– Мы замерзли – пройтись хотим, – пояснила Иринка, остановившись.

– Девочки, а можно я с вами? – со скамейки встал Лёлик.

– Конечно, пошли! – Ирина с Катей тут же подхватили Лёлика с двух сторон под руки.

– Ну, и я тогда с вами, – Герман обнял Таньку и утянул ее в сторонку от остальных, чтобы предаться долгому нежному поцелую.

– Тогда все что ли пойдем? – Ларек снял с колодца магнитофон и на всякий случай занес его в сруб.

Вся компания, осторожно ступая в кромешной темноте, отправилась на прогулку за деревню.

Напротив дома деда Премякабыло особенно темно. Деревья, растущие вдоль речки, и дедов сад образовали над дорогой шатер из веток и листвы. Здесь даже днем всегда бывает тень, а уж поздними вечерами и ночью не то что темнота – настоящий мрак.

Освещения никакого нет – последний столб с фонарем остался около Танькиного дома.

Пройдя до конца дедова сада, друзья вышли на луг.

Огромная серебристая луна заливала всё своим призрачным светом, играла бликами в тихих водах речки. От луны становилось так светло, что можно было отчетливо видеть лица друг друга, да и дорога была хорошо видна – это позволило ускорить шаг.

За Мишовкой, в месте, где речка круто поворачивала направо, находилась старая свиноферма. Еще не так давно тут проживали колхозные свинки, и Танька с друзьями иногда бегала смотреть поросят, кормить взрослых хрюшек травкой и гладить рабочих лошадок. Сейчас же, когда колхозы остались только в памяти, свиноферму забросили, позволив природе хозяйничать в корпусах. Издали свиноферма выглядела, как два серых длинных здания, а вблизи становилось видно, насколько тут все запущенно. В корпусах почти не осталось целых окон, на крышах росла трава и кустарник, в вольерах, где когда-то огромные раскормленные свиноматки грели свои бока под солнышком, теперь буйствовали лебеда и крапива.

– Дойдем до свинарки и обратно, – предложила Танька.

– А чего тут идти то. Пошли до Старогольской купалки и обратно, – высказал своё мнение Жека Кошкин.

Старогольская купалка - так назывался деревенский пляж за Мишовкой. Он находился как раз между Мишовкой и соседним селом – Старогольским, за что и имел свое название.

С предложением Кошкина ребята согласились – а чего сидеть на месте, если можно погулять?

– У кого часы есть?– спросила Катерина, прижимаясь к Лёлику.

– Без пяти минут двенадцать, – Ларек повернулся спиной к луне и подставил наручные часы под её свет.

– Ой, мне домой надо! Я бабушке пообещала в половине двенадцатого вернуться, – Наталья выдернула свою руку изпод локотка Ирины. – Как отсюда на Угляновку пройти?

– Хе-хе… Долго будешь добираться! – рассмеялся Ларек, – Отсюда до Угляновки, если по дороге – километра четыре, пять. Можно, конечно – и через озеро… Это – километра два, но никто не поручится, что лодка окажется на этой стороне.

– Я что, домой не попаду?!- даже в ночной темноте было видно, как испуганно округлились глаза девушки. – Меня бабушка убьет…

Бабушкины нотации и укоризненный её взгляд так и встали перед глазами Натальи. Если бы она знала, в каком направлении нужно двигаться, то не то что бы пошла – побежала бы со всех ног, даже одна.

– Я не знала, что Мишовка так далеко, – голос у девушки совсем поник.

– А ты, пока шла, не заметила?– не унимался Ларек.

– Да её Печёнкин до Катьки на мопеде подвез, – вступился за Наталью Лёлик.

– А Печёнкин где?

– Как это где? Спит давно: он весь день мотался с отцом, а завтра куда-то опять едет, – пояснил Ведерников.

– Всем пока! – Наташа бодро зашагала в сторону Мишовки.

– Наташ! Подожди!– Ведерников прикурил сигарету. – Ребят, я забыл отцу будильник поставить, придется идти срочно, а то потом забуду. Заодно Наташку отведу. Вы только никуда с Мишовки не уходите.

Последнюю фразу Серёга прокричал, уже скрывшись в ночной темноте.

Некоторое время компания так и стояла, глядя вслед ушедшим Сергею и Наталье, пока кто-то не нарушил молчание.

– И чего мы стоим? Кого ждем? Пошли…

Друзья направились к одному из корпусов свинофермы.

– Луна-то какая огромная! – обратила внимание Катерина на серебряный шар, зависший над лесом.

Все разом остановились и посмотрели на луну.

– Полнолуние… Самое время для нечисти, – пробормотал Ларек.

– Угу, и расскажи нам сказку про оборотня, – отозвался кто-то из ребят.

– Ой… Ой…, – Ларек вдруг весь затрясся, согнулся чуть не в пополам. – Что со мной?!

– Серег…, – к Ларьку подошел Валерка.

– А-а-а-а-а-а-а! – Ларек резко распрямился и, схватив Валеру, сделал вид, что собирается укусить того в шею. – Ну…, страшно стало?

– Да пусти ты меня…Дурак!

– А луна и правда яркая. Наверное, у Танюшки не так фонарь под домом светит, - заметил Вовка, а Ларек достал из кармана карты.

– Во, да тут карты, как днем, можно разглядеть! Туз бубновый, а это – шесть крестей. Сыграем?

Затея всем понравилась. Мест посадочных не искали – расселись в кружок прямо на лугу. Очень скоро стало понятно, что играть при луне сложно и карты все равно не так хорошо видно. Карточная партия быстро превратилась в игру «верю-неверю» и очередное шутливое баловство.

Наигравшись в карты, друзья решила продолжить путь.

Пока шли вдоль корпусов свинофермы, луна вполне заменяла собой фонарь, отличнейшим образом освещая путь, но стоило зайти за корпус, как ситуация изменилась.

Здесь царил такой же мрак, как около дома деда Премяка. Граница между светом и полной темнотой, казалось, имела четко обозначенную линию, как переход из одного мира в другой. Луна, до этого светившая отчаянно ярко, до нетерпимости глаз, скрылась за крышами корпусов и за кронами деревьев.