Татьяна Томах – Ястреб Черной королевы (страница 29)

– Да, конечно… спасибо, – кивнул Андрей, а сам подумал: «Ого, он уже говорит “когда заключим договор”, а не “если”. Значит, предполагается, что я не откажусь».

– Отлично. Кстати, прошу прощения за глупую выходку Ареса. Иногда… он меня разочаровывает.

– А может, это действительно не он? – предположил Андрей, вспомнив возмущенное лицо Ареса и его гневный, но беспомощный взгляд.

– Ему было девять лет, когда я привел его сюда на экскурсию и рассказал эту легенду, – поморщившись, сказал князь. – В следующий раз, когда я оставил его тут побродить и потренироваться одного, он развел красную краску и вылил ее на колени Сехмет. Михаил Иванович, который обнаружил это первым, очень испугался. Он всерьез верит… в такие предрассудки. Потом он сообразил, что это краска. Несмотря на наказание, Аресу, наверное, понравилось. Он тут еще много чего устраивал. – Князь с досадой махнул рукой. – Я надеялся, что он уже повзрослел, но… Они с Артемидой близнецы, но ее поступки уже вполне взвешенны и серьезны, а Арес… Впрочем, у него тоже хороший потенциал. Кстати, я хотел бы, чтобы вы подружились, – он пристально посмотрел на Андрея и добавил: – Надеюсь, со своей стороны ты приложишь усилия.

– Спасибо за предложение, ваше си… Дионисий, – неуверенно ответил Андрей. Артемида ему понравилась, даже очень. Хотя, если подумать, нужен ли сам Андрей такой потрясающей девушке, если стоит ей улыбнуться, как прохожие начинают сворачивать шеи. К тому же она дочь князя, а кто он? А дружба с Аресом, который явно с первого взгляда невзлюбил Андрея, вообще представлялась ему сомнительной.

– Это не предложение, – суховато заметил князь, – а рекомендация. И, замечу, тебе эта дружба нужна куда больше, чем им. В твоем возрасте при выборе друзей обычно руководствуются личной симпатией. Это, конечно, важно, но тебе сейчас придется думать о других вещах. Тебе нужны союзники, причем сильные. Прежние обычные друзья, если они у тебя были, не подходят. Только маги. Ты, наверное, уже познакомился с внуками Михаила Иваныча. На твоем месте я бы не терял на них время. – Князь еле уловимо поморщился. – У Михаила Иваныча был сильный род, но сейчас – увы. Мальчик – все еще бестолковый щенок, девочки – крысы… Из псов, конечно, получаются стражи, но псов и так полно, а из этого щенка еще неизвестно кто вырастет и когда. Крысы… могут быть полезны, но на них нельзя полагаться…

– У Алисы, старшей, и правда крыса, но у младшей, Юли, белка, – поправил его Андрей. Его покоробило, как князь говорит о внуках Михаила Ивановича, будто не о живых людях, а о каких-то функциях, ценность которых только в практической пользе.

– Возможно, – небрежно отмахнулся князь, – да, там была какая-то история с изменением фамильяра… Вроде бы девочка сначала под влиянием сильного испуга воплотила крысу – у трусов в стрессовых условиях часто получаются крысы. Михаил Иванович был тогда, помнится, в ужасном состоянии: дети погибли, сам – калека, хорошо, внуков у него не отобрали… Но и внуки… Старшая девочка все еще была без фамильяра – возможно, пустышка, у младшей – крыса… Старик тогда извел все накопления на психокоррекцию, хотя мог бы вместо этого попытаться вылечить своего фамильяра. Корректору удалось превратить крысу в белку, но…

– А что, так можно? – возбужденно перебил его Андрей. – Может, тогда я тоже мог бы…

– Что?

– Избавиться от бабочки? – затаив дыхание спросил Андрей.

Князь некоторое время удивленно смотрел на него.

– В самом деле? – хмыкнул он. – Впрочем… возможно, я понимаю. Все это слишком неожиданно и сложно для тебя…

Тут пантера вскочила и коротко рыкнула, глядя на дверь.

– Михаил Иваныч? Заходите, – пригласил князь.

Старик принес чай. Расставил на столе чайник, пиалы, миску с печеньем.

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил князь.

Михаил Иванович хмыкнул, покосился на Андрея и буркнул:

– Мальчонке-то бы отдохнуть после ваших… экзаменов-то…

– Позже.

– Ну, тогда пойду я, а то как бы там опять чего не учудили, – пробурчал старик и, не встретив возражений, удалился, с раздраженным грохотом хлопнув дверью. Должно быть, обиделся, что его не пригласили присоединиться к беседе.

Князь пригубил чай, улыбнулся и прокомментировал:

– Характер, конечно, у Михаила Иваныча не мед и даже не сахар, но травяные чаи у него отличные. Нет, Андрей, ты не можешь избавиться от бабочки. Внучка Михаила Иваныча была тогда еще маленькой, лет девять, кажется, самый ранний срок пробуждения фамильяра. Из-за стресса при гибели родителей фамильяр проснулся раньше времени. В таких случаях еще возможна коррекция, магия и психика таких детей еще гибки. Поэтому можно попробовать заставить фамильяра измениться, тем более если выбрать родственный образ. Но все равно такие техники не дают гарантии в принципе, при определенных обстоятельствах крыса может вернуться. А тебе сейчас сколько, четырнадцать? В таком возрасте вообще уже редко просыпаются фамильяры, а если и просыпаются, как правило, они появляются уже взрослыми. Как твоя бабочка. К тому же она уникальна, ее свойства настолько необычны, что ничего подобного нет ни у каких других фамильяров. В какой-то мере тебе невероятно, сказочно повезло, но в то же время у этого есть оборотная сторона – приз, который ты получил, теперь нужно как-то сохранить и уберечь. Иначе ты потеряешь не только его, но и свою жизнь. Поэтому я говорил, что тебе нужны союзники. Арес и Артемида подходят. У Артемиды молодая пантера, как у меня. Со временем, возможно, именно Артемида станет главой рода. У Ареса жеребенок, возможно, отсюда пока все эти глупые шалости… В детстве я возлагал на него надежды, но увы. Впрочем, лошадь – это фамильяр тоже с интересными свойствами, если научиться им как следует управлять. А Арес, надеюсь, все же скоро повзрослеет…

– А что за уникальные свойства у бабочки? Вы сказали, что она умеет воскрешать «в каком-то смысле» и «не всех».

– Бабочка – это проводник, – чуть помедлив, ответил князь. – Еще в старых легендах говорилось, что бабочки – проводники между мирами: живых и мертвых, людей и богов.

– Ого! Правда?

– Основное свойство бабочки – находить дороги и вести по ним. Воскрешение – в каком-то смысле побочный эффект. Если, предположим, человек еще не совсем мертв, или умер только что, или по каким-то причинам задержался в мире живых, или его задержали. Образно говоря, если он заблудился либо застрял между мирами, тогда бабочка может указать ему дорогу – и он либо уйдет, куда следует уходить мертвым, либо вернется, если есть куда.

– Получается, – неуверенно спросил Андрей, – я могу освободить того, связанного запирающими узами, египтянина с птицей?

– Теоретически, – согласился князь, – но я не знаю, сможешь ли ты сейчас справиться с узами. Но, прежде чем об этом раздумывать, надеюсь, ты помнишь, кто в этом случае займет его место?

Горло перехватило, и перед глазами опять возникло видение жуткой мумии, за которым проступает искаженное мукой живое человеческое лицо. Андрей представил на месте этого незнакомого лицо Михаила Ивановича. Его замутило от ужаса.

– Почему, – сипло спросил он, – инквизиторы это делают?

– Не почему – зачем, – ответил князь, и его глаза сверкнули, а обычно спокойный голос дрогнул от сдерживаемого гнева. – Чтобы мы помнили, что они могут с нами сделать, и показали это детям. Чтобы никто не вздумал выступать против воронов.

Он замолчал. И Андрей тоже молчал, не зная, что сказать. Он подумал: Лиза была права, что так боялась инквизиторов. А он-то, дурак, еще любил эти тупые сериалы про Черного ворона, защитника и освободителя… А в них, оказывается, все вранье… Конечно, стали бы показывать по магзеркалам правду, если эти программы одобряют Поводыри.

– Поводыри и инквизиторы – это одно и то же? – тихо спросил Андрей.

В светлых глазах князя вспыхнула кошачья хищная зелень. Пантера, спокойно лежавшая возле двери, угрожающе рыкнула и, повернув голову, тоже пристально посмотрела на Андрея.

– Надеюсь, – мягко, почти мурлыкающим голосом, за которым, впрочем, перекатывалось угрожающее рычание, спросил князь, – ты понимаешь, что такие вопросы нельзя задавать кому попало и где угодно? Я тебе не враг, более того, на данный момент твой единственный союзник, но, если спросишь меня о чем-то подобном вне стен этого кабинета, буду вынужден сдать тебя Инквизиции.

Андрей похолодел, с ужасом глядя на князя. Он прекрасно понимал, что не просто не сумеет противостоять Дионисию с его пантерой, а даже сбежать не сможет.

– Вижу, понимаешь, – заключил князь, и рычащие нотки исчезли из его голоса. – Тебе это все в новинку, ты многого не знаешь, поэтому тебе следует быть максимально осторожным. Если критика Инквизиции не то чтобы допустима, но возможна при некоторых смягчающих обстоятельствах, то за одно осуждающее слово в адрес Поводырей ты можешь оказаться на месте древнеегипетского юноши, вид которого тебя так потряс. А вместе с тобой – все, кто тебе сочувствовал и помогал. У меня другие планы на собственную жизнь, а также семья, которая зависит от меня, поэтому я заранее тебя предупреждаю: при малейшей подобной глупой ошибке с твоей стороны я отдам тебя Инквизиции без сопротивления. Это понятно?

– Понятно, – пересохшими губами ответил Андрей, избегая смотреть на князя. Он был сбит с толку и не знал, как теперь к нему относиться. То он говорит, что единственный союзник, и зовет в ученики, то сообщает, что в случае чего сдаст Андрея инквизиторам на пытки и смерть.